СТЕКЛЯННЫЙ МОСТ

- О Боже, - выдохнула Анна, - я могу чем-нибудь помочь вам в этом деле? - Не нужно – преступление было раскрыто по горячим следам, - Штольман усмехнулся. - Кто? - Ее пасынок. Евграф. - Это точно?! - Да уж куда точнее – вся прислуга в свидетелях. Убивал он ее, как говорят, в состоянии аффекта – то есть, попросту, обезумев от злобы... Сначала бил по голове канделябром, затем швырнул так, что она ударилась затылком об каминную решетку... Поняв, что натворил, попытался сбежать, но его перехватили – прислуга добежала до участка сразу, и тут же за ним начали погоню... - Но за что он ее так? Они ведь были сообщники... разве нет? - До поры до времени, - кивнул Штольман. - А что же изменилось? - Многое. Изместьев играл на бегах, и денежные дела его были – хуже некуда. Долги, куча неоплаченных векселей... Пока его мачеха платила ему за услуги – и платила суммы немалые, он еще как-то держался на плаву... - Услуги – это сживание со свету бедной Марии Берсеневой?! - Да. Но Мария исчезла полгода назад... и выплаты прекратились. А долги Евграфа росли. И, наконец, когда я подтвердил Вячеславу Сергеевичу, что именно рукой Евграфа написаны все пасквили – Берсенев начал действовать. Он скупил почти все векселя Евграфа – и предъявил их к оплате. Евграф должен был или заплатить – или отправиться в долговую яму – а в этой тюрьме не самые приятные условия... Причем отправиться надолго – если не навечно... ведь едва ли кто-то выкупил бы его оттуда. При его мерзком характере у него друзей нет, да и родственники его тоже не жалуют... - А Изместьева тут при чем? - При том, что именно к ней отправился Евграф с просьбой оплатить векселя. К кому же еще? Занять ему – не у кого... Но тут он потерпел неудачу. Мачеха отказала ему категорически. Вспыхнула ссора, а в пылу ссоры пасынок припомнил мачехе самую страшную обиду – что она, по сути, лишила его наследства. Не будь ее, отец все свое состояние завещал бы ему, единственному сыну... - И что теперь? - Каторга, что же еще. Но если даже он и вывернется с помощью хорошего адвоката, что вряд ли – Берсенев ничего не забыл и не забудет, и векселя при нем... - Подумать только, - пробормотала Анна. - Да уж – подумать есть о чем, - согласился Штольман. Он прикрыл глаза и снова отчетливо, словно наяву, увидел: обмякшее тело жены, которое он подхватил в последнюю секунду, ее запрокинутая голова, и тот ужас в ее глазах, когда она пришла в себя... Это не должно повториться – вот что было для него очевидно. Не должно.