Последствия

      Прямо на уцелевшем при крушении лайнера имуществе «Старк-Индастриз» Питер прикрепил записку, наспех нацарапанную на мятом, чудом завалявшемся в кармане, клочке бумаги, и коротко усмехнулся. Хотел бы он увидеть лицо Хэппи, когда тот ее обнаружит. Конечно, можно было бы обойтись и без этого своеобразного «я же тебе говорил» упрека в адрес куратора, в конце концов Паркер и сам за последние дни наворотил таких дел, что ему еще долго расхлебывать последствия (один паром чего стоил). К тому же обрывки искусственной паутины, свисающей с покорёженных обломков самолета, должны будут и без всяких подсказок навести любого желающего на мысль о том, кто именно причастен к поимке преступника, известного под именем Стервятник. Но подобные записочки о найденных вещах и других хороших, как хотелось считать Питеру, делах, совершенных Человеком-пауком, уже стали практически фирменным знаком нового без пяти минут Мстителя, и Паркер не смог удержаться. К тому же он где-то слышал, возможно даже от Лиз — его теперь уже наверняка бывшей девушки, что у любого бренда должен быть узнаваемый стиль, так вот, если кто спросит, его-то, стиля, он и старался придерживаться.       Вдали послышались звуки полицейских сирен, и Питер вскинул голову, пытаясь разглядеть приближающиеся машины сквозь повисший над пляжем густой, черно-мутный дым, и понять, сколько у него еще есть времени до прибытия спецслужб. Он не собирался дожидаться копов и давать показания, ему хватило короткого знакомства с ними на пароме, чтобы понять, что даже хорошие ребята не будут долго гадать, на чьей стороне парень в красно-синем трико, и заберут его для выяснения личности. А это значит, что его раскроют, что узнает тетя Мей… Нет-нет-нет, его пока вполне устраивает анонимность. Единственный, кому он будет должен все рассказать, это мистер Старк, в конце концов это его самолет Питер так неосторожно уронил на пляж. Но тот знает, где его найти, и придет за ответами, когда посчитает нужным, а до того момента Питеру стоит придумать хоть что-то, что сможет объяснить, почему он снова так необдуманно рисковал жизнями людей.       Шум сирен нарастал, но разглядеть хоть что-то далее пяти метров по-прежнему было сложно, и Питер положился на свое паучье чутье, надеясь, что сможет почувствовать приближение людей заблаговременно, и успеет скрыться. Уйти же прямо сейчас Питер не мог, его держало странное чувство, что он не имеет права оставить отца Лиз — Мистера Тумса без присмотра. Тот, находясь без сознания, полулежал на песке, облокотившись на один из уцелевших при крушении ящиков, маркированных логотипом «Старк Индастриз». Глаза мужчины были закрыты, голова чуть запрокинута, лицо осунулось, кожа сильно побледнела и влажно блестела в отблесках пожара, что продолжал полыхать в нескольких метрах рядом. Питер оттащил от самолета все, что уцелело, на некоторое безопасное расстояние, надеясь, что этого будет достаточно. На большее у него уже просто не было сил. Он устроил мистера Тумса с подветренной стороны, лицом к воде, прикрывая его от жара огня коробками, надеясь, что так он не надышится вредными испарениями, и не пострадает сильнее, чем уже пострадал.       Питер не знал, есть ли пострадавшие среди горожан, был ли кто-то на пляже в момент падения лайнера, он сделал все, что было в его силах, уведя самолет в сторону от густонаселенных городских кварталов, но не знал, оказалось ли этого достаточно. И Мистер Тумс сейчас был единственным человеком, которому Питер мог помочь. Странным образом мир Питера сузился до этого клочка, оплавленного пожаром, пляжа и его первого в жизни реального противника. Он протянул руку к шее мужчины, в очередной раз проверяя его состояние, нащупывая пульс, так, как показывали на уроках оказания первой помощи, — сердце билось ровно, но дышал мистер Тумс тяжело, хрипло, и Питер не знал, чем еще можно тому помочь, и, главное, почему он хочет это сделать.       Паркер не очень понимал, что ему делать с тем фактом, что этот человек перед ним являлся одновременно любящим отцом и заботливым мужем для своей семьи, и преступником, убийцей, угрожавшем его, Питера, близким неминуемой расправой, если Человек-паук не отступит. Даже прекрасно понимая, что для него мистер Тумс даже не пошевелил бы пальцем, что бросил бы его умирать, даже не подумав оттащить от огня, Питер почему-то не мог позволить тому умереть. И сейчас, глядя сверху вниз на поверженного врага, спиной ощущая жар не унимающегося пожара, впервые с момента, как он надел красно-синее трико, мир перестал быть для Питера понятным, а удивительное приключение Человека-паука превратилось в смертельно опасную борьбу за жизнь не только близких людей, но и всех остальных, кому он мог и обязан был помочь.       Питер прислонился боком к ящику, маркированному знаком «секретно», и на мгновение прикрыл глаза, чувствуя, что мир немного расплывается перед глазами, то ли от вредных и, хотелось бы надеяться, не ядовитых испарений, источаемых догорающими изобретениями «Старк Индастриз», то ли от банальной усталости. Прав был Нед — его лучший и ужасно любопытный друг, когда выспрашивал про его супергеройские возможности, сейчас было бы неплохо знать, где лежат границы его физической выносливости, и что происходит, когда он их пересекает. Потому что в этот конкретный момент Питер чувствовал себя таким уставшим, как никогда в жизни до этого. Казалось, что если он сейчас сядет, то просто не сможет уже подняться, а этого было нельзя допускать, потому он ждал прибытия спасателей, не позволяя себе снизить бдительность. В ушах у него до сих пор звенело, и казалось, что он словно из-под воды слышит треск огня, редкие громкие хлопки где-то в недрах обломков фюзеляжа и едва-различимый привычный шум города.       Через целую вечность, как показалось измученному подростку, первые полицейские машины со столь яркими мигалками, что Питер смог заметить их сквозь плотную завесу дыма, прибыли на место крушения, и он наконец-то смог немного расслабиться. Это внезапно накатившее ощущение избавления от ответственности было столь сильным, что он едва удержался на ногах, ощущая, как мучившее его напряжение немного отпустило плечи, расслабляя закаменевшие мышцы. Это было как в детстве, когда, его смелые, не всегда одобренные тетей Мэй, эксперименты в химии приводили к неожиданным последствиям, на вроде взорвавшихся колб с реагентами, часто случавшимся в результате его неопытности и стремлению действовать по наитию, а не по инструкции. Питер помнил, как он стоял, растерянно глядя на осколки пробирок, на растекающуюся по столу мутную жидкость, чувствуя, как печет щеку, куда отлетел осколок, порезав его, не зная, как быть. Но потом приходила тетя Мей и брала на себя ответственность за его проказы, промывала раны, убирала погром, успокаивала, конечно, предварительно высказав все, что думает о его самонадеянности. И он хорошо помнил, какое облегчение наступало, когда она брала ситуацию под свой контроль. Так и сейчас, Питер внезапно ощутил такую легкость от понимания, что теперь профессионалы позаботятся и о пожаре, и о мистере Тумсе, что едва смог сдержать стон облегчения. Он бросил последний взгляд на мужчину, убеждаясь, что тот продолжает, пусть и с трудом, но дышать, а затем бросился бежать в сторону, противоположную от приближающихся копов и людей в черных костюмах — то ли ФБР, то ли людей Старка.       Стремясь уйти незамеченным Питер успешно преодолел линию пляжа, держась самой кромки воды, куда не доставал свет с набережной, а затем, отойдя на приличное расстояние от места крушения, он, надев маску, предусмотрительно подобранную с песка, свернул в сторону домов, высившихся вдоль набережной, и, пользуясь паутиной, скрылся в городских кварталах, стараясь держаться повыше от земли. Только когда шум сирен за спиной стих, он позволил себе остановиться и перевести дух, потому что силы покидали его, и он уже пару раз чуть не сорвался, когда всегда верная паутина чуть не выскользнула из рук.       Питер забрался повыше, избегая камер видео наблюдения, и оказался на крыше одного из небоскребов. Он смутно представлял, где именно сейчас находится, но это его и не особо беспокоило. У него были проблемы посерьезнее. Ему никак не удавалось восстановить дыхание, с момента, как он покинул пляж, он все никак не мог прийти в себя. Он практически задыхался, ощущая, как сердце бешено стучит в груди, мешая глубоко вдохнуть, он странно видел, словно его угол обзора заметно уменьшился, отключилось не периферическое зрение, но и все паучьи улучшения. Перед глазами все было мутным и нечетким. Питер надеялся, что ночной воздух здесь, на высоте нескольких десятков метров над землей, будет свежим и холодным, и поможет ему немного прийти в себя.       Он сполз по металлической решётке защитного ограждения крыши здания, совершенно обессиленный, и постарался расслабиться, игнорируя странный неровный перестук собственного сердца и слабо-успешные попытки дышать. Подобного он никогда не испытывал, хотя ему было не в первой нагружать свое тело физическими нагрузками, и Питер понятия не имел, что с ним не так. Может он что-то сломал или повредил, когда на него рухнуло то здание? Как должны ощущаться переломы ребер, а внутреннее кровотечение? Смог бы он с переломами или еще какими серьезными травмами скакать по фюзеляжу падающего самолета? Или он надышался ядовитым дымом на пляже? Питер не имел ни малейшего понятия, и смутно памятное из детства чувство страха, и ощущение собственной физической уязвимости, позабытой за последний год жизни со способностями Человека-паука, понемногу овладевало им.       Он совсем забыл, что значит быть человеком, а не подростком, способным остановить машину на ходу. Слишком быстро он привык к новым возможностям своего тела. После укуса того паука, который подарил ему его силу супергероя, или проклял его, это теперь с какой стороны посмотреть, на нем действительно все довольно быстро заживало. Мелкие порезы затягивались за несколько часов, синяки сходили и того быстрее, и это было только ему на руку. В противном случае вопросов от тети Мэй было бы не избежать, а врать он не любил, да и совершенно не умел.       Однако Питер еще не получал действительно серьезных травм после того, как обрел способности, и не знал, сколько времени нужно его организму на восстановление, и возможно ли оно без сторонней помощи. Ему нужно в больницу? А ему можно там показываться? Он ведь мутант теперь. Что если его прямо оттуда заберут в какую-нибудь секретную лабораторию? Он прекрасно помнил историю Капитана Америка и его друга, из-за которых он сам в свое время и познакомился с Тони Старком. Ладно, Питер заставил себя остановиться, не сочинять новых страшилок, и перестать паниковать. А то, что именно этим он и занимался последние полчаса, как покинул пляж, он уже не сомневался. И это чувство с трудом подвластного разуму страха тоже было в новинку для всегда оптимистичного подростка.       Хорошо, он разберется с этим, главное добраться домой. Скорее всего ему просто нужен сон, долгий, очень-очень-очень долгий сон. Приняв решение, Питер с трудом встал, опираясь о холодные решетки ограждения, и уже прикинул, куда будет удобнее кинуть паутину, как неожиданно поймал свое отражение в зеркальной поверхности многоэтажки. Он обернулся и приблизился к мутному отражению, чтобы рассмотреть себя получше. Он совершенно не ожидал увидеть себя таким потрепанным и в первую секунду даже засомневался, что смотрит на свое отражение. В таком виде ему совершенно нельзя появляться дома, если тетя увидит, она точно сойдет с ума от страха за него.       На крыше было недостаточно света, но и тот что был, позволял Питеру увидеть в насколько неприглядном виде он сейчас находился. Вся правая сторона лица была испачкана подсохшей кровью, светлые волосы слиплись и потемнели от крови, куртка была порвана в нескольких местах, где его хватал металлическими когтями Стервятник, как и штаны, и, очевидно, на теле тоже были раны, которые он не чувствовал до момента, как увидел их. Собственный вид столь сильно поразил Питера, что он, словно оглушенный, поднял руку, ощупывая голову, — волосы на концах ссохлись и ощущались неприятной хрусткой коркой под пальцами, а ближе к коже были еще влажные от до сих пор сочащейся крови. Питер поднес ладонь ближе к глазам и обнаружил, что пальцы действительно покрыты красным.       От неожиданности он шарахнулся в сторону с громким стуком ударившись об ограждение. Он посмотрел на другую ладонь и понял, что та тоже заляпана кровью, вот почему он несколько раз едва не соскользнул с паутины, пока добирался сюда. И было похоже, что эта кровь не только его, но и отца Лиз. Он помнил теперь, что у того была рассечена бровь и щека, Стервятнику досталось во время взрыва, и когда Питер щупал пульс, то помнил, что кожа была влажная, но там в отблесках бушующего огня он не обращал на это внимания. Но сейчас ему было не на что отвлечься. События этой ночи неожиданно рухнули на него осознанием реальности случившегося. Он мог умереть, его тетя могла быть убита, отец Лиз мог погибнуть, люди в городе могли пострадать из-за неверных решений Человека-Паука. Из-за его собственных решений. Дышать стало почти невозможно, паника, успешно подавляемая до этого момента, прорвала защиту в разуме, топя подростка в слишком сильных ощущениях. Он должен смыть эту кровь. Немедленно.