Не дай мне уйти

Нужно сказать. Он — вулканец, он не расстроится, поэтому нужно сказать. Черт. Джим бросает беглый взгляд на приоткрытый шкаф, в котором аккуратно развешены форменные капитанские рубашки желтого цвета. Может, оно и к лучшему. За столько лет у Джима, кажется, началась аллергия на этот цвет. — Хей, Спок, меня решили повысить, не хочешь стать новым капитаном? Боже, — Кирк, зажмурившись, потирает переносицу, стараясь дышать ровнее, потому что все это совершенно точно сводит его с ума. Годы в бескрайнем космосе пролетели, как один миг. Пятилетняя миссия кончилась так быстро. Казалось, что это бесконечно долго, бесконечно много. Боунс бы сказал, что это были целых пять лет. Кирк бы ответил, что их было всего. Он привык к окружающей его пустоте: от нее бежали мурашки по коже, но не было страха. Космос суров и опасен, однако его бескрайность будоражит кровь, возбуждает и манит к себе. Джим не безумец, но одна только мысль, что там, в непроглядной и таинственной тьме, есть что-то, до чего он может добраться первым, опьяняла и дурманила. Завтра утром «Энтерпрайз» прибудет на Землю. Джим с тоской оглядывает свою каюту: если он примет предложение командования Звездного флота, то это все больше никогда не будет ему принадлежать. Адмирал. Слишком терпкое слово на вкус. Джим понимает, что за пять лет крайне редко бывал в каюте своего первого помощника. Но ведь это последняя ночь на корабле, да и Спок больше не будет его старпомом, потому идея наведаться к вулканцу не кажется Джиму безрассудной. — Капитан? — дверь с шипением отъезжает в сторону. Офицер даже в столь поздний час в форменной синей рубашке — очевидно, загружен работой. — Прости, что так поздно, — пожимает плечами Джим. — Что-то произошло? — Спок сдвигает брови в привычной для него манере. — Нет, просто… Можно я войду? В каюте Спока царит идеальный порядок, будто каждая вещь имеет определенный смысл, определенную ценность, и ее место определяется какими-то магическими алгоритмами. Вулканец стоит позади Кирка, заложив руки за спину. — Полагаю, капитан, что цель вашего визита весьма существенна, учитывая столь позднее время. — Надо поговорить, Спок, — выдыхает Джим, понимая, что терпеть дольше он просто не сможет. На деле оказывается куда сложнее. Кирк даже не улавливает, отчего ему так трудно завести разговор. Повышение — это повод порадоваться, ведь стать адмиралом мечтают все, но не каждому эта честь выпадает. Но ком будто подступает к горлу, когда Кирк смотрит в лицо старпома, пытаясь начать. Спок терпеливо ждет, а Джим — как натянутая струна. Кажется, даже воздух вокруг него начинает звенеть. Помоги мне вздохнуть. — Мне предложили повышение, Спок, — голос звучит несколько сдавленно. Вулканец медленно вздергивает брови. Нет, боже, нет, только не твоя вулканская отрешенность от чувств. Скажи, что ты рад, что ты зол, что не хочешь, чтобы я уходил. Дай мне хоть знак, только не прячься за своими ментальными щитами. — Я еще не принял окончательное решение, — Кирк придает себе немного уверенности, прокашливаясь и выравнивая осанку. — Полагаю, вам лучше принять данное предложение, сэр, — плечи Спока немного напрягаются под тканью рубашки. — Думаешь? — волна разочарования захлестывает Джима, но он старается не подавать виду. — Разумеется, что, когда вы станете адмиралом, возлагаемая на вас ответственность возрастет. Однако, это звание весьма почетно, так что с точки зрения логики сомнения необоснованны. К тому же, в повышении выражается уважение, с которым к вам относится командование. Считаю, что Звездный флот по праву оценил ваши заслуги перед Федерацией. Ты хоть вдохнуть дай, утону ведь. Ему совсем не жаль? Пять лет они прожили на одном корабле, пережили столько всего, что им впору спать в одной постели. Но Спок на все смотрит с точки зрения логики, будь она проклята. — Я понял, — твердо произносит Джим. — Мне нужно было услышать мнение со стороны, и теперь я знаю, что отвечу завтра, — его губы растягиваются в улыбке, в которой так много фальши, но вулканцу ее не распознать — куда там. Спок чуть склоняет голову, как бы показывая, что был рад помочь. — Спокойной ночи, — Кирк задерживается взглядом на лице своего первого помощника чуть дольше, чем хотел бы. Ну, заметь же, заметь. Я не хочу уходить. Если Джим станет адмиралом, то ничего уже не будет, как раньше. Он больше не будет капитаном «Энтерпрайз», а вместе с этим уйдет и огромная часть его жизни. И со Споком они, скорее всего, больше не увидятся. Никогда. — Доброй ночи, капитан, — в голосе вулканца — привычное спокойствие и рационализм, но для Джима они сейчас холоднее любого льда. Мир Джима рушится с треском. Спок знает, что адмиралы не летают, что это — одна из последних встреч, если Кирк согласится. Так зачем он так поступает? Капитан не дожидается объяснений. Теперь уже уверенный в своем решении он стремительно покидает каюту вулканца. Надо было дать ему возможность слиться разумами, может, тогда Спок бы все понял. — Джим! — Я не хочу уходить, Спок! — Я знаю. Вулканец тормозит в паре шагов от капитана. Они смотрят друг на друга, будто пытаясь найти что-то во взгляде напротив, а тишину нарушает гудение ламп в коридоре. — Я не смогу уйти, — Кирк разводит руками, давясь отчаянием. — Тебе и не нужно, — соглашается старпом. Они молчат в пустом коридоре, но будто понимают и чувствуют друг друга и без слов. Все вновь становится таким значимым и ценным, каким и должно быть. Лишь осознание того, что Джим и Спок есть друг у друга, наполняло каждый их день элементарным смыслом. Когда идешь в неизвестность, важно знать, что ты не один. — Ты почти бросил меня. — Капитан, утверждение ошибочно. Я вас не бросал. Лишь проверял одно предположение. Кирк молча изумляется. А вулканец подходит ближе. — И что ты выяснил? — Джим мешкает. — Что вопреки отказу от чувств, твой уход разбил бы мне сердце. Капитан с смотрит в глаза первого помощника, разомкнув губы, но слова не идут. Однако в сознании ярче остальных вспыхивает мысль: теперь-то он точно не покинет борт «Энтерпрайз». Нет. Во вселенной есть миллиарды способов сказать «ты нужен мне», но этот оказывается самым правильным. Кирк не знает, будет ли он завтра жалеть о том, что сперва робко, а затем жарко впивается в губы своего первого помощника. Он знает лишь, что откажет командованию Звездного флота. А сегодня — будет целовать Спока и удивляться, как охотно отвечает коммандер, будто только этого момента и ждал всю жизнь. В коридоре гасят свет. Горячей щекой Джим прижимается к груди Спока, ощущая его тонкие пальцы на своей спине. — Скажи, что я не брежу, — шепчет Джим. — Я здесь. И никуда не отпущу, — также тихо отвечает Спок. Космос — последний рубеж. Но это тот рубеж, который Джим преодолеет в должности капитана корабля «Энтерпрайз». Вместе со Споком и больше никак.