розово-жёлтый

Впервые Джош встречает его в столовой школы. Он перевёлся сюда два дня назад. Он сидит за столом в одиночестве, и под его глазами — золотые блёстки. Он одет в фиолетовые леггинсы. Джош не знает, что это за чудо, но продолжает пялиться на его взъерошенные каштановые волосы, и Дан отмечает, что у мальчишки очень даже милый нос. — На кого ты пялишься, Джош? — Новый друг по имени Брендон следит за его глазами. — А-а. Он очень интересный парень. Его зовут Тайлер Джозеф, — внимательно проговаривает он, странным взглядом смотря на Дана. Джош уличает себя в том, что хочет узнать Тайлера поближе.

|-/ Второй раз Джош сталкивается с Тайлером в туалете. Прошёл один день с того момента, как он увидел мальчика в столовой. Он почти что спасает его от избиения, потому что у Тайлера разбит нос, и яро течёт кровь из него, и, эм, Джошу так неловко, и Джозефу тоже. Он мягко придерживает его за голову, сидя на холодном кафельном полу, и поднимает, ведя к раковине. Тайлер кашляет, кашляет от того, что в его лёгких бьёт судорога. — Всё нормально? — спрашивает Джош, и Тайлер снова заходится в кашле. Дан помогает промыть ему нос, так как у Джозефа всё его бледное лицо в слезах. Блёстки размазаны, тушь — тоже, и красноволосый смотрит на то, как Тайлер глотает в себя новую порцию слёз. — В-всё нормально, — через силу отвечает Тайлер. Его лицо бледнеет с каждой секундой. Мальчик хватается за края раковины, и его ноги подкашиваются, руки дрожат. Джош не знает, что делать, когда парень начинает истерично реветь и глотать ртом воздух, и вода, капающая из крана, вытекает. Дан подхватывает его, спасая от падения. Он растерянно, испуганно смотрит на побледневшее и одновременно посиневшее лицо. — Т-там, в рюкзаке... — запинается Джозеф, пытаясь заглотнуть ещё больше кислорода, — и-ингалятор... Б-быстрее- У Джоша тоже дрожат руки, когда он открывает тайлеровскую сумку, пытаясь найти аппарат, и с облегчением выдыхает, когда находит его. Тайлер резким движением выхватывает его и использует. В ту же минуту он откашливается, и его дыхание приводится в норму, а цвет лица становится менее бледным. Немного погодя, Джош отпускает его, и Тайлер выпрямляется. Его ноги чуть подкашиваются. Дан обеспокоенно смотрит на мальчика. У него куча вопросов к Тайлеру, но он не знает, правильным ли будет задавать их ему, поэтому он лишь смотрит на то, как он заталкивает ингалятор обратно в ярко-красный рюкзак. — Думаю, тебе стоит пойти в медпункт, нет? — Нет, — резко отвечает он, надевая рюкзак на себя. — И-извини меня. Спасибо, — протараторил Тайлер и выбежал из туалета. Джош определённо считает его странным.

|-/ И конечно же нет, после этого случая Джошуа не ищет в толпе красный рюкзак. На следующий день Тайлер не приходит. Дан действительно переживает, сидя на первом уроке английского языка. Джош сидит один за последней партой. Он грызёт ногти и нервно оглядывает класс. С того дня у него действительно не заладились отношения с одноклассниками — Джош не понимает, почему они ненавидят Джозефа и почему его можно бить. — Извините за опоздание, — тихо и мягко раздаётся по всему кабинету, и темноволосый поворачивает голову. У Тайлера фиолетовые блёстки на веках, голубая юбка и розовый свитер. С его носом ситуация так же плачевна, но на месте ссадины — пластырь с котёнком. Джош думает, что это невероятно мило, несмотря на отвращение в лицах одноклассников. Джош думает, что Тайлер невероятно мил. Он, сгорбившись, идёт к последней парте, взглядом спрашивая у Дана, можно ли сесть. Уильям кивает, и он пытается не смотреть на идеальный профиль Тайлера, но проигрывает — спустя две минуты он бесстыдно рассматривает чуть вздёрнутый прямой нос Джозефа, его загнутые пушистые ресницы, обрамляющие глаза с нанесёнными блёстками. Он не уверен, пользуется ли Тайлер блеском для губ, но видит, что они нежно-персикового оттенка. Джозеф не поворачивает голову, следя за речью учителя, что удаётся ему с трудом. Его отвлекают эти взгляды, обращённые к нему, и он пользуется ингалятором. Джош следит за ловкими движениями его рук, когда он берёт листочек и пишет что-то на нём блестящей фиолетовой пастой. У него весьма аккуратный почерк, а ещё его ногти накрашены голубым лаком. Он кидает записку на другую сторону парты, искоса поглядывая на соседа. «Прекрати это» Дан прыскает, кидая взгляд на растерянное лицо Джозефа. Тайлер быстро добавляет надпись. «Что смешного» Джош улыбается, оголяя свои зубы. Конечно же, Тайлер ни капельки не смущён, и его щёки не краснеют с каждой секундой. У Дана идеальная улыбка. Он пишет что-то размашистым почерком, который разительно отличается от аккуратного почерка Тайлера. «ты такой забавный» Мальчик наклоняет голову вбок, не понимая, что имеет в виду Джош. «ради тишины в классе не предпочитаешь говорить шёпотом, а писать записки» оставь свой номер тут Тайлер бегает глазами по строчкам, оставленными Джошем, осознавая то, что его лицо сейчас, наверное, превратилось в помидор. Он ещё раз использует ингалятор, выводя на листке цифры фиолетовой ручкой.

|-/ Джош определённо счастлив, когда они сидят у него дома на втором этаже, а Тайлер красит ему ногти розовым цветом. Они сидят на кровати, укутавшись в одеяло. За окном идёт дождь, и все окна наглухо закрыты, но оба все равно слышат постукивание капель дождя на улице. — Я хочу покраситься в розовый, — говорит Джош, наблюдая за сосредоточившимся Джозефом. Им плевать, что они знакомы всего лишь две недели, и сидеть в одной кровати ещё, возможно, недопустимо для них. Тайлер был удивлён, что Джош вообще впустил его в свой дом и пригласил. — Думаю, тебе пойдёт. Это мило, — непринуждённо отвечает Тайлер, заканчивая свою работу. Он закрывает лак и смотрит на Джошуа, отмечая про себя то, что он по-своему красив со своими оливковыми глазами, носом с горбинкой и с кольцом в левом крыле. — У тебя кудрявые волосы. Это будет вдвойне мило, — хихикает мальчик, и кончик его носа клубничный. Тайлер — ягодка. — Не милее тебя, Тай, — улыбается Джош. Тайлер снова краснеет. Вся эта обстановка такая домашняя и уютная, что им обоим хочется раствориться в ней. Дождь за окном барабанит вдвойне, и от оглушительного удара грома Тайлер подпрыгивает на месте, падая в объятия к Джошуа. Его тонкое тело трясёт мелкой дрожью, и Джозеф сразу же ощущает мягкие руки у себя на макушке. Джош, конечно, подозревал о фобии мальчика, но не знал, что успокаивать его, гладя его по голове — так приятно для него самого. Он продолжает пропускать пряди шоколадных волос через свои пальцы, когда дождь идёт с новой силой. — Спасибо, — шепчет Тайлер в крепкую грудь своего друга, и ему так тепло сейчас. Его сердце готово выпрыгнуть из груди, поэтому он использует ингалятор, чтобы не заходиться в новом кашле. И им наплевать, что они знакомы всего две недели.

|-/ Тайлер любит мятное мороженое. Джош убеждается в этом, когда они сидят на набережной (несмотря на сентябрь, на улице ещё была тёплая погода), а Джозеф так мило откусывает кусочек лакомства. Вокруг ходят люди, но им наплевать, они сидят под солнцем на солнечном песке, держась за руки, у Дана — солнечная улыбка. На мальчике много голубого цвета. — Я думаю, это в какой-то степени печально, — произносит Тайлер. Мороженое стекает с его рук, пока его вишнёвые губы блестят. — Что печального? Дан крепче сжимает его тонкую руку. Накрашенные ресницы Джозефа подрагивают. — Голубой цвет. Он очень печальный для меня. Печаль пахнет для меня примесью костра и дождя. Это странное сочетание, но представь, что ты — это полыхающий костёр, а дождь — что-то, что мешает или убивает тебя. Дождь убивает костёр; он пытается светить дальше, но в итоге затухает, — он загадочно и печально улыбается. У Тайлера — серо-голубая улыбка. Тайлер любит мятное мороженое. Дан улыбается ему в ответ, не до конца понимая, что он пытается сказать ему. — Мне нравится, как ты разговариваешь. — Как я разговариваю? — Ветер с реки трепещет волосы Джозефа. Он поворачивается и вопросительно изгибает бровь. — Все эти метафоры, истории... Ты удивляешь меня. Я не понимаю, как ты можешь кому-то не нравиться. Я не буду удивлён, если ты будешь писать стихотворения и творить музыку. Ты удивительный, — на одном дыхании выпаливает Дан, увлечённый такими глубокими глазами Тайлера. У него в глазах — вселенная, грань между сном и реальностью; Джош думает, как бы ему не впасть в гипноз, потому что у Джозефа волшебные глаза. — Ты многого обо мне не знаешь, — отвечает Джозеф. Джош, подумав, отвечает. — Давай поиграем в пятьдесят фактов. Я говорю тебе пятьдесят фактов обо мне, а ты — о себе, — улыбается Джош. — Только что придумал? — усмехается Тайлер, — окей. Тайлер — удивительное и волшебное создание. Его щёки значительно краснеют, а Джош ещё крепче сжимает его руку, двигаясь ближе к нему. Они оба поворачивают голову, наблюдая за закатом, и начинают эту игру с факта о том, что они оба не любят бананы.

|-/ Джош не удивляется, когда он находит Тайлера во дворе школы во время часовой перемены. Он сидит в тени под деревом, чиркая что-то в своей потрёпанной тетради с наклейками, и на этот раз в его волосах голубые цветы. Для него он символизирует печаль. — Привет, — говорит Дан, присаживаясь на траву рядом с Тайлером, но мальчик словно не замечает его, продолжая писать. Джош щёлкает пальцами рядом с лицом Джозефа. Тайлер поднимает голову. Под его глазами слишком много тонального крема, и цвет лица слишком неестественен для кожи Джозефа. — Привет, — хриплым голосом шепчет Тайлер. Сегодня он одет во всё чёрное, и это слишком странно для него, потому что Джозеф любит всё яркое — одежда, цвет лака, и лишь только цветы в волосах помогали отличить парня. Он выглядит так, словно не спал всю ночь, и эти последствия он пытается скрыть от других, но Дан не слепой. Он видит, что что-то происходит. — Что ты пишешь? Джош не знал, будет ли считаться компетентным задать ему этот вопрос, потому что он видел эту тетрадку в его руках уже много раз, и Дан успел построить вывод, что она ему слишком сильно дорога. Но вопрос уже задан; Тайлер моргает, неосознанно сильнее сжимая край листа. Он прочищает горло. — Lovely. — Джозеф облизывает сухие губы, сегодня не покрытые ничем, и обводит пальцами рук буквы на странице тетради. Джошуа замечает большой цветущий синяк на тыльной стороне ладони, и он вздрагивает. Джош не удивляется тому, что этот мальчик что-то пишет, потому что он всегда подозревал о его непохожести на других. Логично, что он делает что-то из этого репертуара. Тайлеру так хочется закричать и убежать в какое-то другое место. Он закрывается рукавом своего свитера. Тайлер всегда носит большие свитера, закрывающие его запястья, и Джошуа по правде не знал, почему он так делает. — Позволишь прочесть? — спрашивает Джош, прикасаясь к ладони Джозефа, но Тайлер отдёргивает руку. Джошуа видит страх в тёпло-карих глазах, и его взгляд мечется по всему школьному двору. Он использует ингалятор и захлопывает тетрадь. — Не сегодня. — Что случилось? — Ничего. — Прекрати, я же вижу. — Ничего не случилось. Этот быстрый диалог выводит Дана из себя, но он остаётся таким же невозмутимым снаружи. Конечно, если Тайлер что-то скрывает и не хочет делиться с ним, он это поймёт. В конце концов, каждому человеку нужно личное пространство для собственных мыслей. — Слушай, если что-то произошло... Ты всегда можешь довериться мне. Джозеф молчит, и на него накатывается паника. Ему нельзя плакать ни в коем случае. Не тут. Не при Джоше. Но когда страх и тревога внезапно окутывает его тело, и он беспомощно цепляется за остатки своего самообладания, и в памяти всплывают негативные моменты, он не может больше пытаться противиться этому. Он всё же плачет, и слёзы скатываются у него по лицу. Джозефу приходится снова использовать ингалятор, и он ненавидит свою астму, он ненавидит себя, ненавидит свою слабость, ненавидит свои стихотворения, ненавидит то, кем он родился. Он находит успокоение в руках Джоша, и парень с оливковыми глазами снова гладит его по волосам, шепча что-то на ухо, но этого недостаточно. Тайлер утыкается носом ему в плечо. — Извини. — Он цепляется за его футболку. — Успокойся, Тайлер. Джозеф подаётся вперед, очарованный мягким голосом Джоша, и их губы сталкиваются в нежном поцелуе. Зубы стучат друг об друга, а языки ласково сплетаются, что делает это взаимодействие таким невинным и таким милым, словно они — двенадцатилетние школьники. И две вселенные сталкиваются с этим поцелуем, и ярко-печальный цвет сталкивается с ярко-дерзким, и это — самое лучшее, что происходило в жизни Тайлера Роберта Джозефа. Он внезапно отстраняется от мокрых губ Дана, вскакивая. В его глазах до сих пор стоит страх, и Тайлер панически возбуждён этим действием. — Извини, извини, извини, — повторяет он, кладя ручки с тетрадью в рюкзак. — Мне не стоило. Извини. — Слёзы вперемешку с потёкшим тональным кремом до сих пор бегут по его лицу, открывая вид на свежие тёмно-синие синяки. И Джошуа замечает это и хватает его за лицо, заставляя посмотреть на него. Он нежно водит большим пальцем по темнеющему синяку, оставляя на своих пальцах следы косметики. Джозеф на секунду растерян. — Тайлер, боже, что это такое? — задаёт Дан вопрос, но Тайлер, словно чем-то ошпаренный, дёргается из его рук. — Не сегодня, Джош, не сегодня, мне надо разобраться, мне надо разобраться… Когда звонок звенит, Тайлер убегает, а Джош продолжает сидеть под деревом.

|-/ Джошуа Уильям Дан хочет убить себя из-за того, что не побежал вслед за Тайлером, потому что, чёрт, он не видит его в школе уже неделю. Он звонил ему, писал грёбанные смс-ки, но всё без толку. Это повторяется как долбанный день сурка, потому что он точно так же чувствовал себя, когда спас Джозефа от избиения в туалете, но сейчас он отсутствовал намного больше времени, и поэтому, стоя над обеденным столом, он спрашивает у его одноклассников, где он живёт. Школьники презрительно хмурятся, отвечая, что им нет дела до странного гомосексуалиста, который любит надевать юбки. И он хотел ударить их за эти слова, потому что, во-первых, он позволил ощутить Дану самое лучшее чувство на свете. И, во-вторых, они — причина того, почему у Тайлера был разбит нос. Джош действительно не любил их, но сейчас самое главное — узнать, где живёт этот мальчик. Его перехватывает психолог в коридоре, когда он, опоздавши на урок, бежит в кабинет. — Извини, Джош? — окликает его мисс Кларк. — Ты не мог бы зайти к Тайлеру после уроков домой? Видишь ли, в последний раз я видела его в школе, и его психологическое состояние оставляло желать лучшего. Он рассказывал мне о тебе, говорил, что у него появился друг, — улыбаясь, говорит она. Женщина суёт ему листочек с адресом, и у Дана встаёт вопрос, почему она доверяет ему.

|-/ У Джошуа появлялись тысячи мыслей в голове, переплетаясь между собой и создавая неразборчивую кашу, когда он стоит на крыльце крохотного дома Джозефов. Он мягкого кораллового цвета, и он выглядит очень даже приемлемо, поэтому Джош просто надеется на то, что внутри так же уютно. В семье Тайлера — пятеро человек, и он хотел бы знать, как они могут жить в таком маленьком помещении. Он оглядывает взглядом дорожку из камня, ведущую от тротуара к дому, выглядывает, чтобы посмотреть на задний двор, но он оказывается очень маленьким, как и, собственно, он и ожидал. У него спирает дыхание. Ему становится тяжело дышать, потому что он долбится в эту чёртову дверь около пятнадцати минут. Он удивлён, что у них нет звонка, но это не главное сейчас. В конце-концов он просто сползает вниз, садясь спиной к двери. Его пальцы зарываются в своих каштановых кудрявых волосах, которые он когда-то хочет покрасить в розовый, а зубы впиваются в губы, сдёргивая розовую кожу. В голове так много Тайлера, так много его пухлых губ, пушистых ресниц и глубоких грустных глаз. В голове так много Тайлера с его пастельными юбками. В голове так много Тайлера с его блёстками в волосах. Джош задумывается, зачем он перевёлся в эту школу, зачем он вообще связался с мальчишкой-астматиком, у которого полно нерешённых проблем. Тайлер Роберт Джозеф душил его буквально каждую миллисекунду, сам не осознавая этого, и, видимо, Дану нравится это. Тайлер Роберт Джозеф заполнял полностью его сознание. Просидев около трёх минут, Дан чувствует, как дверь отворяется. Он поднимается и видит растрёпанную макушку Джозефа, осторожно выглядывающую из-за двери. Но это оказался не Тайлер, а, видимо, его брат, потому что его черты лица ещё не такие взрослые, как у Тайлера, а ещё на его скуле цветёт синяк. Джош думает, что ему лет четырнадцать. — Ты Джош? — спрашивает мальчик, бесстыдно разглядывая его лицо, останавливая взгляд на кольцо в носу. Он распахивает дверь, впуская Дана в дом, а затем протягивает руку для знакомства. — Я — Зак, брат Тайлера, он наверху. Я знаю о тебе, потому что видел, как Тайлер переписывается с тобой, а больше друзей у него нет, так что, видимо, ты Джош. У Зака так много слов. У Тайлера так мало слов, когда Джош поднимается по лестнице, по пути осматривая дом, который очень сер и скучен, и заходит к нему в комнату, а в его ныне глубоких глазах — ничего, кроме апатии. Пустота, которая разрастается с каждой секундой, и Джошуа ощущал всю атмосферу между ними каждой клеточкой тела. Мальчик повёрнут к стене, он сидит на кровати, поджав ноги к себе. В его одном ухе — наушник, и на щеках следы от пролитых солёных слёз. У Джоша щемит сердце от этой картины. Он пытается что-то сказать ему. — Привет, — хрипло молвит Джош, и Тайлер чуть дёргается, оборачиваясь, но смотря словно сквозь пришедшего парня. — Тайлер. Но обладатель этого имени снова поворачивается к стене, облизывая вишнёвые губы. Он не в настроении разговаривать, и Дан просто даёт ему немного времени, тяжело вздыхая. Джош обводит глазами комнату, которая ничуть не отличается от коридора дома Джозефов — всё так же пусто и серо, и только в шкафах и на полках прячутся личные скелеты Тайлера. Он видит в углу комнаты маленькую четырёхструнную гитарку, видимо, это укулеле, и он впервые видит этот музыкальный инструмент в реальной жизни, хотя прекрасно осведомлён о мире музыки. Он думает, что они могли бы стать хорошим дуэтом, потому что у Джоша был опыт в игре на барабанах, но это не главное сейчас, потому что у Тайлера синяки на руках, на его носу пластырь с котёнком, который он уже видел. Джозеф словно не замечает присутствия Дана, смотря в одну точку, и это полное безразличие убивает Джошуа. Он осторожно подходит к его явно старому рабочему столу, смотря на тёмную тетрадь в пастельных наклейках, и, чёрт, на открытой странице большим аккуратным шрифтом написано «L o v e l y». Он прекрасно помнит, что писал Тайлер в тот день, и, может быть, это будет его ошибкой. Джош берёт тетрадь в руки, начиная читать (но успевает прочитать только первую строчку), и, да, это его ошибка. Потому что Тайлер резко подходит к нему из-за спины, выдирая предмет у Джошуа из рук, и он выглядит таким усталым и злым одновременно, но в его глазах уже нет такой апатии, что была две минуты назад. — Джош. — Тайлер. — Что происходит? Тайлер пользуется ингалятором, и Джош наблюдает за этим. — Тай, — мягко говорит Дан, — это я должен задавать тебе вопрос. Тебя не было в школе неделю, я должен знать, что с тобой, потому что на звонки и на сообщения ты не отвечаешь, теперь я у тебя дома и вижу тебя в синяках. Тайлер смотрит на него, садясь на край кровати. Он моргает. Под его глазами нет блесток, он не одет в одежду пастельных цветов, он не накрашен. Тайлер выглядит потерянно. — Ладно, — вздыхает Дан, возвышаясь над ним. — Я сидел минут пятнадцать на крыльце и ждал, пока вы мне откроете. Пожалуйста. — М-мы думали, что это... — он вовремя осекается, поджимая губы, — Джош, — жалобно начинает он, — думаю, это очевидно. Я всё время что-то порчу. Он нервно кусает ногти, на которых ещё осталось немного голубого (это — печаль) цвета, и его глубокий взгляд мечется по комнате. Всё, чтобы не смотреть на Джоша. Уильям садится на корточки перед мальчиком, с трепетом беря его руки в свои, и Тайлер на грани срыва. — Я понимаю, что что-то происходит, Тайлер. Я вижу. Я не глупый. Но я не буду говорить свои догадки вслух, просто знай, что я всегда рядом с тобой. Не думай, что я буду относиться к тебе иначе после поцелуя. — Джошуа легко поглаживает большим пальцем избитые костяшки Тайлера, почти невесомо. — Я всегда рядом с тобой.

|-/ Джошуа думает, что у Тайлера прекрасные медовые глаза, которые так проницательно смотрят в глаза напротив; у Джозефа под глазами — тёмные синяки, которые свидетельствуют о его бессонных ночах, и сейчас он чувствует себя чуть лучше. Тайлер не хочет возвращаться домой, потому что его ожидают укоризненный взгляд матери и Зак с выцветающим синяком на лице. Тайлер осознаёт, что он виноват в этом. Он виноват в том, что Заку приходится каждый день в школе выслушивать вопросы одноклассников о том, откуда эти синяки, но он всегда может пошутить насчёт этого и отвести тему, потому что он намного сильнее, чем Тайлер, и может справиться с этим. Джозеф медленно моргает, и блёстки с его каштановых волос падают ему на ровный нос, на ресницы, на щёки, пока он лежит на холодной бирюзово-золотой траве, а Джош вплетает ему цветы, сорванные с поля, в волосы. Тайлер не хочет возвращаться домой, потому что Лаура Дан так тепло приняла его в свой дом, а Эшли, сестра Джоша, мягко ему улыбнулась, не обращая внимания на его серую юбку и «женский» свитер, и они разговаривают, находясь на заднем дворе уютного дома Данов. Тайлеру хочется оказаться в их семье. После того дня они не разговаривали на эту тему, и иногда Джош что-то вскользь упоминал, но Тайлер всё отмахивался. Прошло ровно пять дней с того момента, как Дан оказался в тайлеровском доме, встретился с Заком Джозефом и узнал их секрет. Джозефу грозит удушьем собственная болезнь, поэтому он пользуется ингалятором, когда он лежит на коленях у Джоша. Парень гладит мальчишечье лицо, склоняясь над Тайлером, и они трутся кончиками носиков. Тайлеру по-настоящему так тепло сейчас, и поэтому он не против, когда Джош мягко целует его, проводя языком по верхней губе Джозефа; он словно мурлычет. — Что для тебя розово-жёлтый? — неожиданно спрашивает Тайлер, отстраняясь; между их чуть опухшими от поцелуя губами тянется нить слюны. Уильям заканчивает вплетать цветы в волосы. Он выпрямляется и вопросительно смотрит на Джозефа. — Смешение двух цветов, — говорит он, мягко гладя мальчика по голове, пропуская густые пряди волос сквозь чуть грубоватые пальцы. Он всегда был поражён тем, какие у Тайлера глубокие мысли, и они словно дают отпечаток на его глазах, становившихся с каждым днём ещё глубже, словно он сам медленно утопает в своих мыслях. Джошуа был прав. У него не был такой разум, как у Джозефа, поэтому он мог ответить только так. — А для тебя? Тайлер смотрит на веснушчатое лицо Джоша. Он мог бы пересчитать каждую веснушку, каждую родинку. Тайлер осознаёт, что Джошуа Уильям Дан чертовски красив, и, возможно, он когда-нибудь посвятит отдельную книгу ему. — Розово-жёлтый для меня — это очень тёплый оттенок. Словно рассветы, с которыми я ухожу в новый день и думаю, что сегодня стоит попытаться жить; или закаты. Когда наступает ночь, я начинаю размышлять больше, и в большинстве случаев эти мысли оказываются не такими светлыми. Он говорит мягко, размеренно, и Джошу хочется увязнуть в его сладком голосе. — Он согревает меня и успокаивает. Чаще всего, когда я рисую акварелью, я использую именно этот оттенок. Например, когда мама пела мне колыбельную в далёком детстве, я чувствовал такое розово-жёлтое чувство. Недавно я написал песню, мне кажется, что она — розово-жёлтая, но некоторые песни оказываются голубыми, — произносит он на одном дыхании, срываясь на шёпот, одновременно следя за руками Джошуа, выводящими какие-то круги на голове Джозефа, — для меня ты — розово-жёлтый, Джош. Он завороженно смотрит на то, как дрожат пушистые ресницы Тайлера, пропуская всю его речь словно через всё тело, и Джошу было слишком приятно осознавать, что он делает для мальчика что-то полезное. Он уже привык к необычному разуму Джозефа и его прекрасным речам, которые не умещались в голове Дана — он бы сам никогда бы не додумался до этого. Он думает, что у Тайлера — синестезия, но Джозеф опроверг это ещё давно, сославшись на то, что ему просто нравится размышлять, нравится забивать и так свой больной разум ещё той ерундой, а самое главное, что Джош всегда выслушивал его. Дан не замечает улыбающуюся мать, которая смотрит на них сквозь большие окна дома; вероятно, он бы немного разозлился, если бы уличил маму в «подглядывании». — Иногда мои мысли чёрные. Джош, — он вздрагивает, и его голова до сих пор лежит на коленях Дана, — мне кажется, что я медленно схожу с ума. Джош не отвечает. Его солнечная улыбка сходит с лица, и он беспокойного закусывает губу, пронзительным взглядом оливковых глаз смотря на мальчика. Его ресницы и брови чуть накрашены, а тени — нежно-голубого цвета, которые успели размазаться от бесконечных поглаживаний Джоша. Тайлер молчит минуты две, и тогда он решается. — Он бьёт меня, Джош. Это все началось года четыре назад. Мне было тринадцать. Тогда Джей, мой младший брат, — голос Тайлера надрывается, и солёные слёзы всё же начинают идти, — умер. — Тайлер надрывно плачет, но ещё не позволяет себе захлёбываться в собственных рыданиях, и Джошуа поднимает его, садя к себе на колени, и обхватывает его своими руками. — Тогда отец словно стал слишком злым, он начал срываться на мне. Я понимал, нам всем было плохо из-за смерти Джея. Отец никогда не допускал рукоприкладства. Но всё началось тогда, когда мне исполнилось четырнадцать, — он шмыгает носом, отводя растерянный взгляд ярко-красных от слёз глаз, — я всегда осознавал, что мне особо не нравилась эта вся мужская одежда. Мэдди была на тот момент единственная, кто понял меня и не рассказал никому, и Мэдди даже научила меня краситься. Она старше меня, — продолжил Тайлер, увидев недоуменный взгляд Джоша, — я решил рассказать обо всём родителям, и Мэдисон поддержала меня. Это было очень с-смело, потому что отец… Отец очень сильно избил меня, он сказал, что не растил меня ради всего этого, и то, что я всегда был занозой в заднице со своей астмой, а теперь и это. О-он сказал… — Тайлер еле-еле говорит, поэтому он пользуется ингалятором, и Джош прижимает его к себе. — Он сказал, что лучше бы я умер вместо Джея. Джошуа постиг шок. Он был слишком удивлён от всего сказанного Тайлером, и то, что творил его отец, ему казалось жестокостью. Дан осознавал, сколько всего пришлось пережить Джозефу, и слёзы сами потекли с его глаз, словно сами управляли телом Джоша, и сейчас ему просто хотелось лечь в землю и срастись вместе с травой, потому что, боже, это всё — неправильно. Насилие над ребёнком и такие слова… Это неправильно, но он не мог понять такого вообще, потому что у него заботливые родители, которые тепло приняли новость о том, что их сын гей, и Джошуа, в общем, всегда был доволен матерью с отцом. Он следит за каждым движением Джозефа, и его рот снова раскрывается — Тайлер продолжает. — Отец до сих пор проверяет в моей комнате наличие косметики и юбок, но я предусмотрителен, поэтому прячу всё с того момента, когда Мэдисон уехала из города. Примерно с четырнадцати лет, когда я начал носить женскую, по их мнению, одежду, я стал изгоем в школе и грушей для битья. А теперь, — он срывается на шёпот, — мой отец в разъездах всё чаще и чаще, но самый ад наступает, когда он приезжает. Примерно раз в неделю, — пожимает плечами Тайлер. В объятиях Джоша ему намного спокойнее, поэтому Джозеф перестаёт плакать, и только не высохшие дорожки слёз напоминают об этом; Тайлеру остаётся только уткнуться Джошуа в плечо. — Мне жаль, — тихо шепчет Дан, мягко поглаживая его спину. — Он бьёт Зака? Тайлер тяжело выдыхает, отстраняясь от плеча Джоша. — В некоторые моменты ему хочется защитить меня, поэтому он бьёт и его тоже за это. Дан мягко целует его, словно пытаясь отстранить его от внешнего мира, укрыть его от жестоких реалий. Когда он впервые увидел Джозефа, Джош подумал о том, что этот парень, скорее всего, типичный тамблер-мальчик, который витает в облаках. Всё было не таким. Тайлер являлся прекрасным человеком с глубокими, как и его тёмные карие глаза, мыслями, и его жизнь была такой трудной, что Джошуа даже не мог представить себе это. Он прошёл через многое. Он буквально каждый день давал отпор обществу, говоря на своём примере о том, что стереотипы — вещь ужасная. Он каждый день боролся. Джошуа не встречал человека сильнее. — Я обещаю, что мы справимся, Тайлер. Я обещаю. Он снова целует его.

|-/ На следующий день они приходят в школу за руки, и когда кто-то неодобрительно смотрит на них, Джошуа чуть ли не кидается на них с кулаками, просто потому что боится за Тайлера. Он никогда больше не даст его в обиду, и это решает сам Дан. Джош понял, что он окончательно и бесповоротно влюбился в этого мальчика с глубокими мыслями и глиттером на лице. Он выглядел с каждым днём ещё счастливее, потому что отец снова уехал, и ему можно было проводить время с Джошем, не опасаясь за своё физическое здоровье. В школе его тоже не доставали, конечно же, в первую очередь, из-за подкачанного тёмноволосого друга с тоннелями в ушах и кольцом в носу, и буквально все считали, что они — пара, но парни сами и не знали, что творится между ними. А через несколько дней Джош приглашает Тайлера к себе вечером. Когда он открывает дверь своего дома, ему на шею прыгает окрылённый Тайлер, а потом он отстраняется и смотрит на Дана. И, боже. У него — розовые волосы, как когда-то он мечтал сделать. Его волосы выглядят на вид как сахарная вата, от которой на языке остаётся приторный вкус; кудряшки как будто ещё больше завились от количества нанесённой краски на них. И, наверное, для Джозефа он является чёртовым богом, потому что теперь Джош вжимает в стену его запертой комнаты, играясь с волнами розовой (как его волосы) юбки одной рукой, а другой — целуя его тонкую девственную шею такого молочного-оттенка, которую он до недавнего времени считал недопустимой для него. — Ты сделал это, — шепчет Тайлер. — Для меня. — Для тебя, — подтверждает Джош, прикусывая кожу на шее, а затем зализывая её так, что мальчик выгибает спину в немом стоне. Дан перемещает его на кровать, вдавливая в неё, и его руки начинают порхать по его худенькому телу, избавляя от короткой футболки, поглаживая большими пальцами тонкие, просвечивающие рёбра. Его кожа — чистая, и на ней лишь только намёки на синяки, когда-то побывавшие на теле. Джош проводит руками по вставшим соскам, заставляя тихо простонать. Всё для Джошуа — будто сон, ведь он и не мог представить, что когда-то сделает это с Тайлером. — Ты мил… — прерывается Джозеф, когда Джош вторгается в его влажный рот, проводя острым концом языка по неровному ряду зубов; их языки сплетаются, заставляя дрожь пройти по телу обоих. Дан отстраняется, а затем чмокает его, пока его руки неосознанно сжимают ягодицы Тайлера через ткань короткой юбки. — Я знаю, — шутливо говорит Джош и снова прикусывает кожу на впалом животике Джозефа, оставляя засос и заставляя его тихо пискнуть. Он продолжает повторять эти действия над выступающими красивыми тазобедренными косточками, вообще не задумываясь о том, что будет завтра с Тайлером. Он перемещается мигом на его ключицу, оставляя там нежный поцелуй, запоминая все эрогенные места Тайлера, и внизу его живота — словно бабочки переворачиваются с ног на голову. Дан снова целует его, прикасаясь языком к нижней губе, чуть оттягивая её так, что Тайлер гортанно стонет в поцелуй. Они чувствуют себя так, словно в их телах зарождаются вселенные, прочно связанные друг с другом. Джош стягивает с мальчика розовую юбку, на что он зарывается тонкими длинными пальцами в его волосы, чуть оттягивая пряди. — Нечестно, что ты ещё с одеждой, — улыбается Тайлер и шутливо надувает губы. Его щёки краснеют с каждым движением Джошуа. — Так сними, — с расстановкой отвечает старший, облизывая губы. — Ты хитрец, — отвечает Джозеф, но всё же снимает с него футболку, сразу же видя мощную грудную клетку, пресс и подкачанные мощные руки, которые совсем не вязались с образом семнадцатилетнего парня, а затем Тайлер сразу же прижимается к нему. Джош стаскивает с себя джинсы, снова мягко целуя мальчика, нежно поглаживая его красные от смущение щёки. Сегодня он не накрашен, но этом совсем не портит Тайлера — он прекрасен и так со своими длинными пушистыми ресницами, карими глубокими глазами, пухлыми вишнёвыми губами, которые слишком мокрые от поцелуев. Все ещё продолжая поцелуй, Джош спускается с щёк до груди, оглаживая тело, доходя до пухлых бедер, и снимает с мальчика кружево, потому что оно сейчас так не нужно. Он проталкивает в узкое отверстие два пальца, медленно растягивая его изнутри, касаясь подушками пальцев нежных стенок. Тайлер стонет так, что ему приходится уткнуться в подушку, потому что мама Дан и Джордан были дома. Джош разводит пальцы ножницами, заставляя Джозефа ещё раз простонать в подушки. Тайлер втягивает рёбра, когда (любимый) Дан нащупывает комочек нервов и надавливает на него. — Хорошо? — Прекрасно, — бубнит Тайлер, постепенно насаживаясь на пальцы Джоша. — Мы можем не делать это, — дразнит парень, умело поворачивая пальцами в отверстии, надавливая на простату. Джозеф выгибает спину, закусив край одеяла. — Ты идиот, — ругается он, — трахни меня уже. Джош сменяет пальцы на свой член и проталкивается в узкий вход, тяжело дыша, так же, как и Тайлер. Джозеф обхватывает двумя руками его за шею, начиная двигаться сам, потому что (его) парень слишком медлителен, на что Дан тихо смеётся и двигается в податливом хрупком теле сам. — Тебе не больно? — тихо спрашивает Джош, останавливаясь на половине и получая шанс рассмотреть Джозефа под ним. У него подрагивают ресницы, а чуть влажное тело мелко дрожит, вероятно, от наслаждения; пушистые волосы растрёпаны, и губы так соблазнительно открыты, а тёмные глаза прикрыты от частых глубоких вздохов. Он обязан спросить его об этом. Он не собирается делать больно Тайлеру. — Немного, — отвечает парень, на что Джошуа уже выходит из него, — н-нет, продолжай, — ломающимся голосом говорит Тайлер, и Джош начинает двигаться в нём и тут же надавливает на ту точку, которая приносит буквально всё удовлетворение разом Джозефу, — д-да, та-ам, — протягивает мальчик, зарываясь пальцами в волосы на затылке. Он начинает двигаться под этим углом, вбиваясь в прекрасное тело, что лежит пред ним. Их тела слишком прижаты друг к другу, и Джош думает, что Джозеф слишком-слишком узкий, потому что он так хорошо обхватывает его член. Джош двигается ещё быстрее, заставляя Тайлера закрыть себе рот рукой, чтобы никто из семейства Дан не смог услышать его стоны, и это удавалось с трудом, так же как и Дану. — Чёртов Тайлер, ты слишком узкий, — рычит Джош ему на ухо, входя на всю длину, на что Джозеф делает глубоких вдох. Касание простаты — последняя капля для Тайлера, так что он изливается себе на живот, чувствуя разливающее семя. Джош приземляется через несколько секунд на постель рядом с ним. Они оба моргают, поворачиваясь друг к другу и смотря в глаза. — Это было круто, — шепчет Джозеф, обнимая Джошуа, и Дан обхватывает его в ответ. — Да, — Джош не мог не согласиться. — Сейчас ощущаю себя так, будто купаюсь в сахарной вате, а мои мысли действительно розово-жёлтые, — задумчиво протягивает Тайлер, целуя Джоша в нос, и Дан затягивает того в поцелуй. Джозеф использует ингалятор, потому что ему не хватает воздуха.

|-/ Всё было бы хорошо, если бы не то, что Тайлер перестал отвечать на звонки на следующий день. Он ушёл утром, и обещал позвонить как минимум вечером. Но он не позвонил. Ни раньше, ни позже. Но в восемь часов вечера в воскресенье на его номер приходит сообщения от неизвестного: Джош, пожалуйста, помоги Не было сомнений, кто это был. И Дан мигом подрывается, вскакивая с кресла, быстрым бегом спускается вниз, не обращая внимания на мирно ужинающую семью, потому что он не должен втягивать никого в эту ситуацию. Он надевает кроссовки с курткой и берёт с полки в прихожей ключи от отцовской машины, когда его окликают родители, стоявшие в проходе: — Сынок, ты куда? Но парень словно игнорирует их, натягивая серую шапку на розовые кудряшки, и в его голове — Тайлер, Тайлер, Тайлер. Мысль о том, что с ним что-то происходит, неприятно отдаётся ему в груди и колит, колит, колит, обдаёт своими иголками; он не может даже и предполагать, что с Тайлером может сделать внезапно вернувшийся отец. Джош уже подозревает о том, что он вернулся, и его тело дрожит, обдавая его самого жаром, когда он садится в машину и гонит по дороге, нарушая все правила дорожного движения. Он несётся, как бешеный, и наконец-то останавливается у маленького дома Джозефов, припарковывая машину, а в своих мыслях он молится Богу, чтобы с Тайлером всё было хорошо, потому что он даже и не признался ему в том, что он его любит, любит его мысли, любит его внешность, любит его тело, любит его одежду, любит его макияж, любит его разум, любит его ум, любит его всего. Джошуа не может даже и допустить мысли, что с ним может случиться что-то серьёзное, но он всё же смотрит своим идеальным зрением на открытую дверь дома Джозефов и буквально врывается туда, даже не оглядываясь по сторонам, потому что сейчас для него главное не он сам, а он Тайлер Роберт Джозеф. И пред его глазами — Тайлер на грани потери сознания с кровоточащей раной в животе, и Зак, склонившийся над ним в истерике, весь в синяках и побоях. Джош заметил, как его мутит, а голова кружится. Слёзы автоматически текут с его щёк, когда он опускается на колени рядом с Тайлером, пока его другая рука тянется к телефону, чтобы набрать номер скорой, а затем — его матери, которая приезжает сразу же. Он винит во всём себя, когда двух мальчиков забирают в больницу, а он сидит в её коридоре и стирает слёзы с щёк, пустым взглядом смотря на цифры палаты, висящие на двери, в которой и находился Тайлер. Лаура гладит его по ярко-розовым волосам. Он и представить не мог, что такое могло и произойти, но ему всё же удаётся заснуть в ожидании за молитвой. Боже, сохрани Тайлера Роберта Джозефа, пожалуйста.

|-/ Джошуа просыпается, сидя в больничном кресле в коридоре. Он проспал около четырёх часов, учитывая то, что он пережил за сегодняшний день многое. На его плечах — халат для посетителей, и мамы рядом нет, а спина уже давно затекла от количества времени, в котором он так проспал. Джош хочет увидеть Тайлера, поэтому уже собирается встать, чтобы войти в палату, как к нему подходит Лаура, сожалеющим взглядом смотря на него, и этот взгляд означает только одно. Боже, он просто не хочет в это верить. Тайлер для него — это жизнь, солнце и радость, и если он потерял его, то это значит, что он мёртв тоже. Всего лишь за месяц он обрёл такое счастье, которое не видел всю жизнь, и теперь он лишается его? Лишается того милого Тайлера, которого он полюбил впервые, милого Тайлера, рассуждающего про цвета, носящего юбки, не боящегося раскрыться перед обществом. Он лишается того мальчика, с которым занялся любовью, и всё это из-за одного человека. Боже, пожалуйста, пусть это будет не правдой. Как Дан реагирует на это? В его голове выжжено одно слово — ужасно, а в воздухе застыла та мерзкая тишина, и Лаура решается. — Джош, — начинает она. — О-он мёртв? — дрожащим голосом спрашивает Джош. Он не замечает, как по его лицу начинают скатываться слёзы из оливковых глаз, на что Лаура удивлённо раскрывает рот, а затем прижимает голову Джоша к себе и гладит по волосам. — О, что ты? Нет. Нож его, — она приостанавливается, и Дан дёргается, прекрасно зная, что будет дальше, — отца не задел никаких важных органов. Так что его уже подлатали, и он выпишется в скором времени вместе с братом, а этому ублюдку грозит срок. Он ранил и маму Тайлера, — рассказывает Лаура, утешительно перебирая шелковистые розовые пряди; её голос ломается, но она буквально сразу же восстанавливает его. Джош выдыхает, отстраняясь от мамы и сжимая её руки в порыве внезапной любви. У него будто с души падает камень.

|-/ — Привет, — ласково говорит Джош, когда он присаживается рядом с больничной кроватью Тайлера. В одной его руке — связка апельсинов, и он ставит её на прикроватную тумбочку, другой рукой гладя его тёмные пушистые волосы. Он пришёл в сознание несколько часов назад, и Джош спешил выбраться из школы как можно скорее, чтобы увидеть наконец любимое лицо. — Привет, — Тайлер слабо улыбается, накрывая поглаживающую его руку своей. Джош улыбается ему в ответ, смотря на его осунувшееся лицо и мешки под глазами — рана дала знать о себе. Но это никоим образом не портит Джозефа, ведь на его щеках появился румянец, как только Джош вошёл в палату. — Его посадят? Джош опускается перед ним, чтобы чмокнуть его в губы, а затем он проводит большим пальцем по ним. — Да, — говорит он, и улыбка Джозефа становится облегчённой, словно тот чувствует спавший с его плеч груз, который мешал ему много лет. Тайлер сжимает его руку. — Ты принёс мне апельсины. Спасибо, что не бананы, — бормочет Джозеф, утыкаясь аккуратным носом в его ладонь, и Джош еле справляется с желанием поцеловать его ещё раз. — У меня теперь будет отвратительным шрам на животе. Сомневаюсь, что буду носить короткие топы, — отводит тему Тайлер и смеётся, заражая смехом Дана, и Джош покачивает головой в отрицании. Джош задумывается, все ещё поглаживая Джозефа по волосам, и задаёт прямой вопрос: — Какой цвет твоих мыслей сейчас? — Когда я умирал, мои мысли были белые, потому что я хотел сдаться, — задумчиво отвечает Тайлер, а затем приподнимается на локтях, заставляя Джоша убрать руку. — Теперь они — розово-жёлтые, и всё благодаря тебе. Джош? Он оказывается рядом с его лицом и берёт Джоша за щёки, вглядываясь в его каре-зелёные глаза, в которых могла бы зародиться вселенная. — Я люблю тебя. — Я тоже.