Долг крови

Утром Билл и Люциус завтракали вдвоём. — Эта троица проводит день в Лондоне, — пояснил мистер Малфой, — так что дом в нашем распоряжении. Как вам спалось на новом месте? — Хорошо, — кивнул Билл. На самом деле он всю ночь пролежал с открытыми глазами, вслушиваясь в тревожный шёпот деревьев в парке, но проблемы со сном начались ещё во время войны, смена обстановки тут ни при чём. Рецепт снотворного был известен, но надираться в чужом доме — спасибо, так низко он ещё не пал. После завтрака они поднялись наверх: было решено начать осмотр с гостевого крыла. Билл показал мистеру Малфою ещё пару специальных заклятий, но, даже работая вдвоём, они затратили куда больше времени, чем рассчитывали. В каждой комнате были тайники, а в них всякое барахло вперемешку с действительно ценными артефактами, с которыми приходилось обращаться очень осторожно. Некоторые из них явились полной неожиданностью даже для мистера Малфоя. — Кажется, моя маленькая ложь насчёт коллекции артефактов угодила в точку, — заметил он, удивлённо разглядывая потемневшую от времени серебряную посудину. — Это же Изумрудный кубок. И камень на месте. — А вы не опасаетесь показывать мне всё это? — Билл обвёл рукой вскрытые тайники и груду причудливо выглядящих вещей, извлечённых из них. — Чего мне опасаться, мы же теперь свободные граждане, — усмехнулся тот. — И имеем право хранить что угодно, — он покосился на скованную заклятием железную перчатку, которая выскочила из очередного тайника, подобно гигантскому пауку, и их выручила только быстрота реакции Билла. — Хорошо, что мы это затеяли, — тут много чего можно найти, а в доме ребёнок. Билл лишь пожал плечами. Они так и не нашли главного — следов проклятия. Через несколько часов они окончательно выдохлись, и мистер Малфой настоял на перерыве. — Уже время обеда, — заметил он. — Вы не против, если его подадут прямо сюда? Они уселись за маленький столик, который невидимые эльфы накрыли буквально за несколько секунд. — Предлагаю обойтись без первого, — провозгласил мистер Малфой, берясь за салфетку. Билл непонимающе посмотрел на него. — Когда был ребёнком, то думал: стану хозяином Мэнора и в первую очередь запрещу суп. Но почему-то не запретил, — он улыбнулся. — Не всегда всё получается так, как планировалось в детстве, да? — Я бы сказал — почти никогда, — кивнул Билл. Он чувствовал нервозность, исходящую от мистера Малфоя, — словно тот хотел в чём-то признаться, но не решался. В результате они просто молча ели, и было что-то странно интимное в том, чтобы сидеть вот так в спальне за обедом и бутылкой лёгкого вина. — Я хотел бы рассказать кое-что, — решился наконец мистер Малфой, откидываясь в кресле, — думаю, вы имеете право знать. Кроме того, без этого картина будет... неполной. Он глотнул из бокала и начал рассказывать о жизни семьи во время и после войны. Только основное, без особых подробностей, но они были и не нужны — в подобных случаях молчание красноречивее любых слов, а война остаётся войной для всех, и неважно, на чьей стороне ты сражаешься. Биллу не составило труда представить, на что была похожа их жизнь в тот период, и он не мог не сочувствовать мистеру Малфою, который говорил краткими скупыми фразами, тщательно подбирая слова, — словно прислушивался к своему рассказу. Возможно, так оно и было. Возможно, рассказывал он в первую очередь самому себе, пытаясь связать все те события и найденные позавчера рисунки, задаваясь вопросом, осталась ли его жена той, прежней, которую он знал и так любил. Вино в бокалах впитало тепло ладоней и, согревшись, приобрело иной вкус — чуть вяжущий, терпко-горький. Мистер Малфой закончил свой рассказ и поднял взгляд на Билла, словно ожидая вердикта. Тот кашлянул. — Вот, значит, что случилось с вашей тростью. Мистер Малфой с минуту молча смотрел на него, а потом усмехнулся. — Да, ей не повезло. Между прочим, это была не обычная палочка, а родовая. — То есть? Передавалась по наследству? — Именно. Считается, что она принадлежала самому Хьюго, но это вряд ли, конечно. И всё же она служила Малфоям многие поколения. А свою новую палочку я едва ли кому-то передам, хотя и она совсем неплоха — тис и волос фестрала. Видите, мы с вами родственники по лошадиной линии... Но Билл уже не слушал. В голове забрезжила смутная мысль: палочка, служившая роду, сломана рукой тёмного мага, а ведь это могло бы... — Ну что, продолжим поиски? — мистер Малфой прервал его размышления. — А? Да, конечно, — он торопливо поднялся. — Что если нам осмотреть комнаты Драко и Астории, пока их нет? Они проверили обе спальни и — особенно тщательно — детскую. Затем настал черёд библиотеки. Тут им пришлось нелегко: чары реагировали на каждую книгу с тёмномагическими заклинаниями или зельями, приходилось находить их, убирать, пробовать снова... Они сражались с гримуарами до темноты, и вечером сил хватило только на то, чтобы поужинать и разойтись по своим комнатам. И на этот раз Билл заснул каменным сном. Утром его разбудил стук в дверь. — Да, — хрипло отозвался он, не сразу сообразив, где находится. Когда в комнату вошёл мистер Малфой в роскошной тёмно-лиловой мантии, то Билл сперва решил, что это ему снится. — Извините, что разбудил вас так рано, но совсем забыл сказать: сегодня мне нужно быть в министерстве. — А что случилось? — Билл, сонно моргая, сел на кровати. — Завещание Нарциссы. Его оглашают во второй раз, и я подозреваю, что это растянется на целый день. — Но это же несложная процедура. — Смотря для кого, — раздражённо фыркнул мистер Малфой. — В завещании упомянуты некоторые родственники, включая Беллатрикс, а всё, что хоть как-то связано с Пожирателями... — Беллатрикс? Беллатрикс Лестранж? — Да, да, — он нервно прошёлся по комнатке. — Понимаю ваше удивление, но они всё же были сёстрами и... — Да нет, я не об этом, — перебил его Билл. — Когда же она его составила? Получается, давно? — О, — тот прекратил метаться и удивлённо посмотрел на него. — Да, очень давно. Мы составили их, когда родился Драко. Я своё переписал после войны, и она тоже собиралась, но почему-то... Тут из воздуха соткался тощенький эльф, замотанный в белое полотенце. — Хозяин Люциус, там какой-то сердитый человек ругается из камина, — пропищал он. — Нотариус, — вздохнул мистер Малфой, вновь поворачиваясь к Биллу. — Словом, будет решаться вопрос о том, кому отходит имущество, а потом мы, наверное, отправимся в Гринготс — министерские представители желают осмотреть завещанное. Буду вечером, чувствуйте себя как дома, — он окинул Билла странным, нечитаемым взглядом и стремительно вышел. Лежать в кровати не имело смысла, и Билл, зевая, потащился в ванную. Зеркало послушно отразило сонного взлохмаченного парня. «Надо бы подстричься», — подумал он, опёршись на раковину и разглядывая своё отражение. Вроде ничего особенного. На что же так посмотрел мистер Малфой? Взгляд скользнул ниже. А, понятно. Расстёгнутая пижамная куртка открывала грудь, перечёркнутую пятью косыми шрамами, — Грейбэк наградил. Хорошо хоть, что он тогда был в человеческом обличье. Ну, в не-совсем-зверином, так точнее. Раны были неглубокими, но заживали очень долго и оставили после себя эти белые борозды. Билл коснулся их, поморщился и запахнул куртку. Потом сообразил, что надо под душ, сорвал куртку, разозлился. Настроение было ни к чёрту. Целый день Билл тщательно проверял оставшиеся комнаты. Занятие утомительное и долгое, особенно для одного. Он часто отдыхал, но обед пропустил — аппетита не было. В одной из дальних комнат его настиг серебристый медвежонок — патронус Астории. Сегодня они остаются у её родителей. Биллу в очередной раз было предложено чувствовать себя как дома, чем он и воспользовался: отправился бродить по парку. Погода стояла пасмурная — под стать настроению. Слоняясь по парку, Билл проверял некоторые участки Выявляющими, хотя и был уверен, что это ничего не даст, — наверняка там всё перекопано вдоль и поперёк. И действительно: подогрев, защита от вредителей. Чары от сорняков. Удобрения. Для очистки совести он осмотрел самые дальние уголки парка и старые деревья. Тоже ничего. Внезапно Билл ощутил смертельную усталость. Наплевав на приличия, он вытянулся на куче сухих листьев и уставился в низкое, набрякшее от непролитого дождя небо. Руки противно дрожали. Сколько же заклинаний он сегодня сотворил? И всё без толку. Но почему, чёрт возьми, миссис Малфой не изменила завещание? Забыла? Похоже на то. Или всё-таки она не планировала заменять завтрак прыжком из окна? Билл вдруг с удивлением осознал, что ему не всё равно. Но сейчас думать об этом не хотелось. Он полежал ещё немного, отрешённо наблюдая за кружащими в воздухе листьями, пока из лохматых туч не брызнул холодный дождь. Поднявшись со своего шуршащего ложа, Билл отряхнулся и поспешил в дом, думая, что и у мистера Малфоя день, наверно, не задался. ***** Очевидно, «не задался» было слишком мягким определением. За минуту до ужина мистер Малфой влетел в столовую, отрывисто поздоровался. Услышав, что новостей нет, коротко кивнул и опустился в кресло. Эльфы накрыли на стол, но он проигнорировал блюда и потянулся к вину. И теперь Билл, вяло ковыряясь в своём салате, мог наблюдать за тем, как мистер Малфой старательно напивается. Он прихлёбывал из своего бокала — нежадно и как будто неторопливо, но эльфы уже дважды заменяли опустевшую бутылку. И всё это в полной тишине, которая так отличалась от дружелюбного молчания, царившего во время обеда в гостевой спальне. Билл понимал, что он просто пытается расслабиться после дня в министерстве, и не собирался его осуждать, но почему-то не мог побороть чувство дискомфорта. Наверно, просто привык видеть мистера Малфоя другим — спокойным, невозмутимо-ироничным... Словно почувствовав взгляд Билла, тот поднял на него покрасневшие глаза. — Что же вы не едите? — спросил он чуть охрипшим от выпитого голосом. — Невкусно? — Просто нет аппетита. — Вот и у меня тоже, — мистер Малфой резко поднялся. — Если что, я у себя в кабинете. Услышав звук захлопнувшейся двери, Билл устало откинулся на стуле. Стянул салфетку и рассеянно швырнул её прямо в многострадальный салат. Пожалуй, стоило затеять какой-нибудь разговор или хотя бы спросить, как всё прошло. Хотя, и так ясно. Билл вздохнул и подумал, что светские беседы — не его стезя. Он вдруг представил, как мистер Малфой сейчас сидит в полутёмном кабинете с бутылкой вина, и его глаза краснеют всё больше, а движения становятся небрежными. От этой мысли стало совсем паршиво. Тишина, царящая в доме, давила, словно могильная плита. Билл решительно поднялся и вышел из столовой. Мистер Малфой сидел за пустым письменным столом. Он поднял глаза на Билла. — Что такое? Что-то случилось? — Да нет, я просто... Просто так. — Вон оно что, — протянул тот, окинув его внимательным взглядом, и недобро улыбнулся. — Ну что ж, прошу. — Если я помешал... — Нет, вовсе нет, — Люциус поднялся из-за стола и скользнул навстречу. — Проходите же, — он ухватил Билла под локоть, подталкивая к софе, с которой стекала небрежно скинутая мантия. Взмахом палочки отправил мантию в дальний угол и вновь одарил Билла лисьей усмешкой. — А не выпить ли нам? — Нет, спасибо. — Бросьте, совсем чуть-чуть. Всего лишь ликёр, в качестве диджестива. Очень полезно, знаете ли, — говоря это, мистер Малфой уже вовсю рылся в баре. — Вот, замечательный «Куантро». Годится? — Годится, — обречённо кивнул Билл. Притворное радушие нервировало ещё больше, чем мрачное молчание, и он уже пожалел, что пришёл. Тоже, выискался тут спаситель хандрящих малфоев. Сиди вот теперь. — Прошу, — мистер Малфой опустился рядом и, развернувшись вполоборота, протянул ему рюмку. — Попробуйте. Билл глотнул и чуть не закашлялся. Мерлин и Моргана, какая же у этого ликёра крепость? Никак не меньше сорока. — Нравится? — мистер Малфой наблюдал за ним с нескрываемым удовольствием. — Очень, — прохрипел Билл, ощутив на выдохе терпкий апельсиновый вкус. — Вообще-то, пить его надо залпом, — Люциус как бы невзначай придвинулся ближе. — Тогда вы в полной мере ощутите этот вкус и тепло... Послушайте, а что мы всё на «вы»? Может быть, оставим эти церемонии, вы не против? — Нет, — Билл вжался в софу, потому что мистер Малфой придвинулся уже вплотную. — Вот и отлично, — тот чуть наклонился вперёд, сплетая их руки. — На брудершафт, да? — и прежде чем Билл успел возразить, тронул его рюмку своей, мурлыкнул: «Ваше здоровье» и в два глотка выпил ликёр. Биллу ничего не оставалось, как последовать его примеру. Крепкий алкоголь обжёг горло и жидким огнём пролился в пустой желудок. Билл выдохнул и невольно зажмурился, ощущая выступившие слёзы. А когда открыл глаза, то увидел, что Люциус совсем близко. Момент — и его губы накрыли рот Билла, впиваясь в него грубым поцелуем. Тот попытался отодвинуться, но Люциус ухватил его за плечо свободной рукой, прижимая к подлокотнику, игнорируя отчаянное мычание и попытки вырваться. Билл ещё успел прикинуть, насколько невежливым будет дать по морде собственному нанимателю, как вдруг что-то изменилось. Ладонь, стиснувшая его плечо, ослабила хватку. Тёплые пальцы невесомо скользнули по шее и дальше; погладили, зарылись в волосы, сжали затылок сильно, но нежно, заставляя запрокинуть голову. Билл замер. Давно, очень давно никто не касался его... так. Поцелуй больше не был нападением. Теперь губы Люциуса касались его неторопливо, дразняще, они уговаривали и обещали, согревая особым, таким нужным теплом. Заворожённый этой почти позабытой теплотой, Билл разомкнул губы, и оба сладко вздрогнули. Языки соприкоснулись, лаская, изучая, находя особый, общий для них ритм, и это было так хорошо, так... Тяжёлая рюмка выскользнула из пальцев Люциуса, звякнув о паркет, и они вскочили на ноги, задыхаясь, ошалело глядя друга на друга. Билл зачем-то сунул ему свою рюмку, и Люциус зачем-то её взял. Они постояли так ещё немного, а затем Билл, развернувшись, вылетел из кабинета. Люциус смотрел на захлопнувшуюся дверь, трезвея с каждой секундой. День у него выдался просто отвратительный. Началось всё ещё ночью — с кошмара. Во сне он шёл по одной из аллей парка, освещённой тусклым красноватым светом, а рядом шла женщина — мёртвая женщина, он знал это. Краем глаза мог видеть руку, небрежно лежащую на сгибе его локтя, — с посиневшими ногтями и измазанными землёй пальцами. Холод её прикосновения ощущался даже сквозь тяжёлую ткань парадной мантии. — Род проходит, и род приходит, — нараспев говорила женщина глуховатым голосом, — а древо Малфоево пребывает вовеки. И это правильно, Люциус. Давай почитаем друг другу ещё что-нибудь. Ледяные пальцы впивались в предплечье, запах тлена усиливался. — Посмотри на меня, Люциус, — шептало оно. — Взгляни мне в лицо, ну же... И он понимал, что голос звучит глухо из-за земли или червей, сыплющихся изо рта, и не хотел, не хотел смотреть, но знал, что должен... Он проснулся, резко сел на кровати. Оглядевшись, с облегчением откинулся на простыни и вдруг понял, что запах тлена не исчез. Осветив комнату, увидел, что кровать — это гигантский кусок гниющей плоти, а укрыт он мёртвой кожей. И тогда Люциус закричал и проснулся — на этот раз по-настоящему. Вскочив с постели, бросился в ванную и больше часа просидел в горячей воде. Оставшееся до утра время он потратил на подготовку к визиту в министерство, втайне надеясь отделаться малой кровью и отвязаться от них побыстрее. Наивный. Какие-то «специальные эксперты» задали множество хорошо знакомых вопросов о Лорде и Пожирателях, и он еле сдержался, чтобы не посоветовать им заглянуть в протоколы допросов, коих в аврорате скопился не один десяток. Мерлин, неужели это никогда не закончится? Как ни странно, Андромеду, также упомянутую в завещании, допрашивали ещё дольше. Идиоты. В Гринготсе всё прошло гладко, но процедура оказалась такой долгой и беспощадно нудной, что Люциус засомневался, что же хуже: идиоты или бюрократы. В результате к вечеру он был абсолютно выжат. А тут ещё Билл — пожалеть вздумал... Люциус вздохнул, поставил на тумбочку осточертевшую рюмку и опустился на софу. Надо быть объективным: жалость не в стиле Билла. Он хотел проявить сочувствие. Быть может, поддержать. И не его вина, что Люциус Малфой просто не умеет принимать такие подарки. Да, этому ни отец, ни дед не учили. Только Нарцисса могла, но... — Её больше нет, — вполголоса произнёс он. — А ты выместил на нём злость. Поправка: попытался выместить. Потому что то, что сейчас случилось, явно вышло за пределы маленькой мести. Хотелось уколоть, унизить — и алкоголем, и поцелуем, но в результате он получил куда больше, чем мог рассчитывать, о да. Люциус судорожно сцепил руки в замок, припоминая подробности. Когда он утратил контроль? Возможно, когда почувствовал запах, перекрывший тяжёлый аромат ликёра. От Билла пахло опавшими листьями, дымом и дождём — прохладный запах, а сам он был таким горячим под тонкой тканью рубашки, и его губы двигались так чувственно, отвечая на поцелуй... Люциус вскочил с софы и принялся расхаживать по кабинету. Да что же это такое, чёрт подери? Билл согласился помочь, хотя был вовсе не обязан, а он... Глупо, очень глупо. Следует извиниться, немедленно. Нет, уже поздно, придётся ждать до завтра. А сейчас самым разумным было бы отправиться в заведение мадам Бриджит и провести пару часов с послушным и понятливым юношей. Да только не хотелось. Вернее, хотелось, но не этого. Значит, спать. От одной мысли о кровати в спальне Люциуса бросило в дрожь, и он, поразмыслив, наколдовал себе плед и пару подушек и улёгся всё на ту же софу. Закрыв глаза, попытался отвлечься от мысли о том, кому же из них принадлежал приглушённый стон, прозвучавший недавно в этой комнате. Он действительно не знал. Как ни странно, заснул он почти мгновенно, и во сне видел осенний парк, укрытый пеленой дождя. ***** За завтраком они избегали смотреть друг на друга, но потом направились в кабинет — утренние «военные советы» уже вошли у обоих в привычку. Люциус, усевшись за стол, нервно барабанил пальцами по крышке, но смотрел прямо. — Я должен извиниться перед вами. Вчера я позволил себе... — Я думал, мы теперь на «ты», — перебил Билл, невозмутимо встретив его взгляд. Пауза. — Да, конечно. Что ты собираешься делать сегодня? Как я понял, осмотр комнат ничего не дал? Билл покачал головой. — Нет. Будем рыться в архивной пыли. — То есть всё-таки проклятие рода? — нахмурился Люциус. — Ну, не обязательно. Возможно, что-то не так с этим местом. Просто я ставлю на древнее проклятие. — Почему же? — Хотя бы потому, что мы не нашли никаких следов. Абсолютное большинство современных проклятий несложно обнаружить, даже самые изощрённые. Они оставляют чёткий свежий след. Если знаешь, как искать, конечно. Обычно я трачу два-три дня на самые трудные случаи. А здесь — ничего. — Ладно, но я по-прежнему не понимаю, как поколения Малфоев могли не заметить проклятие. — Совсем ничего? Никаких преданий, семейных суеверий? — Нет. Я думал об этом, но нет. Билл поднялся и, по привычке, принялся расхаживать по кабинету. — Возможно, оно было здесь ещё до вас. Или было наложено уже непосредственно на ваш род, но оставалось активным недолго. Бывают ведь и «спящие» проклятия. — Крайне редко. — Но бывают. Их могут вновь пробудить магические катаклизмы — война, например. Или какое-то немасштабное, но значимое для рода событие. Ну, кровосмешение там. Осквернение фамильного склепа. Пропажа или уничтожение артефакта. — К примеру, родовой палочки, — Люциус внимательно разглядывал своё отражение в полированной поверхности стола. Билл остановился. — Да, об этом я подумал в первую очередь, — осторожно сказал он. — Но не факт. У вас ведь практически жил самый сильный тёмный маг столетия, и... — Он здесь не жил, — перебил Люциус, уколов его взглядом. — Но... ты прав, — неохотно признал он, — всё это кажется вполне логичным. Сейчас, я полагаю, тебе нужна наша библиотека? В гигантской полутёмной комнате царил идеальный порядок, несмотря на недавний обыск, — видимо, эльфы постарались. — Потайные полки ты уже видел, но я их открою — может, найдёшь что-то полезное, — Люциус кружил по комнате, постукивая палочкой по стеллажам, и те раздвигались с тихим скрипом. — Книги по истории здесь, — он указал на ряд полок. — Что именно тебе нужно? — Для начала всё, что есть об этой земле. Люциус подумал немного и призвал пару толстенных томов. — Вот. И я сразу дам тебе летопись рода, — он подошёл в солидному дубовому столу, стоящему в центре комнаты, и постучал по нему палочкой, пробормотав что-то. На столешнице возникла огромная книга в тёмной обложке, украшенной изображением серебристого дерева. «Герб», — догадался Билл. — Я сегодня буду занят, — продолжал Люциус. — Решил привести в порядок все дела, касающиеся наследования, а то мало ли, — он невесело усмехнулся. — Не знаю, на сколько это затянется. Перья и пергамент в том шкафу, если что-то понадобится — зови эльфов. — Хорошо, — кивнул Билл. Тот тоже кивнул и вышел. Билл смотрел ему вслед, чувствуя одновременно и облегчение, и разочарование. Отогнав неуместные мысли, принялся за чтение. Одна из книг была написана на странной смеси латыни и староанглийского, но он упрямо продирался сквозь текст, делая пометки на пергаменте, и не заметил, как подошло время обеда. Люциуса за столом не было. Билл наспех перекусил и, извинившись перед Асторией и Драко, вернулся в библиотеку. Работы ему хватило до вечера, а результатом явился исчёрканный вдоль и поперёк пергамент. Голова трещала от мешанины ненужных фактов и давно позабытых имён. Он с тоской поглядывал на летопись, представляя, сколько же дней ему придётся изучать многовековую историю рода. Надо выработать какую-то систему... Завтра. Сейчас он способен вырабатывать только углекислый газ. Прихватив пергамент, Билл отправился ужинать. На этот раз за столом собрались все. Люциус рассказал о своих бюрократических мытарствах, и они посочувствовали ему, заодно обсудив последние министерские назначения. Из-за стола тоже поднялись вместе. Люциус с Биллом шли впереди. — Кое-что нашёл, — сказал Билл, не дожидаясь вопроса. — Но надо проверить. Я могу забирать книги из библиотеки? — Ну разумеется. Или, если хочешь, можешь работать прямо там — хоть до утра. Я велю эльфам принести свечи. Билл поблагодарил, подумав про себя, что чёрта-с-два он будет сидеть в библиотеке ночью. Малфой-Мэнор, конечно, был невероятно красив, но ему не давало покоя какое-то зловещее напряжение, разлитое в воздухе. Дурные предчувствия усиливались под вечер, и даже собственная комната казалась... неуютной. Билл привык доверять своей интуиции — она не раз выручала его. Но сейчас оснований для беспокойства как будто не было — цветы не вянут, люстры на месте. Да и остальные, похоже, ничего такого не ощущали. «Это всё из-за бессонницы», — решил Билл, поднимаясь по лестнице вслед за Люциусом. На втором этаже Драко с Асторией пожелали им доброй ночи и удалились, обнимаясь и смеясь над чем-то своим. — Ты сейчас в библиотеку? — спросил Люциус. — Нет, поработаю у себя. — А. Ну... хорошо. — Хорошо. — Спокойной ночи. — Спокойной ночи. Они зачем-то постояли ещё немного, а потом, развернувшись, разошлись в разные стороны. ***** Придя к себе, Билл обложился принесёнными из дома книгами и принялся разбирать факты, вынесенные сегодня на пергамент. Через несколько часов, ещё раз всё перепроверив, он отправился в душ. Почистил зубы. Освежил в памяти пару глав из любимого руководства по ликвидации проклятий. А когда часы весомо пробили один раз, понял: грядёт очередная бессонная ночь. Отложив книгу, Билл поднялся и подошёл к окну. Думать о проклятиях он уже просто не мог, и мысли вернулись к тому, что произошло вчера. Поцелуй, Билл. Это называется поцелуй. Конечно же, это было шуткой. Не самой тонкой, но всё же шуткой. Наверняка в трезвом состоянии Люциус бы не позволил себе такого. Кроме того, он пытался извиниться сегодня, хотя Билл и не сердился. Сам виноват — нечего лезть с сочувствием, когда тебя не просят. А вот убегать в панике было вовсе не обязательно. Также как и прижиматься к Люциусу, потеряв на мгновение голову, отчаянно прося ласки. Наверное, ему потом было очень смешно. А может, и не очень. Билл прижался пылающим лбом к холодному стеклу, старательно не думая о том, как нежно пальцы Люциуса вплетались в его волосы, как один из них — кто? - глухо застонал. Однажды Билла занесло в какой-то второсортный паб. И там вертлявый юнец в пёстрых шмотках плюхнулся ему на колени и поцеловал. Хотя Билл и был мертвецки пьян, но точно помнил, что тот мокрый, отдающий дешёвым парфюмом поцелуй ему не понравился. Он отшвырнул парня в угол и больше в тот паб не ходил. А с Люциусом, наверное, могло бы быть совсем по-другому. Как? Тут он мог только догадываться. Вообще-то Билл не был ханжой, равно как и ярым защитником секс-меньшинств. Просто он искренне не понимал тех, кому небезразлично, с кем и как спят абсолютно посторонние им люди. Но и всерьёз о таких отношениях не задумывался. До вчерашнего вечера. Ты не о том думаешь. Точно. Он расследует гибель человека и пока ни черта не нашёл — вот о чём следует беспокоиться в первую очередь. А то, что случилось... Просто крепкая алкогольная дрянь ударила в голову. Билл отлепился наконец от стекла, поплотнее запахнув пижамную куртку. Ужасно хотелось чая — свежего, горячего, ароматного. Лучше с бергамотом, чтобы смыть навязчивый апельсиновый вкус, преследующий его сегодня. Эльфов вызывать не хотелось — в Норе их никогда не было, и Билл так к ним и не привык. А уж после гибели Добби и вовсе не мог заставить себя помыкать этими безответными глазастиками. Интересно, насколько неприличным будет бродить по чужому дому во втором часу ночи? Промаявшись ещё с полчаса, Билл всё-таки решился и выскользнул в недружелюбную темноту коридора. Ночной Мэнор казался ему не спящим, а затаившимся. Он непроизвольно ускорил бесшумные шаги. Кажется, кухня должна быть где-то здесь... Толкнув тяжёлую дверь, Билл увидел Асторию, которая пыталась разрезать огромный кусок копчёной грудинки, лежащий на столе. Дверь предательски скрипнула, и Астория испуганно вскинула голову. — Билл, — она явно была смущена, но старалась спрятать растерянность за улыбкой. — Вам тоже не спится? — На чай зашёл, — он аккуратно притворил за собой дверь. — А вы?.. — А я проголодалась, — она вновь обезоруживающе улыбнулась. — Эта беременность мне нелегко даётся, и Драко следит за моим питанием. Так что по ночам даже у эльфов ничего не допросишься, кроме... — она скривилась, — йогурта и фруктов. А мне вот захотелось... знаю, что вредно, но... Свободная шёлковая пижама скрывала чуть раздавшуюся талию Астории, но подчёркивала худенькие плечи. Взлохмаченная и бледная со сна, она казалась совсем юной. «А ведь она ровесница Джинни», — подумал Билл, наблюдая, как Астория, повертев в руках здоровенный нож для мяса, безошибочно повернула его тупой стороной вниз и вновь атаковала грудинку. Билл, пытаясь сдержать смех, подошёл ближе. — Мэм, немедленно сдайте холодное оружие. — А в чём меня обвиняют, мистер Уизли, сэр? — В издевательстве над говядиной и попытке изощрённого суицида. — О, — забравшись на высокий табурет, Астория азартно наблюдала, как Билл роется в кухонном шкафу. — И что мне за это будет? — Боюсь, что поздний ужин. Или ранний завтрак. Через некоторое время Астория, дважды опустошив свою тарелку, блаженно вздохнула и потянулась за салфеткой. — Билл, это просто божественно. — Всего лишь яичница с грудинкой, — он, улыбнувшись, налил себе ещё чая. — Но самая лучшая на свете, — уверенно заявила Астория, возвращая улыбку. — А можно и мне чашечку? Они сидели в уютной тишине, прихлёбывая чай. — Послушай, Астория, — решился наконец Билл, — на самом деле я здесь не из-за коллекции артефактов. — Мы догадались, — вежливо кивнула та, — и старались вам не мешать. А ты... нашёл что-нибудь? Билл покачал головой. — Ты не замечала в поведении Нарциссы чего-нибудь странного? Что угодно? — Я думала об этом, — серьёзно сказала Астория. — Полагаю, мы все думали. Но — нет. Только вот одна мелочь... — Какая? — Да глупость, наверно, — она смущённо водила ложечкой по столешнице. — Ну, в общем, я думаю, что Нарцисса боялась находиться в доме. То есть, не то чтобы она выбегала оттуда с криками, но ей как будто было неуютно там одной. Она всегда старалась быть с кем-то — так мне казалось, или по полдня проводила в саду, занималась своими розами. По-моему, она даже говорила что-то такое, — Астория нахмурилась, вспоминая. — Мы тогда решили, что это всё нервы, — оно и понятно, после войны. Она ещё жаловалась, что плохо спит. — Кошмары? — Нет. То есть, про кошмары она не говорила. Но ты же, наверно, знаешь, что в тот вечер она выпила зелье Сна-без-сновидений. — Но я не мог знать, принимала ли она его постоянно. Выходит — да. Билл внимательно посмотрел на неё. — Скажи, а ты нормально спишь? — Ну да. Если только не проголодаюсь. — Дурные сны? — Нет. Вообще, кстати, снов теперь не вижу. Хотя раньше снились каждую ночь, такие яркие, — она встревоженно посмотрела на Билла. — Думаешь, есть опасность? — Похоже, что нет. Но если заметишь или почувствуешь что-нибудь... — Сразу доложу! — шутливо козырнула Астория. — Я тоже хотела кое-что сказать, — она поёрзала на стуле. — Не знаю, представляешь ли ты, что тут происходило во время войны... — Представляю. Мист... Люциус рассказывал. — Надо же, — она окинула его пытливым взглядом. — В общем, никто из нас не верит, что Нарцисса могла совершить самоубийство. Но Люциус, по-моему, в глубине души сомневается. Учитывая всё, что ей довелось пережить... Словом, он думает, что она и впрямь могла, и... винит себя в этом. Конечно, он с нами не откровенничает, но так мне кажется. Билл молча смотрел на неё. Он и забыл, какими проницательными бывают эти девчонки. — И он не самый простой человек, прямо скажем, — продолжала Астория, смущённо теребя рукав пижамы. — То есть, я-то, конечно, от него только заботу видела, но допускаю, что иногда он может... — Всё нормально, мы отлично сработались, — уверил её Билл, надеясь, что ему удалось не покраснеть. — Да? Нам, в общем-то, тоже показалось, что вы поладили, — она вновь взялась за чашку. — А у нас есть что-нибудь к чаю? Билл закатил глаза. — А ты не лопнешь? — Лопну, — счастливо улыбнулась Астория. — Но оно того стоит! В результате они усугубили «поздний ужин» лимонным кексом и, довольные жизнью и друг другом, разошлись по комнатам. На этот раз Биллу удалось заснуть.