Долг крови

Запах. Резкий, въедливый. Раздражающий. Он всегда терпеть не мог ментол. И откуда эта дрянь взялась в спальне? Люциус открыл глаза. Небрежно побеленный потолок. Простыни грубее, чем обычно. И запах, мерзкий запах. Он хотел было подняться, но почему-то... - Папа? Драко - бледный, исхудавший - навис над ним, судорожно вглядываясь в лицо. Люциус попытался заговорить, но из горла вылетел лишь тихий хрип. Драко исчез и вернулся со стаканом воды; осторожно приподнял его голову и приставил стакан к губам. Люциус глотнул и закашлялся, ошеломлённый: прохладная вода обожгла пересохшее горло. Он сделал ещё глоток, и тут на него обрушились воспоминания: Нарцисса, проклятие, Билл, Гуго, Астория... - Драко, - позвал он. Тот поднял было глаза, но тут же отвёл, уклоняясь от его взгляда. - Хочешь ещё воды? - тихо спросил он. - Нет, - Люциус мотнул головой, отстраняясь от стакана. - Как Астория? - Астория? Хорошо, - рассеянно ответил Драко. - Третий день дома. Ночами таскает буженину из кладовки - думает, я не знаю. - Он наконец отставил чёртов стакан и вновь поднял глаза. - Папа... Папа. Так он его не называл лет с одиннадцати. Лишь в день гибели Нарциссы. А сейчас называет и смотрит так отчаянно, словно надеется, что не придётся заканчивать фразу, что он сам догадается... И Люциус догадался, конечно. С усилием вытянул из-под одеяла левую руку. - Они не смогли восстановить кисть, - теперь Драко говорил глухо, торопливо. - Я согнал лучших целителей, был консилиум, но они сказали: никаких шансов. Очень сильная тёмномагическая травма. Удивлялись, что ты живой. Говорили, что можешь... никогда не очнуться, - он судорожно вздохнул и замолчал. Люциус со спокойным любопытством разглядывал забинтованную странно короткую руку. - Вот, значит, почему она так зудит, - задумчиво сказал он. - Папа... - Ничего, Драко. Некоторые долги лучше отдавать, - он чуть улыбнулся в ответ на непонимающий взгляд сына. - Помоги мне сесть... Вот так, спасибо. Давно я здесь? Что произошло? - Сегодня восьмой день. Башня рухнула, завалило часть подвала и портретную галерею. Вас вытащили младшая Уизли и этот шотландец, МакКормак. Билл их как-то вызвал. Его самого сильно помяло, даже были переломы, но теперь... - Драко. Тот осёкся, уловив перемену тона. Люциус смотрел в сторону, неосознанно поглаживая увечную руку. - Скажи, чтобы ко мне не пускали посетителей. Только вы и Гринграссы. - Но... - тот явно собирался возразить. - Ты понял меня? - Люциус обернулся к нему. Две пары одинаковых серых глаз на несколько секунд встретились в безмолвном поединке, а потом Драко склонил голову. - Как хочешь. - А теперь расскажи, что у нас нового. Оказалось, целители возмечтали оставить Люциуса в Мунго ещё на две недели как минимум. Однако уже через три дня он отбыл в Мэнор, предварительно разругавшись в пух и прах со старшим целителем и подписав отказ от реабилитации. Драко пытался возражать, но Астория неожиданно приняла сторону Люциуса, и вскоре они все вместе наблюдали, как строители расчищают развалины, оставшиеся от башни. - А что будет на её месте? – спросила Астория. Люциус пожал плечами. - Ничего. Что угодно. – Он отрешённо наблюдал, как исчезают серые обломки. Символ рода. Оплот. Славные традиции, чтоб их. Когда башня стояла, они её почти не замечали, но теперь… Какое странное ощущение. Провести множество столетий в этой тени и теперь избавляться от всяких упоминаний. Что чувствует человек, лишившийся горба, который носил всю жизнь? Удивление и… боль, наверно? Поначалу ведь трудно выпрямиться. И спина кажется такой неправильно открытой, незащищённой. Не так-то просто избавиться от ярма, если оно привычно… - У меня идея, - Астория жизнерадостно хлопнула его по плечу. – Помнится, вам на годовщину подарили премилый фонтан… - она незаметно подмигнула Драко. - Да-да, розовенький такой, - подхватил тот. – Может, установим здесь? А то чего он в подвале пылится. - Что… Что? – Люциус пораженно уставился на них. – Только через мой труп, подождите, пока меня добьют! Дети расхохотались и потащили его в дом, обедать. И уже сидя за столом Люциус сообразил, что они лихо отвлекли его от тоскливых мыслей. Он улыбнулся, глядя, как Астория привычно утаскивает лакомые кусочки у ворчащего Драко. Поначалу он опасался, что дети теперь станут обращаться с ним, как с тяжело больным: ходить на цыпочках, бросать исподтишка жалостливые взгляды. Весьма глупо с его стороны, что и говорить. Всё было по-старому, только у Астории больше не бывало бесцветного взгляда. Только в Мэноре теперь дышалось совсем по-другому. А сам он… Люциус усмехнулся. В Мунго медсёстры попытались было сунуть ему душеспасительную брошюру «Жизнь после ампутации», но он одним взглядом дал понять, что ещё немного, и занимательное чтение понадобится им самим. Было непривычно, правда. И странный зуд иногда возвращался – целитель называл его фантомной болью. Ну, и то, что теперь всё приходилось делать одной рукой, но к этому можно привыкнуть. Он вспомнил, как через несколько дней после выписки поинтересовался у Астории, почему на второе подают только рагу или суфле. Та лишь кивнула, и на ужин были стейки. Люциус попытался разрезать свой при помощи заклятия, и у него получилось. Вот только силы нужно было рассчитывать лучше. Драко вызвал эльфов и велел заменить посуду и истерзанную скатерть. Астория подлила всем вина. Ужинали они в тот день часа два, но никто не встал из-за стола, пока чёртов стейк не был наконец аккуратно разрезан. И когда Люциус дрожащей от напряжения рукой наколол на вилку кусочек мяса, они молча подняли бокалы, салютуя его маленькой победе. Так что в новом положении не было ничего по-настоящему ужасного. Особенно если вспомнить подвал и сравнить с тем, что могло бы случиться. Ведь он мог поддаться и стать… кем? От одной мысли кровь стыла в жилах. Но он справился. Заплатил свою цену. Башни больше нет, красная тень ушла. Можно просто жить. Но было кое-что ещё. То, что заставляло чувствовать себя действительно обездоленным, потерявшим нечто важное. И дело тут не в руке, он лишился большего, но… Так было нужно. Никаких посетителей в Мунго. Он бы пережил жалость детей, но некоторые вещи перенести просто невозможно. Так что чёрт с ним. До мудрости и смирения ему далеко, и пусть. Пусть лучше так. Ночами снились тёмные коридоры, которым – он знал – нет конца, и он был там один, но всё равно шёл, бежал и находил лишь ускользающий туман там, где мерещился высокий чуть сутулый силуэт. Однажды он был спасён из очередного такого сна странным звуком: чей-то тихий плач расплескался в мутном мороке ноябрьского рассвета. Он поднялся и подошёл к окну. Вон оно что. Уже который день небо было исчерчено клинописью птичьих стай, но почему-то именно сегодня он их услышал. Голоса птиц звучали тоскующе, печально, и всё же они улетали. Улетали, чтобы найти что-то на других берегах, а потом вернуться. Люциус прижался лбом к холодному стеклу, провожая их взглядом и ощущая, что привычная смутная тоска и усталость потихоньку отступают. Дышать стало легче. Уйти, чтобы вернуться. Что ж, можно попробовать. ***** - Ну, и кто у нас остался? Драко сверился со списком. - Джоэл Рио. - О, этот заправляет в Индонезии, табак и кофе. Эксцентричный малый, но дело своё знает. Честен и вспыльчив. Оригинал, обожает туземную охоту на крокодилов. Женат на мулатке, так что от разговоров на тему национальности и крови лучше воздержаться. - Люциус щёлкнул пальцами, и Самопишущее перо послушно замерло. - Всё понятно? - Конечно, - нервно улыбнулся Драко. - Охотится на мулатов, женат на крокодиле. Всё просто. Люциус тоже улыбнулся. Сыну явно было не по себе, но он старался этого не показывать, и Люциус им гордился. Сам-то он был старше, когда принял у отца дела, а до того несколько лет помогал ему, постигая все премудрости. Но у них с Драко такой возможности не было, и сейчас Люциус пытался хоть как-то наверстать упущенное. - И всё-таки я не пойму, зачем мне туда ехать, - Драко нахмурился. - Я ведь ни черта не понимаю ни в фабриках, ни, тем более, в плантациях. - Во-первых, вон тот шкаф с книгами здесь не просто так стоит - подучишься. А во-вторых, это всё забота управляющих. Ты же должен посетить их лично, хотя бы раз. Некоторые из них видели тебя двадцать лет назад, кое-кто не видел вовсе, а ведь ты теперь новый хозяин Мэнора. Люди должны работать не за страх, а за совесть, - поучал Люциус. - Если ты сумеешь - а ты сумеешь, я уверен - завоевать расположение управляющих, то это станет дополнительной гарантией того, что наши дела будут организованы как нельзя лучше. Тебе же останется проверять отчётность, а тут нужно лишь уметь читать и считать. Понимаешь? - Да, да. Просто мне… ну, страшновато. Признался всё-таки. Люциус кивнул. - Это нормально, но ты справишься. Я в тебе не сомневаюсь. Вопросы есть? - Только один, - Драко лукаво прищурился. - Мне обязательно покупать трость? - Нет, - рассмеялся Люциус. - Но волосы лучше бы отпустить, так солиднее. Драко весело фыркнул. - Ладно, чего не сделаешь ради семейного дела. На сегодня урок окончен? - Пожалуй, – Люциус поднялся. – Да, а что там насчёт моей просьбы? - Он прибудет завтра в десять. На следующее утро Люциус брёл вдоль ряда розовых кустов, уворачиваясь от ополоумевшей белки. Белка носила эпатажную зелёную мантию, откликалась на имя «мистер Пибоди» и вызывала настойчивое желание послать за успокоительным. «Встреть я его раньше, счёл бы городским сумасшедшим», - размышлял Люциус, наблюдая, как мистер Пибоди, лучший специалист по разведению магических роз, заламывает руки над очередным подрезанным кустом. - О, Ян-гуйфэй! Жемчужина Азии, смутившая цветы неземной красотой! Лепестки твоей розы – слоновая кость, шёлк с Великого пути! Кто сравнится с тобой, восхитительная … Да, но как, как вы сумели поселить эту капризную красавицу в нашей грубой почве? - Я не знаю, этим занималась… - но мистер Пибоди уже не слушал, умирая от восторга над следующим скрюченным кустиком. - О, Мирабо, моя прекрасная мадемуазель!.. «Чёрт с ним, - подумал Люциус, - лишь бы цветы вылечил». Почему-то это казалось очень важным: вокруг Мэнора вновь должны зацвести розы, как тогда, после войны. И на этот раз с ними ничего не случится. Ни с кем не случится ничего плохого, больше никогда. Его слуха вновь коснулся зовущий плач улетающих стай. Он глянул в небо, прищурился. Неужели кто-то ещё остался? Но по небу скользили только серые взлохмаченные тучи, птиц не было. А звук не замолкал, причудливо, но гармонично вплетаясь в запах снега, витающий в воздухе… Дикий вопль вломился в его сознание, а в следующую секунду на рукаве повис мистер Пибоди. - О! О! Моя маленькая храбрая герцогиня! Какая стойкая, сильная девочка! Вы посмотрите, вы только посмотрите! Он подтащил его к ничем не примечательному кустику и осторожно раздвинул спутанные голые ветви. - А? А? Каково? Люциус склонился, вглядываясь. Улыбнулся. - Вы сможете её сохранить? - Безусловно! Непременно! – мистер Пибоди, чуть не разорвав мантию, выхватил палочку и осторожно, даже благоговейно принялся накладывать на куст чары подогрева. Люциус же украдкой тронул хрупкую веточку «герцогини» - словно погладил чьи-то тонкие пальцы. Любимый сорт Нарциссы. Вот и последний знак. Пора, пожалуй. Через два дня ранним морозным утром Малфои вышли из дома и неторопливо побрели по огибающей его дорожке. В особой, предзимней тишине слышалось лишь потрескивание чар, укрывающих розовые кусты. Никто не говорил ни слова, всё уже было сказано и решено. Но в какой-то момент Люциус всё же остановился и серьёзно посмотрел на детей. - Вы уверены, что хотите остаться в этом доме? После всего?.. Драко закатил глаза. - Отец, мы же уже говорили об этом. Конечно… - Конечно, хотим, - кивнула Астория, поудобнее перехватывая Скорпиуса. – Малфои должны жить в Малфой-Мэноре. Кроме того, в «Шиповнике» просто не хватит места для нашего выводка. – Она легонько похлопала себя по изрядно округлившемуся животику и вдруг поморщилась. - Что?.. – Драко качнулся к ней. - Ничего-ничего, - она успокаивающе подняла ладонь. – Просто Нарцисса сегодня с утра брыкается, неугомонная. - Почему именно Нарцисса? – Драко приобнял жену, осторожно поглаживая её по животу. – Может, это Корделия? Та нахмурилась и с неожиданной ловкостью вывернулась из его рук. - Ну сколько раз повторять: мама ненавидит своё имя! Она даже магглам завидует, потому что они, по слухам, могут их менять. Она обидится, если мы назовём так дочь! Никаких Корделий, ясно? - Но… - Нет! Люциус покачал головой. Даже сейчас спорят. - Почему бы не назвать вторую Фионой? - вмешался он. Спорщики примолкли, переглянулись. - Мне нравится, - решила наконец Астория. – Что скажешь, муж? - Отлично, - заулыбался тот. – Нарцисса и Фиона. По-моему, хорошо звучит. Они вновь замолчали. Драко глянул на жену, словно прося поддержки, и неуверенно начал: - Папа, а ты… - он замялся, но потом упрямо вздёрнул подбородок. – А когда ты вернёшься? Люциус молча смотрел на них. Такие красивые, взрослые, сильные, но для него - дети. Его дети. Они приняли Мэнор, хотя и знали теперь историю Гуго, и приняли его решение. И они справятся, конечно. А он вернётся. Когда-нибудь. - Не знаю, - честно сказал он. – Но мои вещи пока не выбрасывайте. - Отец! - Люциус! Он рассмеялся и сгрёб их в охапку, целуя одинаковые золотистые макушки, – Драко, Асторию и, на закуску, Скорпиуса. На минуту они замерли слитным тёплым кружком, а потом Люциус отстранился. - Ну всё, идите, а то холодно. Глаза у Драко подозрительно поблёскивали. Он хотел что-то сказать, но Астория мягко сжала его предплечье и заявила: - Пойдём, я опять проголодалась. - Кто бы мог подумать! – моментально отвлёкся тот. - И нечего ехидничать. У меня внутри сидят две голодные женщины, а я – третья. Люциус ещё раз окинул их взглядом и, улыбнувшись, развернулся и стремительно пошёл по дорожке. Перед отъездом нужно было навестить один стойкий розовый куст. ***** Кладбище Малфоев было очень скромным: никаких монументальных склепов и пошлых крылатых статуй. Уединённый уголок возле небольшой рощицы. Люциус неслышно ступал по заиндевевшей земле. С собой он принёс последнюю розу, которая распустилась вопреки всему, - золотисто-кремовую, с пурпурной сердцевиной и пурпурными же мазками на кончиках лепестков. Нежная память с кровью в сердце. Он опустился на колени перед мраморной плитой, смахнул с неё опавшие листья. Говорить не хотелось, но они ведь всегда понимали друг друга без слов. Люциус закрыл глаза, всем своим существом принимая тишину стылого декабрьского утра. «Мы все заслужили покой, - подумал он, - но ты обрела его раньше». Он тронул губами тонкие лепестки и положил розу на серый мрамор. И словно в ответ на его мысли неизвестно откуда прилетел порыв тёплого ветра, взъерошил волосы, овеял лицо – точно погладил тонкой ладонью. Люциус улыбнулся и ещё раз коснулся плиты, прощаясь. Потом поднялся – немного неуклюже, но поступь его была по-прежнему лёгкой, а спина – прямой. Тяжёлая зимняя мантия шелестела, заметая несуществующие следы. На выходе из кладбища он замедлил шаги, а потом и вовсе остановился. Возмутительное яркое пятно в тусклом ландшафте: тёмно-красный шарф и вольно распущенные рыжие волосы. Билл стоял, упрятав руки в карманы неизменной куртки. Глаза закрыты, лицо поднято к небу, и на нём застыло умиротворённое ждущее выражение. Да он же снежинки ловит. Невероятно. Белые хлопья сонно кружили в неподвижном воздухе, но от Билла пугливо разлетались, точно пламя его волос действительно могло растопить их. Люциус хотел ещё немного постоять так, наблюдая, а потом вдруг понял, что Билл его заметил. Или как это называется, когда не открывая глаз? Почувствовал? А, к чёрту. Он шагнул ближе. - Ну и кто? Астория? Губы Билла тронула лёгкая улыбка. - Не угадал. Драко. - Вот как. Заговор, значит. - Заговор, - Билл наконец открыл глаза. – Сам виноват, нечего прятаться, - взгляд его был цепким и как будто встревоженным. Люциус зачем-то поправил мантию. Кашлянул. - Это очень мило с твоей стороны – прийти проводить меня, - светски заметил он. - Ага, - Билл поглубже зарылся в шарф и глухо пробурчал: – Только я не провожаю. Я еду с тобой. Люциус поднял глаза. В наступившем молчании, казалось, можно было расслышать звук, с которым снежинки опускались на землю. - Вот как, - повторил он. – Я… Хм. Мне, наверное, следует извиниться за то, что я тогда отказался от посетителей. - Ага, - Билл тоже блистал красноречием. – То есть, нет, не нужно. Извиняться, в смысле. Я всё равно приходил. - Что… Что? - Ну да. Пока ты был без сознания и потом. Ночью, когда ты спал. - Чушь, - Люциус неверяще покачал головой. – В Мунго? Это невозможно. - Смотря для кого, - Билл улыбнулся – широко и нервно. – Меня медсёстры знаешь как любят. - О. - Ага. А ещё секретарши, продавщицы, официантки и… – он вдруг осёкся, тряхнул волосами и шагнул вперёд, встав прямо перед ним. – Ты просто… просто скажи, хочешь ли ты… Можно ли мне… Чёрт! В общем, да или нет? Люциус замер, ошеломлённый неожиданной близостью. Жёлтые настороженные глаза, вязь тонких белых шрамов на щеке, непокорные прядки – как всегда цепляются за ресницы. Как же хорошо он, оказывается, всё это помнит. - Да или нет? – тихо повторил Билл. Мерлин. И он ещё спрашивает. Наверно, в его взгляде отразилось что-то такое, потому что Билл коротко, как-то судорожно вздохнул и подался вперёд. Они вцепились друг в друга, разделяя жёсткий, почти грубый поцелуй, сталкиваясь носами, зубами, стараясь прижаться ещё теснее. И лишь когда кончился воздух, они разомкнули губы и какое-то время просто стояли, оглушённые, соприкасаясь лбами, закрыв глаза. - Дурак, - прошептал вдруг Билл, и Люциус мысленно согласился. Ещё какой. Потом они отстранились, чувствуя странное смущение – как подростки после первого поцелуя. Билл предсказуемо покраснел. Люциус улыбнулся. - И что же ты сказал дома? - Дома? – Билл рассеянно провёл рукой по волосам, пытаясь усмирить рыжую гриву. – Да так и сказал. Как есть. - И?.. «- Мерлин… Да что же… Артур! - Что. - А... Чего? С кем??? - Это... как же? - Ого. Пап, нам понадобится твой запас виски. - Артур!!! - Ну что???» - Всё нормально. - Да неужели? - Ага. Перси слегка шокирован… «Как ты мог? КАК. ТЫ. МОГ??? Ты подумал о моей карьере? О репутации семьи? О чём вообще ты думал, Билл Уизли??? Нет, нет, этого не может быть, это Империо, Приворотное, это всё что угодно, о Мерлин пресветлый, спаси нас и помилуй, что скажет министр, общественность…» - …зато Джордж даже одобрил. «Столько лет мы с Фредди работали над имиджем бунтарей-отщепенцев, но ты уложил нас на лопатки, братишка, притом дважды. Молодец». Снег повалил гуще. Билл запрокинул голову, всё-таки поймал снежинку и смущенно улыбнулся, слизывая с губ каплю талой воды. Люциус протянул руку и запустил замерзшие пальцы в складки его шарфа, коснулся шеи. Билл прикрыл глаза и опустил подбородок, прижимая, согревая холодную ладонь. - Куда поедем? – спросил он. - Всё равно. Только не во Францию. - Ладно. Но потом туда всё равно надо будет наведаться. Хочу познакомить тебя с дочерью. - М-м… Ты уверен? - Ну конечно. Вы понравитесь друг другу. - Думаешь? - О, да. Вики беловолоса, надменна и строптива. И ненавидит суп. Видишь, сколько у вас общего? - Хм, пожалуй. И она, наверно… любит тебя? - Да уж наверно! - рассмеялся Билл. - Тогда мы и впрямь очень похожи. Билл оборвал смех и вновь одарил его тем странным встревоженным взглядом. - Люциус… Ты ведь не думаешь, что я тут… Ну, что я это всё из жалости или там из чувства вины? - Не думаю, - но взгляд предательски скользнул вниз. Сильные смуглые пальцы подхватили его за подбородок, вынуждая поднять лицо. - Врё-о-ошь, - удовлетворённо констатировал Билл. – Ну, значит, придётся потратить остаток жизни на то, чтобы быть рядом и постоянно напоминать: мне просто нравится спать с тобой. - Вы только посмотрите. А с виду такой приличный молодой джентльмен. - Это я-то? - фыркнул Билл. Он обнял Люциуса, зарывшись лицом в шею. Отогретая ладонь прошлась по его волосам, смахивая мокрый снег, и он блаженно вздохнул. Люциус тихо улыбнулся и тронул губами чуть покрасневшее ухо. - Замёрз? - Ага. Аппарируем? - Подожди немного. А снег всё сыпался с жемчужно-серого неба. Усталая земля с радостью принимала зимний сон, но уже грезила о неизбежном весеннем обновлении. The End Драбблы в качестве сиквела: http://ficbook.net/readfic/115587