Лаборатория миров

       Что есть мир? Просто случайность, образованная в результате большого взрыва или чья-то сложная программа. Этим вопросом люди задаются уже не одно столетие. Верующие утверждают, что все мы, твари Божьи, созданные по образу и подобию его. Другие же — ученые, уверены, что все мы — процесс эволюции обезьяны, но даже в их точке зрения возникают время от времени сомнения. Но почему тогда плод человека на ранней стадии так похож на зародыша водных обитателей планеты? Почему, в то время, как млекопитающие берегут полученную организмом соль, человек так бессовестно ее растрачивает? Ведь соленые слезы и пот — это настоящая роскошь для тех же собак или кошек. Почему человек имеет небольшие, но перепонки? Все эти вопросы и многие другие изо дня в день тревожат умы ученых, в то время, как прислужники церкви упорно проповедует, что Бог един, и видит он все наши дела, и по смерти предстанем мы перед ним на великом суде.       Ученые смеются над верующими, но втайне ото всех читают Евангелие. Даже самый заядлый атеист, перед запуском новой техники скажет: «Ну, с Богом». Но это самая малость, что можно рассказать об ученых. Но они никогда не смогут представить и признаться самим себе, как были далеки от истины, и как были близки те, над кем они смеются.

***

      — Итак, мелкий. Сегодня, твой первый рабочий день. И я проведу тебе экскурсию по твоему рабочему месту.       Маленький, щуплый пацан, смущенно помял в руках белоснежный халат, пахнущий порошком.       — Простите, директор, но почему именно Вы решили помочь мне освоиться, а не кто-то из персонала?       Немолодой мужчина повернулся к новичку и с задорной улыбкой, никак не подходящей старику его возраста, сказал:       — Зови меня профессор. Хоть я и создатель этой организации, но пост директора принадлежит полностью моему сыну, которого я иногда замещаю. Ну, а так, я в самом расцвете сил, поэтому буду твоим напарником на некоторое время. Да и просто люблю я заниматься с новичками. Вы такие интересные.       Юный паренек немного зарделся и попытался пригладить непослушные черные волосы, отливающие зеленью.       Профессор накинул халат, быстрым шагом вышел из прихожей и, распахнув металлические двери, шагнул в огромный зал. То тут, то там копошились не один десяток ученых. Почти каждый работал в группе и выполнял то или иное поручение. Иногда где-то что-то взрывалось или с грохотом падало и кое-что потом ещё раз взрывалось, или вообще взлетит и опять взрывается. Но это было у новичков. И не смотря на частые неудачи, какой-то прибор все равно взлетит высоко под купол здания и создаст голограмму звезд или солнца. В воздухе витает смех взрослых ученых и их гордость за неуверенные, но упорные шаги вперед, счастье и предвкушение молодых.       У парня загорелись глаза, и он уже ринулся окунуться в их атмосферу, поделиться своими мыслями и желанием взять и сооружать, как его остановила рука профессора.       — Подожди, работать завтра начнешь. Я уже вижу, как в твоих глазах зажегся огонек, нет, пожар и желание.       — Простите.       — Да нет, мелкий, это я хвалю. Главное в этой работе — настрой, воображение и, что я ценю больше всего, любовь в работе. Как говорил мой хороший знакомый: «Займись тем, что тебе нравится, и ты не будешь работать ни дня в своей жизни». А это, я считаю, самое важное при создании миров.       Парень еле заметно приподнял кончик губ, но сразу же широко улыбнулся. Он здесь: в лаборатории, где создают миры и программируют будущее. Он мечтал об этом с самого рождения. Придумывал, еще маленький, фантастические вселенные, и всё записывал в тетрадку. С трудом, но поступил в нужный институт, и вот, он наконец, здесь.       Он был одним из многих, что пришли сюда. Их было две сотни. Вакантных мест всего шесть. Когда пришла его очередь, он вошел в кабинет и положил на стол не только свой диплом и рекомендации, но и, немного стесняясь, детскую тетрадку с заметками миров, которые дополнялись расчетами и новыми идеями в институте. Профессор печальным взглядом пробежался по диплому, а потом заинтересованно взял старую тетрадку. С трудом разбирая детский подчерк, он улыбался и читал. А когда дошёл до свежих записей отметил, что в двух местах у него ошибка. Тогда парень воспрял духом и жарко начал доказывать, что этого не может быть. Он проверял не один раз. И если что-то изменить, то вся система полетит к чертям!       Профессор слушал монолог юноши и сказал столь долгожданные слова:       — Вы приняты, молодой человек. Жду вас завтра на первом рабочем дне.       И его мечта сбылась! А что нужно еще для счастья?       Вот и сейчас, парень шел по лаборатории и под бубнеж профессора осматривал помещения.       Еще несколько огромных залов были идентичны первому. В группах с новыми и молодыми работниками были один или два профессионала. Как сказал профессор: «Так малыши всегда под присмотром. И взрослые помогут в случае чего». Были залы специально предназначенные для создания миров, несколько лабораторий по клонированию, склад и полигон со странным оборудованием: «Чтобы по мирам путешествовать. Не оставлять же свое детище без просмотра».       — А что там?       — О. А там мое любимое помещение. Пойдем, покажу.       И они вошли. Тяжелая железная дверь со скрипом открылась. Полная темнота поглотила их. И даже когда профессор включил освещение, она с неудовольствием отступила. Перед взором парня появились тысячи, а то и миллионы маленьких комнат. Им не было ни конца, ни края. Они терялись, что в высоту, упираясь в несуществующий потолок, и исчезали по сторонам. Каждая маленькая комната запиралась громоздкой дверью, и на каждой была похожая табличка: «Галактика Инари Заселенная планета Виктория.       Парень восторженно вздохнул и не выдыхал, пока его не стукнул по спине профессор.       — Ты дыши, малец, дыши. Тебе здесь еще минимум лет двести работать. — Усмехнулся старец. — А пока пойдем, я покажу тебе самые интересные миры.        И с этими словами они неспешно пошли вдоль дверей.        — Когда для создания планеты все готово, — это я говорю про существ, ландшафт и фауну, — мы приступаем к работе над галактикой. Возможно, у нас и встречаются похожие, но мы стараемся этого избегать. Так вот, мы работаем над созданием планетарной голограммы: остальные планеты, звезды, кометы и различные другие элементы. И только после того, как это все было приготовлено, материал загружается в комнату. Пойдем, покажу, — сказал профессор и открыл одну из дверей.       Профессор пропустил парня вперед и, шагнув следом, закрыл дверь. Лишь тогда расширенная комната показала ученым, что в ней находится. Вокруг, словно воздушные змеи, заносились золотые потоки. Бабочками из земли вспорхнули зеленые пылинки, и белыми котами проскользнули между ними кометы, виляя хвостом. Юноша будто слышал песню, ритм, что танцевали эти элементы. Хотелось подпевать и пуститься в пляс. Душа пела и цвела, заливаясь несуществующей музыкой и окрашиваясь в эти цвета. А потом это все прекратилось, профессор и ученик оказались в центре огромной голограммы, что заполняла всю комнату. Парень отошел в сторону и прошел сквозь пояс астероидов, уставившись на огромную полосатую планету с газовыми кольцами. Красота этой планеты завлекла парня. Приятное сочетание цветов и ощущение, что она прилегла отдохнуть. Сверху, будто постепенно сливали краску и крутили планету, окольцовывали радужные разводы. А смотря на всю планету сразу, создавалось ощущение, что одновременно видишь несколько закатов, так плавно переходили цвета.        — Понравилась? Это Сатурн. Вторая по величине планета этой галактики. Первая — Юпитер.       Рядом, после беглого осмотра помещения, оказалась та самая планета. Такого впечатления, как Сатурн она не принесла, но размер. Он был больше роста самого парня, а это около метра восьмидесяти.        — А какая здесь заселенная планета?       — Эта. — Указал профессор пальцем на третью планету от солнца.       «Такая маленькая, — подумала парень и подошел. Как он и говорил, планета была размером примерно с его голову. — Прости, Сатурн, но эта планета по красоте тебя обошла».        И правда. Планета была заполнена приятным, насыщенным синим цветом. Рядом с зелеными островками вода была нежного бирюзового цвета. На материках были коричневые и песочные цвета. Они плавно, а где-то и резко сменяли друг друга. А всю планету, словно паутина окутывала белая дымка — облака.       — Она прекрасна. — Но тут парень что-то заметил и приблизился, почти касаясь носом атмосферы. — Что это за красные пятна? А черные?       — А это, малец, самое плохое. Что могло произойти с живыми существами и природой? Догадаешься?       Парень задумался. Самое страшное для человека — это смерть, так говорили. А смерть происходит либо из-за вируса или войны.        — Война и смерть, — выговорил парень.       — Да, красные точки — это места, где ведутся военные действия. Желтые, где только назревает конфликт, но точно станут красными. Черные — это места, где нет жизни. К сожалению, придется эту планету удалить. Полюбуйся ей на последок. — Профессор любовно провел пальцами по земной атмосфере. — Мое лучшее творение.       — Но почему нужно ее уничтожить? — Встрепенулся парень.        — Не только ее. Но и всю галактику. Дело в том, что галактика Млечный Путь изжила свое. Она была первой, кто заполнила ячейку в этом огромном складе. Но пришло время уходить. Или мы ее уничтожим, или они сами. Еще немного и Фантазеры сами себя уничтожат. Лучше уж так.       — «Фантазеры»? — Удивленно переспросил парень.       — Кодовое имя. Мы даем им по их особенностям. Есть ученые, аватары, маги. Очень много. Мне трудно это делать. Ощущение, словно убиваешь собственного ребенка.       — Тогда почему? Ведь эта отговорка — ложь! — Крикнул парень, и профессор замолчал на несколько секунд, обдумывая правильные слова.       — Эта галактика становится неуправляемой. На ней появляются люди с необычным даром. Они могут видеть и слышать голоса, будущее. Свое будущее. Они, как и Ученые развивают технологии. А фантазия и наука дадут в сумме воистину фантастический результат. Но и не только. В этой галактике. Образуется слишком много черных дыр, вследствие чего у них появляются гости из Галактики Атпорм. Дыры вообще галактикам необходимы. Благодаря им они могут дышать. Но Путешественники и Фантазеры контактируют иногда, и к чему это приведет, я не имею ни малейшего представления. Но это может навредить нам, а значит, угрозу необходимо устранить.       — Позвольте спросить. То есть вы устраняете возможных, будущих конкурентов? — Осторожно спросил парень.       Открывая дверь, профессор замер.       — Если тебе так будет проще, то да. Сам подумай. Если в твоей власти предотвратить войну, то нужно этим пользоваться.       «Но это неправильно! Они должны сохранить свою планету. Рано или поздно, но они смогли бы вернуть красоту и жизнь своей планете. Они должны. Это не повод уничтожать целый мир — миллиарды жизней», — хотел крикнуть парень, но промолчал. Только молча последовал за профессором. Тот закрыл дверь, и они молча пошли куда-то вглубь.       — Ты еще молод, многого не понимаешь…       — Но ведь рано или поздно, какая-то планета все равно выйдет из вашего контроля. За все это время Вы создали их слишком много. А следить за всеми в режиме 29/12 просто невозможно, — сказал парень и понял, что сболтнул лишнее.       — Понимаешь, малец, этой работай я занимаюсь больше девяти тысяч лет. И я внимательно слежу за каждым миром. Во многих мирах, я оставляю свой след. Меня эти создания называют Богом, творцом. Но именно я слежу, чтобы мир слишком сильно не развивался. Атлантиду того мира я стер с земли движением руки, но, видимо, этого было мало. И если потребуется, а это потребуется, галактика Млечный Путь перестанет существовать. Это всего лишь вопрос времени. Лучше узнаешь сейчас, чем потом. А сейчас пойдем за мной. Все же, завтра твой первый рабочий день, а сегодня экскурсия. Мне нужно тебе показать еще несколько миров.       И парень покорно последовал за профессором, понимая, что работа, о которой он мечтал всю свою жизнь, больше никогда не принесет ему такого удовольствия, как он мечтал в детстве.