golden woman.

Жозефина рано вышла замуж — чуть только ей стукнуло восемнадцать. Не из глупости или большой юношеской любви, а ради того, чтоб сбежать из проклятого родительского дома. Глупая процессия из платья фиалкового цвета с роскошным подолом, пары колец из белого золота, кучи гостей, «Да, я согласна» — с неприкрытой ложью. Все ради того, чтоб больше никогда не слышать, как мать с дьявольской злобой шипит ей в спину, называя блядью — просто из-за факта, что ее дочь молода и красива. Впрочем, Жозефина не разменивалась — выбрала мужчину посолиднее с кошельком побольше, оставив старуху доживать последние дни в гордом одиночестве. Ни запала, ни страсти, но обеспеченная жизнь и вольность делать абсолютно все, что пожелается. Богема. Скука, серость, однообразие. У богатых тоже есть своя рутина. «Джокер» — ее губы растягиваются в ухмылке. Мужской костюм-тройка, красная помада, уложенные крашенные салатовые волосы — сейчас так модно, потому что Жозефина определяет значение слова «мода». В своем собственном фетиш-клубе она, забросив изящные ноги на барную стойку, смолит хорошие сигары и травит нехорошие шутки в то время, когда муженек снова пропадает на очередных деловых встречах. Жозефине нравятся карты, азарт и смешливое безумие, поэтому здесь она никогда не откликается на свое имя.

Все знают, что она — Джокер. И не дай Бог ей станет скучно.

— Что это за малец? — интересуется Джокер у администратора, делая большой глоток вермута. — Музыкант, госпожа, — тут же отзывается подчиненный, косясь на высокого худого юношу. Жозефина прищуривается, потирая подбородок, словно пытаясь что-то вспомнить. — А кто его нанял? — Вы. Позавчера. Наверняка бы она запомнила того странного молодого человека, что в обмен на выпивку согласился сыграть в русскую рулетку. Запомнила, если бы не была так пьяна. Неду чудом выпал шанс попасть сюда — он человек не того ранга и достатка, чтоб иметь возможность регулярно появляться в популярных у высшего света местах. Ему просто хотелось немного подзаработать, покружить среди городского бомонда и, возможно, хоть на секунду прикоснуться к старинному резному роялю белого цвета. Но он не знал, что потерять голову так просто. Русская рулетка — винтажный револьвер, одна пуля и гора адреналина. Развлечение для избранных, игра не то с судьбой, не то с теорией вероятности. Приставляешь холодное дуло к виску, жмуришься, неуверенно спускаешь курок, а в людских глазах плещутся страх и восторг. Крути барабан раз за разом — ты в каждом движении уже слышишь эхо оглушающего выстрела. Нед чувствует, как бешено колотится его сердце. Нед ощущает, как пространство вокруг него уменьшается, а затем пропадает вовсе, утопая в зловещей улыбке пьяной прекрасной женщины. Голубые глаза Жозефины горят от восторга. Именно сейчас она пахнет дорогими духами, алкоголем и смертью — алым пятном на белоснежном рояле. — А ты отчаянный парень, — мурлычет Джокер. — Прям как…

Как дуэлянт на сатисфакции, как игрок за карточным столом, как приговоренный на плахе.

Но его кровь попадает только на ее губы. В серебряной спальне, на кровати с угольно-черным постельным бельем. Нед давит смешок, в котором, впрочем, нет ни капли веселья — больше походит на какую-то легкую панику. — Ты точно не против? — удивительно робкий вопрос виснет в спертом воздухе и остается без ответа — Жозефина лишь нагибается и посильнее прикусывает чужой язык, чтоб тот не молол чепуху. Сильные руки на талии, неуверенные поцелуи в шею, «Ты мужчина или тряпка?!» — злое, нетерпеливое и возбужденное. Джокеру не нужны ласки и не нужна любовь. Ей так мерзко и так хорошо одновременно — парень раздражает ее своей размеренностью настолько, что она совсем немного пытается его задушить, но при этом ей уже совсем не хочется останавливаться. Размазанная подводка, кремовое бра, тяжелое дыхание. В мире не существует больше ничего, кроме ее мраморной кожи и его каштановых волос. — Разве вы не помните, госпожа? — мягко интересуется администратор. — Ни капли, — беспечно пожимает плечами Жозефина, наслаждаясь то ли нежным гласом рояля, то ли его музыкантом.