The Other Side

I. «Я понимаю, что теперь ничего не вернуть назад, но, умоляю, дай мне ещё один шанс, и я успею тебя спасти, я не опоздаю». Изабель находит Джейса в спальне брата. Она осторожно пробирается к кровати, стараясь не наступить ни на один из стеклянных осколков — единственное, что осталось от настенных часов. Она молча садится на кровать и кладёт руку на его предплечье. — Ты не виноват, — звучит необдуманно, спустя пару часов, тихим шёпотом. Вэйланд никак не реагирует, вырывает руку и сжимает подушку, от которой ещё пахнет шампунем парабатай. Изабель сидит с ним до глубокой ночи, пока он сам не прогоняет её. Оставшись один, он осматривает спальню, будто сквозь толщу воды. В груди неприятно колет от нехватки воздуха. Он сворачивается клубком на постели и утопает в собственном бессилии. II. «В твоей комнате безумно грязно, мы должны встретиться, чтобы ты выслушал очередные возмущения по этому поводу». К тому моменту, когда Изабель возвращается в спальню Алека, в ней уже царит идеальная чистота. Вэйланд всё также лежит на кровати. От чистой простыни пахнет порошком, лавандой и мятой. Джейс старается дышать глубже, но уже не чувствует ни резкого, ни едва уловимого запаха парабатай. — Хочешь, я приготовлю что-нибудь сладкое? — девушка не настаивает, в столовой всё уже давно приготовлено и, более того, испробовано. Саймон сказал, что вкуснее ничего в жизни не ел, а Клэри обиженно фыркнула. Разве её пирог был так плох? — Что? — Вэйланд отрывается от подушки и смотрит на сводную сестру с нескрываемой усталостью. Иззи поджимает губы. — Говорю, может, мне что-нибудь приготовить? — Не стоит, я не голоден. III. «Ты обещал, что никогда не оставишь меня, неужели ты солгал?» Джейс чувствует, что сходит с ума. Руны на его теле горят и чешутся, он буквально в кровь сдирает кожу, чтобы успокоить нечто, рвущееся наружу из самой сердцевины его существа. Магнус приходит спустя неделю. Он мрачен и серьёзен, говорит что-то о принятии и дальнейшей жизни. Вэйланд не в порядке, но уверяет мага в обратном, тот всё равно не верит, обещает помочь. — Не нужно, — Джейс не замечает, как вновь начинает чесать руну, некогда соединяющую две души в одно целое. — Я справлюсь сам. Бейн вздыхает, подходит ближе. Касается тёплыми пальцами его лба и мир вокруг начинает кружиться, а после проваливается во тьму. IV. «Я вижу тебя каждую ночь, но к утру вновь остаюсь один». — Ты в своём уме? Возмущенный крик Алека разрезает тишину. Джейс вздрагивает, а после с глупой улыбкой смотрит на своего парабатай. — Не нужно так кричать, я всё прекрасно слышу, — Вэйланд знает, чем ему грозит такая дерзость, но не может остановиться, видя, как быстро Лайтвуд сокращает расстояние между ними. — Это был всего лишь очередной демон. Чего ты так завёлся? — Он чуть не забрал тебя с собой, — Алек наклоняет голову, разница в росте позволяет ему смотреть на сводного брата сверху вниз, Джейсу приходиться поднять голову. — Ты слишком занудный. — А ты — безрассудный. — И я тоже тебя люблю, — фыркает Вэйланд и злость, бушующая внутри Александра, постепенно сходит на нет. Он закатывает глаза и молча разворачивается, покидая безлюдную улицу. — А я? — слышится вдогонку возмущенный голос Джейса, но Лайтвуд не оборачивается, усмехается, продолжая идти. — Мне что, одному заметать следы? — Ты накосячил, тебе и исправлять, — через плечо бросает Алек, и Вэйланд возмущенно сопит. — Алек! — зовёт он, но парабатай не обращает никакого внимания. — Алек! Джейс подрывается на кровати, имя застревает в горле огромным комом слёз. Он сжимает подушку в руках, тяжело дышит, а после вышвыривает её на пол. Вслед за этим летит одеяло, вторая подушка и всё, что только попадается ему под руку. V. «Я не справляюсь без тебя, ну же, приди и помоги мне заглушить эту боль. Спаси меня». Изабель повышает голос, пытаясь вразумить его, донести одну простую мысль: рисковать собой из-за того, что он м ё р т в слишком глупо. — Подумай, каково будет нам, если мы ещё и тебя потеряем, — Лайтвуд отводит взгляд, её слезящиеся глаза и громкие вдохи на время отрезвляют. Джейс понимает, насколько беспощаден по отношению к близким, которым невольно приходиться быть сильными, в то время, как он упивается своим горем. — Прости, — Вэйланд обнимает сестру, чувствуя, как та прижимается сильнее, прикрывая глаза. Его футболка мокнет в районе груди, следы от туши въедаются в ткань. После он пытается смыть её, но в итоге, устав, просто выбрасывает в помойное ведро. VI. «Мне бы хватило всего одного твоего взгляда, чтобы вновь почувствовать себя живым». Магнус возвращается в Институт спустя ещё пару недель. Он выглядит гораздо лучше, чем в их последнюю встречу. Яркий макияж привлекает к себе внимание. Джейс рассматривает тёмную подводку вокруг глаз, невольно усмехаясь. Под его глазами виднелись только синяки, а под глазами мага блёстки, отдалённо напоминающие звёздное небо. — Есть одна терапия, — начинает Бейн, он в подробностях рассказывает о том, что в силах сделать, и, к сожалению, среди всего словесного потока не проскальзывает идеи спасения Алека, потому что, чёрт возьми, пора смириться, что это н е в о з м о ж н о. Джейс пожимает плечами, серьёзно обдумывая идею Магнуса. — Это будет всего лишь проецирование твоих воспоминаний о нём. — Значит, я буду видеть лишь только то, что сам пожелаю? — Формально, это так. Вэйланд опускает взгляд. В голове странно пусто. Врачи уже приходили к нему. «Однако осмотр показал, что температуры у него нет, ничего не болит, и страдает крестник только одним — желанием срочно умереть».* — Я, если что, свяжусь с тобой. VII. «Я знаю, ты бы не хотел, чтобы я опускал руки, но…» — Джейс, — испуганный голос Фрэй оглушил своей пронзительностью. Он слышит звонкое цоканье каблуков. — Джейс, ты ранен! Клэри опускается перед ним на колени. Он одной рукой зажимает рану, а во второй всё ещё сжимает клинок. — Где твоё стило? — Не знаю, — Вэйланд смотрит на то, как кровь продолжает просачиваться сквозь плотную ткань и пальцы. — Руны не помогут. Стрела была отравлена. — Я сейчас же позову на помощь. VIII. «Что началось необыкновенным образом, должно так же и кончиться»**. «Срочно в реанимацию. Где главврач? У него нет документов? Разберитесь с этим». Джейс слышит чужие разговоры сквозь громкий шум воды. По крайне мере, ему кажется, что это шум воды. Голоса раздаются со всех сторон: и женские, и мужские. Последнее, что он помнит, это испуганные глаза Фрэй, когда она вернулась к нему. Среди всего прочего, что могло бы произойти, произошло только то, что произошло. «Что это? Баптистский символизм? Или все же мы стрижем слишком коротко?»*** Он вновь засыпает. Он видит Алека. Прозрачного, еле живого, но даже в таком состоянии, его улыбка всё ещё способна согревать. IX. «Так что прошу, не осуждай меня за проявленную слабость». Врачебная этика не позволяет говорить лишнего и не позволяет отмалчиваться. Всегда, когда дело касается смерти, будь то несчастный случай или добровольная эвтаназия. — Мы сделали всё, что было в наших силах… Они пожимают плечами, разводят руками и смотрят по-настоящему печально, заглядывая в душу и выворачивая её наизнанку. —…но, к сожалению, яд попал в кровь… Это не имеет ни малейшего значения. Ни место, ни время, ни причина — сухие факты, не облегчающие страдания. —…примите наши соболезнования. X. «Я всё ещё нуждаюсь в тебе и мне так много всего нужно тебе сказать». Джейс чувствует необходимость идти вперёд. По пояс в траве, сквозь шум ветра, в лучах весеннего солнца, он скорее второй раз умрёт, нежели позволит себе остановиться и перевести дыхание. «Ведь мы не умираем, утрачивая то, что составляло смысл нашей жизни».**** Он точно знает, что его ждут. Там, на границе сознания, где начинается неизвестность и кончается целостность внутренней ситуации, где голубизну отлива золотят солнечные лучи. Там, где безмятежность берёт своё начало. Его ждут уже неизмеримо долго. Джейс выступает вперёд… …солнце слепит своей яркостью, глаза не сразу привыкают, но потом… …Алек улыбается и обещает, что больше не оставит его одного.