Надёжный, как швейцарские часы

***

Великолепный план, Уолтер. Просто охуенный, если я правильно понял. Надёжный, блять, как швейцарские часы. (с) Большой Лебовски

      В большом просторном кабинете было так светло и солнечно, что у Рика на губах невольно расцветала улыбка. Он сидел рядом со столом врача и вертел в руках мятый талончик, представляя себе, что скоро, как совсем потеплеет, он отправится на юг, к морю. Офисная работа, хоть и была любимой, немного поднадоела. Хотелось насладиться видами высоких пальм, вкусом ароматного кокосового молока, принять солнечные ванны, чтобы бледная кожа немного озолотилась загаром…       — Вы правильно сделали, что пришли на осмотр, — сказал пожилой доктор, поглядывая на мужчину через очки с толстыми стёклами.       — Начальство каждый год обязует, — пожал плечами Граймс и тихо хмыкнул — его врач походил на филина из-за этих нелепых окуляров.       — Вчера пришли ваши анализы. У меня есть записи прошлых осмотров, и нынешний несколько отличается от них. А потому мне нужно задать вам несколько личных вопросов.       Омега поёжился на стуле, предчувствуя нечто не слишком приятное, но все же согласно кивнул. Такое дело — если хочешь быть уверен в своём диагнозе, придётся отвечать честно, как на допросе.       — У вас есть супруг или постоянный партнёр?       — Нет, — пожал плечами Рик и вздохнул. Теперь он понял характер этих «личных вопросов».       — Эх, молодёжь! В тридцать два, и без альфы… — как Граймс предполагал, врач удрученно покачал головой и пробормотал: — Небось, и половой жизнью не живёте?       — Отчего же? — обиделся мужчина и кинул взгляд на своё отражение в зеркале, что висело напротив. Разумеется, он не был Аполлоном, но приятная внешность, вкупе с ярко-голубыми глазами и необычными волнистыми волосами, привлекала многих. — В карточке же написано, что лет десять уже не девственник.       Доктор поцокал языком и, поправив очки, вечно сползающие на переносицу, начал что-то рьяно строчить в карточке Граймса. Последний уже пожалел, что припёрся именно в эту клинику. Работники тут были опытны, но ужасно дотошны, как и полагалось быть старомодным пожилым людям. Что им стоило поставить свою печать на справке «к работе годен» и отпустить молодого здорового омегу на волю?       — Судя по всему, скоро у вас начнется важный период. Это очень серьёзно, тем более в вашем возрасте!       Рик с трудом сдержался, чтобы не закатить глаза и не рассмеяться. Очередной докторишка начинает втирать ему то, что омеге необходимо найти себе осеменителя, который, при удачных обстоятельствах, женится на бедняге. И не поймут ведь, идиоты, что нынешняя молодёжь не стремится стать свиноматками и обзавестись оравой вечно орущих и плачущих детей. Да и не встретился ему еще «тот самый» альфа, что смог бы стать достойной парой.       Реалии их небольшого городка были таковы, что альфы совсем обленились. Они уже не чувствовали в себе необходимость создавать семью и заботиться о своих парах. Многие так и вовсе подрабатывали где-нибудь на стройках, а по вечерам сосали пиво в барах и искали себе шлюшку на ночь. Омеги же стали массово получать образование и заниматься собой.       Поначалу это были вынужденные меры, но вскоре им удалось добиться равноправия во всём, что в корне сменило отношение к омегам, как к слабому полу. Разумеется, не все альфы были так плохи. Многие, не чувствуя себе конкуренции, двигались высоко по карьерным лестницам и становились кумирами для остальных. Но «принцы» выбирали для себя только лучших омег, помоложе, да покрасивее. Не стоило и говорить, что отличных трудяг-альф «столбили» практически с младенчества.       Рик относился к тем омегам, что не стали дожидаться, пока их выберут из толпы и отведут под белы рученьки к алтарю. Благодаря отцу, Граймс получил отличное образование и пробился в хорошую адвокатскую контору. Видя каждый день несчастных и обманутых собратьев-омег, которых обрюхатили недобросовестные альфы и отказались от ребенка, мужчина и вовсе не горел желанием обзаводиться партнёром. Ему было достаточно секса со случайными альфами, которых весьма легко подцепить в барах.       Иногда у него складывались легкие, ничего не значащие отношения, и, когда интерес друг к другу иссякал, мужчины расставались друзьями. В общем, Рик был симпатичным омегой, который не тешил излишних надежд, занимался собой и вовсе не планировал ничего сверхъестественного.       — Кхм, — сердито кашльнул врач, привлекая к себе внимание. — Вы знаете, что это ваш последний шанс обрести дитя? Если омега до тридцати ни разу не беременеет, организм начинает перестраиваться, и вы станете бесплодным.       Судя по удивлённому лицу Рика, доктор понял, что «молодые омеги совсем заучились и забыли своё истинное предназначение». В чём-то он был прав, ведь оглашенный вердикт для Граймса был провозглашён впервые. Мужчина растерянно посмотрел на доктора и запустил пальцы в свои волосы. Как?..       — То есть, это мой последний шанс? — сердце начало биться быстрее, и Граймс, будучи истинным юристом, принялся искать выход из этой ситуации. — А если я встану в очередь на усыновление ребенка? Я слышал, что некоторые пары могут отказаться от младенца, если не могут прокормить его.       — Отказаться от ребёнка? В нашем городе такой случай произошёл лет пять назад. Сами понимаете — сироты и минуты таковыми не остаются, ведь на усыновление выстраиваются очереди… — проговорил доктор. Он поднял указательный палец вверх и нравоучительно добавил: — А всё потому, что такие молодые люди, как вы, всю жизнь развлекаются в своё удовольствие, а к сорока годам спохватываются, что им нужен наследник. Альфам-то не проблема найти себе пару, но вот омеги частенько встречают старость в одиночку, так и не услышав топот маленьких ножек в своём доме…       Это прозвучало довольно странно и страшно. Для Рика, еще не задумывающемся о потомстве, так и вовсе — шокирующе. Он понимал, что не готов сейчас становиться родителем, но судьба складывалась так, что ему приходилось принимать решение в сжатые сроки. Выходит, что грядущая течка должна стать решающей в его жизни. А Граймс наивно надеялся, что на этот раз она пройдёт поскорее, так как этот период нёс в себе не слишком приятные аспекты — приходилось пить противозачаточные и обильно обливаться парфюмом, чтобы не привлекать к себе излишнее внимание голодных альф.       — Вижу, что посеял зерно сомнений в вашу голову, — проговорил врач, и его враждебный тон сменился ласковым, почти отеческим. — Я понимаю, что вам сложно принять подобное решение. И всё же, если вы хотите разобраться с этим немедленно, я дам вам визитку одной замечательной клиники.       — Клиники? — растерянно ответил Рик и взял тонкими пальцами маленький картонный прямоугольник с телефонными номерами. — А, искусственное оплодотворение…       — Верно. В остальном хочу вас обрадовать — здоровье у вас потрясающее. Если нет вопросов, то вот ваша справка! — врач-филин весело жмакнул печать на документ, с которым пришёл Рик, и отдал его огорошенному омеге.       Мужчина поблагодарил доктора и вышел из кабинета. Он даже не заметил, как добрался до дома и обнаружил себя в излюбленном кресле, замотанным в теплый шерстяной плед с заметными проплешинами. Это был последний подарок отца — уверенного в себе крутого альфы-юриста, перед которым трепетали едва ли не все омеги.       Отца не стало два года назад. Он, как и Граймс-младший, не торопился с заведением потомства, а потому обзавёлся парой в сорок пять. Своего второго родителя Рик почти не помнил — папа покинул этот мир, когда крохе не исполнилось и десяти — что-то пошло не так во время сложной операции. Альфа с тех пор растил его в одиночку, но омега никогда не считал свою семью неполноценной. Однако время брало своё, и, едва Рику стукнул четвертый десяток, постаревший родитель ушёл в мир иной, оставив своего сына совершенно одного в этом мире.       Вот уж чего Рик не пожелал бы своему ребёнку! Мужчина всё еще терзался сомнениями. С одной стороны — он не чувствовал в себе потребность произвести на свет дитя. С другой — понимал, что если он помедлит, то может остаться один-одинёшенек в этом мире. В конце концов, смазливая внешность — это ненадолго. Здоровье тоже. Да и у него не так много денег, чтобы обеспечить себе безбедную старость. А что будет, если через год-два он потеряет всякое желание к сексу? На данный момент это была одна из немногих радостей в жизни омеги, которая заметно поднимала настроение.       Но он не раз читал о том, что, когда у омег прекращаются течки, то они теряют всякий интерес к сношениям, толстеют и становятся невыносимыми занудами.       А если он не полюбит своё дитя?       — Тогда я откажусь от него в пользу любящей пары, — ответил сам себе Рик, задумчиво глядя в окно. — И продолжу жить, как раньше. Организм и не заметит подвоха.       Терзаемый сомнениями, он решил выяснить как можно больше о том, как протекает беременность, и какие подводные камни она скрывает. Нужно было взвесить все «за» и «против», и он, как самый настоящий юрист, приступил к делу немедля. Набрав номер клиники, что посоветовал терапевт, он вздохнул и мысленно стал прокручивать в голове вопросы, которые следовало задать.       — Алё? — раздался хриплый голос на том конце провода.       Он явно принадлежал альфе, решил Рик. У омег нотки в голосе намного мягче, да и отвечают они вежливее.       — Я, — запнулся мужчина, но после взял себя в руки и продолжил: — расскажите мне про ваши услуги.