Вода под мостом / Under the Bridge

Глава 1 Касательно гастроскопов — Да, кстати, а что такое гастроскоп? Было время завтрака, и Гайка Хэкренч читала свежий выпуск «Технофила», как обычно, доставленный специальным курьером. Её внимание в основном было сосредоточено на глянцевых страницах, всё еще теплых после типографского пресса, в то время как сжимавшая ложку правая рука переносила содержимое тарелки ей в рот. Изобретательница была слишком поглощена чтением и не заметила, что миска давно опустела. Чип понимал, что пробить эту стену можно было только а) воззвав к её великодушию или б) дав ей возможность проявить себя. — Гастроскоп, — ответила Гайка, — это гибкая оптоволоконная трубка, которую вводят в кого-нибудь, чтобы посмотреть, что у него внутри. Чип молчал, ожидая, что она дополнит это утверждение каким-нибудь вежливым вопросом, вроде: «К чему этот разговор о гастроскопах, Чип?» Этого не произошло. Дейл поднял глаза от тарелки, посмотрел на Гайку, потом на Чипа, и молча покачал головой. — Я спросил об этом, поскольку на прошлой неделе одну такую штуку похитили из больницы, — не отступал Чип. Выдержав очередную бесполезную паузу, он продолжил. — Из одной из человеческих больниц на Ист-Ривер. Дверь склада была заперта, но на потолке обнаружили свежепроделанную дыру, судя по размерам, мышиную. Зачем животному понадобилось красть человеческий гастроскоп? — Думаю, кто-то ищет кого-то внутри кота, — медленно произнес Дейл. — И как только они найдут его, они вернут прибор на место. — Дейл, тебе думать не больно? — обеспокоенно спросил Чип. — Что скажешь, Гаечка? Но Гайка как раз дошла до разворота, на котором был изображен вид в разрезе линейного ракетного двигателя с внешним расширением, поэтому Чипа она не услышала. — Не старайся, Чиппер, — печально изрек Рокфор. Решив, что, раз Гайка по-прежнему как бы ест, она всё еще голодна, он налил ей в тарелку еще одну порцию завтрака — сырной каши в сырном соусе. Теперь ложка Гайки не стучала по тарелке, а шлепала, и это был единственный признак того, что теперь она ела по-настоящему. Австралиец в притворной печали покачал головой и положил мягкую, но массивную для мыши ладонь на макушку изобретательницы. Никакой реакции. — Она покинула нас и вернется еще не скоро. Недаром её отец обычно прятал «Технофила», пока она не поест. — Можно мне добавки? — попросил Дейл, протягивая Рокки миску, и тот налил ему еще одну порцию. — Осторожно! Ты еще потолстеешь! — назидательно произнес Чип, сделав неприятное ударение на слове «еще». — Я не толстый! — Толстый! — Не толстый! — Толстый! Они продолжили в том же духе. Вжик закрыл глаза и что-то прожужжал Рокфору. — Да, Вжик, — ответил тот. — Кажется, мы с тобой остались одни… Рокки запнулся, пронзенный от позвоночника до усов холодной и до боли знакомой дрожью. Повинуясь инстинкту, он бросил взгляд на ближайший водоем, которым в данном случае была раковина, но ничего необычного не увидел. «В раковине не мог быть перископ. Это было бы глупо…» — подумал он и усмехнулся про себя, тем самым совершив свою первую крупную ошибку за день. * * * Юрген резко дернул гастроскоп вниз и мрачно произнес: — Еле успел. Он был среднего по мышиным меркам размера, худощав и носил такой же белый свитер и черные штаны, что и вся его команда. Только белая капитанская фуражка, сейчас надетая задом наперед, чтобы козырек не мешал смотреть в окуляр, выдавала в нем командира подводной лодки «Альбакор ». Выпрямившись, он поправил фуражку и повернулся к Бледной Мыши. — Не думаю, что он его увидел. Юрген не знал её настоящего имени. Высокая как для мыши-самки, почти с него ростом, с длинными серыми волосами, белым мехом и розовыми глазами, она была довольно-таки привлекательной, если не учитывать ауру разрушения и смерти. Её наряд состоял из черного водолазного костюма и такого же цвета накидки, доходившей до талии. Пристегнутая к середине воротника, она закрывала левую руку, спину и правое плечо, оставляя правую руку мыши свободной. Завершала картину дыхательная маска, сейчас сдвинутая на макушку. Учитывая, что именно она спроектировала и построила «Альбакор», её бессменный водолазный костюм отнюдь не способствовал укреплению морального духа. Юрген никогда ей об этом не говорил. — Если даже увидел, то сочтет это мимолетным воспоминанием о службе в морской авиации во время войны, — ответила она. — Как долго мы можем здесь оставаться? Юрген вздохнул. До сих пор Бледная Мышь никогда не принимала плохие новости близко к сердцу, но никто не хотел быть первым, кому удастся вывести её из себя. — Мэм, у нас осталось 5% от максимального запаса воздуха. Я предлагаю как можно быстрее покинуть канализацию для его пополнения. Мы можем вернуться потом, если пожелаете. Бледная Мышь раздраженно вскинула уши. — Мы можем всплыть в любой момент. — Мэм, — сухо отчеканил Юрген, — тем воздухом мы дышать не хотим. Находившиеся на мостике члены экипажа яростно замотали головами в знак согласия со своим капитаном. Спустя несколько долгих секунд Бледная Мышь неохотно отвернулась. — Хорошо. Поступайте так, как считаете нужным. Оживившийся Юрген кивнул и дотронулся до козырька фуражки, после чего повернулся к замершему в носовой части в ожидании приказа молодому офицеру-летучей мыши. — Мистер Фентон, можете возобновить активный пингинг! — Слушаюсь, сэр! — отсалютовал Фентон и повернулся лицом к звукопроницаемой панели в передней части мостика, рядом с местом рулевого. — ПИНГ! — проорал он и какое-то время подождал, прислушиваясь. — ПИНГ! — Убрать гастроскоп. Продуть цистерны один и четыре. И давайте попытаемся на обратном пути избежать столкновения с аллигаторами . Основу «Альбакора» составлял водонагреватель с приваренной к нему носовой частью и установленным на корме водометным движителем, собранным из деталей старой стиральной машины. В отличие от обычных субмарин, у «Альбакора» был полностью закрытый мостик, служивший центром управления (эту путаницу в терминах Юрген склонен был объяснять тлетворным влиянием сериала «Звездная муть»). От носа судна до вершины передней части мостика, а так же по бортам и по днищу от мостика до носа простирались ряды пильных зубцов, служившие для разрезания рыболовных сетей и придававшие черному судну смутно знакомые очертания . Сейчас из его носа и кормы вылетели пузыри воздуха, и лодка плавно отделилась от дна канализации, надежно скрытая от посторонних глаз вязкой и мерзкой водой. — Вперед машина, одна треть мощности. — Есть вперед одна треть! — Очень хорошо. Бледная Мышь наблюдала за происходящим со смесью гордости и печали. Каждая команда и каждое действие вдыхали жизнь в её творение, но при этом она понимала, что Юрген управлял и использовал её изобретение гораздо лучше, чем она могла и когда-либо сможет. И что его экипаж послушается, а её — нет. «Возможно, это оттого, что от него исходит желание жить, — подумала она, — или еще что-то в этом роде…» — Мистер Калверт , убедитесь, что наше текущее местоположение отмечено на вашей карте, — распорядился Юрген, несколько повысив голос. — Слушаюсь, сэр! — ответил Калверт, молодая белка. Скорее всего, целью этого приказа было убедить её, что задача их миссии выполнена. Но было слишком очевидно, что у мистера Калверта всё было под контролем, что Юрген знал это, и что команда предназначалась в первую очередь для её ушей. Осознание того, что перед ней пример сообщества, в которое она не входила и входить не может, нахлынуло на Бледную Мышь вместе с рокотом разработанных ею двигателей, которые, гудя от напряжения, вращали построенную ею турбину в сконструированном ею же водометном движителе и медленно двигали построенный ею корабль вперед. — Мистер Юрген, я буду в отсеке для медитаций. Капитан почтительно кивнул. Бледная Мышь развернулась на пятках, от чего накидка эффектно зашелестела, и вошла в круглый подъемник, который начал автоматически опускаться. Свет из помещения внизу осветил её, от чего она стала выглядеть еще более зловещей. Разумеется, именно в этом и заключался смысл. «Это всегда смешанное чувство, не так ли? — подумала она. — Радости всегда сопутствует печаль… Нет, неправда! Есть одна вещь, которая приносит мне незамутненное удовольствие…» Мысль о цели, которой она добьется уже очень скоро, отобразилась на лице Бледной Мыши. Увидевший её улыбку Калверт побледнел, и несколько недель его мучили кошмары. Глава 2 Завтрак и Храм Ненависти Дочитав последнюю страницу статьи «Страсть к технике — это здраво и нормально», успокоенная Гайка подняла голову и с удивлением обнаружила, что сидит за столом одна, а Рокфор готовит второе блюдо завтрака. Она чувствовала легкий голод, поэтому стала ждать продолжения банкета, удивляясь тому, что остальные ушли так быстро. — Первое было превосходным, Рокки, — сказала она. — Я бы могла две порции съесть. Что ты сейчас готовишь? — Обед, дорогая. Гайка заморгала, переваривая услышанное. — Господи! Только не говори, что я отключилась. — Не скажу, — помотал головой Рокки. — Я что-нибудь пропустила? Австралиец повернулся к ней и торжественно провозгласил: — Ты обручилась! — Э-м-м, это я бы запомнила, — ответила Гайка бесцветным голосом. — Я почти уверена. Рокки ухмыльнулся и перевернул сырную оладью. — Чип думает, что кто-то из зверей украл гастроскоп. — Из человеческой больницы? — переспросила Гайка. Чип очень переживал по поводу преступлений, совершенных животными против Людей, опасаясь, что в ходе расследования очередного странного дела Люди узнают о развивающейся буквально у них под ногами цивилизации животных. Встревоженный Рокки обернулся. — Именно. Что-то знакомое? — Да нет, просто это странно. В смысле, его мог украсть кот, чтобы заглядывать в мышиные норы, или что-то в этом роде, но… — она замолчала и о чем-то задумалась. Рокфор только плечами пожал, зная, что как только у нее появится идея, она им сообщит. * * * Комнату для медитаций Бледной Мыши Юрген называл про себя Храмом Ненависти. Её стены были увешаны изуродованными фотографиями и плакатами в натуральный размер, изображавшими одно и то же обезображенное лицо. То и дело встречалось одно и тоже имя, написанное вверх ногами стекающей на пол красной краской, каждый раз на одну букву короче. Хозяйка комнаты стояла перед зажатой в гидравлическом прессе пластмассовой фигурой в натуральный размер, наблюдая, как медленно сходящиеся пластины сдавливают и курочат манекен. В определенный момент голова манекена выскочила из паза и, подобно зажатой двумя пальцами арбузной косточке, пролетела через всю комнату. Немец рефлекторно выставил перед собой руки и поймал её, поранив когти. — Проклятье! — пробормотала Бледная Мышь себе под нос. — Слишком быстро… Капитан «Альбакора» сунул пластмассовую голову под мышку и вежливо откашлялся. — Простите, что прерываю… — Юрген, у меня их осталось лишь около дюжины. — Значит ли это, что вскоре мы снова отправимся в Орландо ? — Нет. Уже очень скоро они мне не понадобятся, — она улыбнулась в предчувствии долгожданного умиротворения. — Возможно, даже раньше, чем вы думаете. Бледная Мышь обратила взгляд розовых глаз на немца. — Хорошие новости? — Мистер Фентон засек приближающееся судно. Звериное, не человеческое. Мы можем перехватить его в течение часа. Губы его собеседницы медленно растянулись в улыбку, и наученный долгим опытом Юрген внутренне содрогнулся. «Крики и ужас ни в чем не повинных пассажиров неизбежно заставят мою подружку прибыть на место нашей предопределенной судьбой встречи…» — подумала она и сказала вполголоса, указав на торчащую из пасти пресса искореженную пластмассу: — Провидение на моей стороне. — И нам не нужно будет рисковать, атакуя их базу, — добавил Юрген, — в противном случае мы бы наверняка потеряли часть команды. Бледная Мышь поморгала, после чего повернулась к Картотечному Шкафу Судьбы и, достав оттуда папку, протянула Юргену один из хранившихся в ней листов. — Прежде, чем всё начнется, я хочу, чтобы вы прочитали это. Юрген пробежал глазами текст, оказавшийся психологическим профилем. — «Приступы депрессии, склонность с головой уходить в работу, боязнь близости…» — прочел он и вежливо поинтересовался: — Вы побывали у психиатра? — Это о мишени! — зло ответила мышь, вырвав листок у него из рук. Юрген комично хлопнул себя по лбу и усмехнулся про себя. Он протянул ей голову манекена, но внезапно озадаченно нахмурился. — А знаете, это немного похоже на вас… — Не будьте дураком! — Смотрите-ка! Вы носите на голове водолазную маску, а здесь… — Между нами нет ни единого сходства. Нас не связывают ни слова, ни мысли, ни дела. Мы отличаемся по всем возможным параметрам поведения, как горошина и голубь. Она — одно лицо, я — другое. Она — наковальня, я — молот. Она испорченный, холеный, слабый, гнилой, рыхлый чугун, а я — закаленная огнем сталь. Она — галька, я — гора. Она — бацилла чумы, я — антибиотик. Она — электрон, я — позитрон. Нет, разумеется, у нас имеется некоторое поверхностное сходство, как то количество ушей, глаз, биологический вид. Но она антитезис, а я — тезис, нет, я — НЕМЕЗИДА! Призванная избавить землю и космос от кое-чьего отравляющего всё вокруг присутствия!.. Извините, я не собиралась кричать. — Всё в порядке, вы не кричали. — Мне показалось, кричала. — Нет-нет, вы просто сменили тональность голоса, — заверил собеседницу Юрген. Потом, нахмурившись, пристально осмотрел пластиковую голову и медленно кивнул. — Разумеется, вы абсолютно правы. Сейчас, когда мои глаза привыкли к свету, я вижу, что никакого сходства и впрямь нет. — Ни малейшего! — Взять хотя бы слабый подборок и пустые глаза. — Ха-ха! — Ха-ха! — делано засмеялся капитан. В его ушах всё еще стоял отзвук слова «Немезида». — А эти дурацкие очки! А волосы — как вымоченная в краске метла! — Вам такой стиль идет, — неосторожно заметил Юрген, — но этот желтоватый оттенок… — Из какой бутылки его взяли, интересно знать! — Скорее всего, из тесторовской ! — Ха-ха-ха! Такой веселой Бледную Мышь Юрген еще не видел, поэтому решил задать деликатный вопрос. — Не подумайте, что я не готов возложить свою жизнь на алтарь вашей мести, но всё-таки, что она вам сделала? Бледная Мышь моргнула. — Вообще-то, мы ни разу не встречались. Взгляд Юргена скользнул по страшно изуродованным изображениям, наполнявшим комнату. — По-о-онятно! — протянул он с широкой, застывшей улыбкой, и его уши встали торчком, когда он увидел, как Бледная Мышь берет и пристраивает на плече в положении для стрельбы оружие собственной разработки — Почти Без-Чтоб-Его-откатное орудие 22-го калибра. Юрген нервно оглянулся в поисках мишени и, вовремя вспомнив о голове у него в руках, поставил её на постамент и пригнулся. Бледная Мышь быстро прицелилась и спустила курок. Боек ударил в периферическую часть донца патрона кольцевого воспламенения, поджигая неоржавляющий капсюльный состав, после чего вступили в действие законы Ньютона. Пуля пошла вперед, латунная гильза полетела назад, одновременно взводя курок и поглощая Почти Весь Чтоб-Его-Откат. Оставшаяся отдача отбросила стрелявшую на пол, и она, дважды перевернувшись через голову, впечаталась в стальную переборку. Гильза, пуля и осколки пластмассовой головы несколько секунд рикошетили по комнате и не попали ни в кого из присутствующих только потому, что они оба распластались на полу. Комнату заполнили темный едкий дым и запах кордита. — Бездымный порох, однако, — сказала Бледная Мышь, закрыв лицо накидкой, от чего голос прозвучал глухо. — Я вас не слышу, — ответил Юрген. — Полагаю, звук выстрела винтовочным патроном 22-го калибра в замкнутом пространстве на некоторое время оглушил меня. — Говорить бесполезно, — пояснила Бледная Мышь. — звук выстрела винтовочным патроном 22-го калибра в замкнутом пространстве на некоторое время оглушил нас. — Что? — Что? Глава 3 Протяни руку и коснись кого-нибудь Единственным, что удерживало Гайку от создания сайта «rescueranger.org», было то, что её больше интересовала инженерная механика, чем компьютеры. Поэтому она и другие Спасатели пользовались доступом к Интернету, предоставленному одной благодарной мышью из публичной библиотеки. Сейчас Гайка проверяла электронную почту, танцуя по кнопкам виртуальной клавиатуры PalmPilot’a подобно Тому Хэнксу в фильме «Большой». Ей очень нравилась возможность общаться с людьми, не знавшими, что она мышь, а тем более — Спасатель. Однако, как того требовал сетевой этикет, она использовала в смайликах цифру «8», чтобы другие животные знали, кто она на самом деле. «В 1830 (-5) GH@PUBLIB.ORG писала: >В смысле, не то, чтобы мне не нравились конечные пользователи, но они >постоянно требуют эти глупые, утяжеляющие конструкцию добавления! >Вроде тормозов. Это точно! Развить максимальную скорость и так очень непросто, а тут еще они! Правда, я работаю по большей части с морскими судами, поэтому, по крайней мере, я не слышу стенаний о тормозах, но со спасательными шлюпками та же история! 8:-/ Большое спасибо за приглашение, но, боюсь, я пробуду в твоем городе очень недолго. Мне только и надо, что жестоко, с громким хрустом отомстить за причиненные мне в прошлом страдания. --WH@WoodsHoleResearch.com» Гайка хихикнула. Ох уж эти ученые. Не иначе, кто-то неправильно написал настоящее имя этой WH при цитировании. WH тоже была мышью-инженером и одним из её любимых сетевых корреспондентов. Поэтому она написала: «Очень жаль, что ты слишком занята. Как-нибудь в другой раз. Желаю удачно отомстить! 8:-) --GH@PUBLIB.ORG» Гайка была не первой, кто составил ошибочное впечатление о том, с кем познакомился через Интернет. И не последней. Глава 4 Развязка треугольника и наживление приманки На носу Судна Мышиного Регистра «Минускул » стояли две мыши, воплощения весны и юности. Она была в платье цвета солнца и с печатью грусти на лице, он — в безукоризненно сшитом выходном костюме, плохо скрывавшем обуревавшее его волнение. Сегодня прекрасная Мушка должна была сделать выбор между ним и неотесанным, но крепким молодым канадцем, путешествовавшим в каюте третьего класса. — Берти, — печально молвила она, — это одновременно самый счастливый и самый грустный день в моей жизни. Счастливый — потому что я должна выбрать Любовь Всей Своей Жизни. Грустный — поскольку вынуждена причинить боль тому, кто этой самой Любовью практически стал. Сердце одного из вас будет разбито, если, конечно, мы хотим остаться частью добропорядочного общества. — Воистину так, — иронически кивнул павший духом Берти. Чертово добропорядочное общество. Мышка подняла залитое слезами лицо и посмотрела на него. — Дело в том, что я люблю Дэвида сильнее, чем саму жизнь. Наши души как одно целое. Но знаешь, Берти, — продолжила она, улыбнувшись, — ты просто до неприличия богат, поэтому, думаю, я смогу научиться любить тебя! Сердце Берти наполнилось радостью, и он закричал: — Обними меня, дорогая! * * * В ту самую секунду, когда Берти и Мушка заключили друг друга в объятия, Юрген произнес: — Расстояние до цели сто три ярда. — Решение сто, гироскопический угол ноль, глубина шесть дюймов, — сообщил Калверт. Юрген ярды и футы недолюбливал, однако вынужден был признать, что использовавшая их ЭВМ автомата торпедной стрельбы американского образца была настоящим произведением искусства. — Четвертый аппарат товсь! — Айсбергопродуцирующая торпеда заряжена и готова, герр капитан! Айсбергопродуцирующая торпеда должна была создать небольшой кусок льда. Недостаточно твердый для того, чтобы пробить стальной корпус, но вполне подходящий в качестве алиби. — Прошу вас, мэм, — вежливо произнес капитан, отворачиваясь от окуляра. — Можете продолжать, мистер Юрген, — кивнула Бледная Мышь, чувствуя, как её вновь охватывает раздражение. Постоянные попытки немца покровительствовать ей на построенном ею же мостике начинали действовать ей на нервы, отвлекая от требовавшего всего её внимания прекрасного акта хрустящего возмездия. Она сама удивлялась тому, насколько мысль об опеке со стороны Юргена её беспокоит. Юрген, полагавший, что Бледная Мышь будет рада лично отдать команду о претворении в жизнь собственного плана, разочарованно отвернулся. — Четвертый аппарат — пли! — Есть четвертый пли, сэр! — последовал ответ, сопровождаемый громким шумом сжатого воздуха. — Торпеда пошла, сэр! — сообщил Фентон, прижавшийся ухом к звукопроницаемой панели. Стрелка циферблата в правом левом углу автомата торпедной стрельбы показывала точно с носа на корму изображенного на нем контура корабля, а значения гироскопического угла и азимута цели равнялись нулю. «Альбакор» находился прямо по курсу «Минускула», и его нос был направлен точно на нос лайнера. — Приготовиться к столкновению! — крикнул Юрген. Опустив перископ, он сел в ближайшее кресло и пристегнул ремни. Бледная Мышь прищурилась. Если она сядет, то спокойно переждет таран, но будет смотреться далеко не так эффектно. «Впрочем, я буду смотреться еще менее эффектно, летая с криками по всему мостику…» — рассудила она и поспешила занять свое кресло, располагавшееся за и чуть выше места Юргена. * * * — Айсберг по правому борту! — закричал впередсмотрящий «Минускула» и так неистово зазвонил в колокол, что усы затряслись. Но, учитывая, что был июнь, погода стояла солнечная, а вдали виднелась одна из самых знаменитых статуй мира, на мостике решили, что он шутит. Айсберг ударил в правый борт «Минускула», засыпав обломками палубу. А потом корабль налетел на установленные на киле «Альбакора» пильные зубцы. Лодка находилась под водой, но достаточно неглубоко, чтобы верхняя часть диска задела «Минускул». Удар подбросил его вверх, и он перевалился через киль субмарины, которая от толчка сдвинулась вниз и к левому борту «Минускула». Зубцы проделали в корпусе судна огромную пробоину от правого борта носовой части влево по диагонали до самой кормы, и воды Атлантического океана хлынули в машинное отделение. — БОЖЕ! — воскликнул Берти. Капитан Бэджер, проплававший больше, чем большинство членов его команды вместе взятые, мрачно изучал план-схему корабля, по которому водил ручкой старший механик Рэт. — Днище пробито, — сообщила водяная крыса, — затопление здесь, здесь и здесь. Двигатели стали. Надо было мне оставаться в реке. Шутка не удалась. — Что-то не так, — нахмурившись, пробормотал барсук. — Да, сэр, — терпеливо повторил механик. — Днище пробито… — Не в этом дело, — капитан постучал по схеме. — Айсберг ударил в правый борт, а пробоина тянется аж до левого. — Возможно, мы разрушили айсберг и напоролись на его обломок, — пожал плечами механик, которого в данный момент подробности не интересовали. Капитан удовлетворенно кивнул: — Да, мы на что-то напоролись… Мы можем спасти корабль? — спросил он, наперед зная ответ. Механик подтвердил его опасения: — Нет, сэр. Мы можем применить контрзатопление, чтобы не дать ему перевернуться, но мы тонем. — Сэр! — перебил его ворвавшийся на мостик главный стюард, мистер Моул. — Мы должны хоть что-то сказать пассажирам. Некоторые из летучих мышей уже полетели к материку. — Пусть летят, мистер Моул, — печально произнес Бэджер, и вид его беспомощно опущенных широких плеч был для Моула и Рэта страшнее заполняющей корабль воды. — Дайте команду покинуть корабль. Первыми садятся в шлюпки самки и детеныши. И свяжитесь на всякий случай с Международной Спасат… в смысле, со Спасателями. Глава 5 Приманка сработала Одна из веток дерева, в котором размещался Штаб Спасателей, была тщательно разровнена, образуя взлетно-посадочную полосу. Гайка спешно готовила свертки размером со средний рюкзак и подавала Рокфору, который привязывал их к бортам Самолета Спасателей. — Прям как глубинные бомбы во время войны! — нежно произнес он. Гайка усмехнулась. — Вот только полезная нагрузка отличается. — Именно там я познакомился с твоим отцом, дорогая, — произнес Рокки неожиданно серьезным тоном. — Я воевал как гражданин Содружества, а он сам вступил в Королевские военно-морские силы. Мы охотились за подлодками… — Я знаю, — оборвала его Гайка. Поднявшись, мышка окинула взглядом свою работу, и по её лицу скользнула печаль. Потом она повернулась к австралийцу и весело улыбнулась. — Ну, по крайней мере ты помнишь, как навешивать глубинные бомбы на патрульный самолет, — задорно сказала она, извиняясь за то, что перебила его. Рокки делано хохотнул. Веселость мышки его обмануть не могла. Из ангара выбежали Чип с планшетом и Дейл с охапкой чертежей. «Как он отыскал чертежи “Минускула”?» — подивилась Гайка. Она была практически уверена, что в её мастерской не было ни одного. — Корабль терпит бедствие в заливе, к югу от Эверрэди-Парка, — сообщил Чип на ходу, запрыгивая в Самолет. — Вода холодная, но не опасно. Самолет Спасателей представлял собой бутылку из-под отбеливателя, к которой были приделаны маховые крылья и воздушный шарик. Вместо привычных колес или полозкового шасси у него были две стрелы с присосками, в данный момент служившие якорями, не дававшими Самолету взлететь под действием создаваемой шариком подъемной силы. Гайка посмотрела на шарик. Гелий под давлением медленно просачивался сквозь латекс, из-за чего в полете Самолет Спасателей будет постепенно терять подъемную силу. По мере сдувания шарика маховые крылья будут махать быстрее, дабы уравновесить эту потерю, кроме того, после сброса привязанных Рокфором к фюзеляжу свертков самолет станет легче. Сможет ли она контролировать дифферент и подъемную силу, когда они начнут сбрасывать груз? Как её отец делал это во время службы в ВМС? Гайка вновь ощутила боль. Она до сих пор не могла выкинуть это из головы. До сих пор с головой уходила в работу, чтоб отрешиться от этого. После смерти её отца прошли годы, но она всё так же переходила на другую тему, когда кто-то из его старых товарищей упоминал о нем. Она помнила все те годы, которые прожила в одиночестве в их доме, старательно сооружая ловушки от коммивояжеров, что угодно, лишь бы сосредоточиться на чем-то другом. И хотя сейчас у нее был более продуктивный способ отвлечься, внезапно она поняла, что легче ей от этого не стало. Дейл и Чип встревоженно переглянулись. Учитывая статистику случаев, когда Гаечка была во всем уверена, задумчивость и беспокойство, с которыми она разглядывала Самолет, не сулили ничего хорошего. — Кстати, почему мы берем Самолет, а не Крыло? — поинтересовался Дейл. — Оно ведь быстрее. — Это так, — объяснил ему Чип, пока Гайка забиралась в кабину, — но Самолет может дольше держаться в воздухе на низких скоростях. Подъемные лопасти Крыла не могут долго удерживать его. Ему нужно двигаться вперед, чтобы создать подъемную силу. Крылья начали раскачиваться, и Гайка прикинула, насколько крепко держат присоски. По всему выходило, не очень. Она бы предпочла иметь в запасе чуть больше подъемной силы, но… Она подняла Самолет в воздух. Вжик с некоторым запозданием изобразил сигнальную трубу, и они провозгласили давно заученный клич «Спасатели, вперед!», которому, правда, не хватило полноты, поскольку Гайка крикнула немного невпопад. — Как думаешь, нам понадобятся все эти спасательные наборы? — спросил Рокфор, когда Самолет, неустойчиво покачиваясь, взмыл в воздух. — Они тонут довольно медленно, и к тому же обязаны иметь достаточно спасательных шлюпок. — У инженеров есть множество уважительных причин, чтобы снять с океанского лайнера шлюпки, — совершенно серьезно ответила Гайка. — Я бы сама так сделала в некоторых случаях. — Например? — вскинулся Рокки. Хотя он никогда не произнес бы этого вслух, ему казалось невероятным, что смышленая девушка, чей отец погиб, испытывая экспериментальный самолет, может столь легкомысленно относиться к мерам безопасности. — Ну, скажем, они загромождают палубу… Рокфор вздрогнул, и Гайке стало интересно, не напоролся ли он часом на что-то, торчащее из сиденья. — Скорее всего, наше вмешательство ограничится наблюдением, — пояснил Чип, — а также поиском и сбрасыванием надувных плотов отставшим. В конце концов, мы не сможем вытащить из воды тысячи мышей. — Надеюсь, я захватил достаточно чертежей, — вмешался Дейл. — Я просил тебя найти чертежи «Минускула», — медленно произнес Чип. — Что ты имеешь в виду под словом «достаточно»? — Ну, это были самые маленькие чертежи, которые мне удалось найти… — ГАЙКА! — крикнул Чип в сторону переднего сиденья. — Дейл только что согласился побыть балластом! — Не шуми, Чип, — сказала мышка, думая о чем-то своем. К тому времени, как до Дейла дошло, они уже летели над Эверреди-парком. Их взорам открылась ужасная, освещенная лучами послеполуденного солнца картина. «Минускул» погружался равномерно и ушел уже настолько глубоко, что шлюпки просто шлепались на воду. В сторону Эверреди-парка двигалась такая густая стая летучих мышей, что по ней, казалось, можно было ходить. Уличные торговцы посмотрели на выбирающихся на берег потерпевших кораблекрушение и, не сговариваясь, подняли цены на товары. — Ух ты! — прошептала Гайка. Рокки бросил на нее быстрый взгляд, и она поспешила объясниться: — Они погружаются равномерно. Корабли наиболее опасны, когда кренятся. — Как в «Приключении “Посейдона”»! — воскликнул Дейл, заработав еще один убийственный взгляд Чипа. К большому удивлению последнего, мышка сказала: — Да, хороший пример, хотя доведенный до крайности и выдуманный. Должно быть, они закачивают воду в трюм, чтобы корабль не перевернулся или не ушел носом под воду. — Хочешь сказать, они заливают воду на тонущий корабль? — поинтересовался Чип. — Да. Это называется контрзатоплением. — Надо же! — восхитился бурундук. — Просто поразительно, насколько осмысленными становятся даже самые дурацкие идеи, когда начинаешь их понимать! — В шлюпках только самки и детеныши, — мрачно произнес Рокфор, разглядывая место катастрофы в бинокль. — А это значит, что все самцы остались на борту. * * * — Спасибо, что выбрали компанию «Канард-Уайт Стар Лайнз»! — бодро произнес мистер Моул, провожая плюхнувшуюся на воду шлюпку. Еще не оправившиеся от шока пассажиры недоверчиво посмотрели на него. — Под сиденьями вы найдете дополнительные закуски! — добавил крот и вздохнул. Он даже не подозревал о том, что на борту «Минускула» было столько самок, и что многие из них были такими массивными и низкоголосыми. — Все шлюпки отбыли, сэр! — отрапортовал стюард, подавая мистеру Моулу учетную ведомость. Моул прибавил итоговое значение в ней к сумме данных других увиденных сегодня ведомостей и нахмурился. Получалось, что все пассажиры покинули судно, но он не видел ни одного самца. Ни единого! Разумеется, он не мог знать о распространенном среди пассажиров-самцов обычае иметь при себе платье и парик на случай команды «Первыми садятся в шлюпки самки и детеныши!» Он отнес ведомость на мостик, где капитан Бэджер следил за медленно кружащим над ними летательным аппаратом. — Они сигналят: «Достаточно ли у вас шлюпок для пассажиров?» — прочел он. Барсук нахмурился. — Ответь: «Конечно. За каких безумных маньяков…» * * * — «…вы нас принимаете?» Я же говорил! — не смог удержаться от комментария Рокфор. Гайка насупилась. * * * — Все пассажиры эвакуированы, капитан, — доложил мистер Моул. — Их еле хаптило на все лодки, но мы справились! Внезапно крот обнаружил себя в окружении враждебных взглядов. Зловещую тишину нарушил капитан Бэджер. — Скажите, — вкрадчиво поинтересовался он, — вы, случаем, не забыли оставить парочку шлюпок для команды этого судна? — Ой, черт… — Моул судорожно сглотнул. * * * — Они сигналят: «Надувные спасательные плоты хватит 50 мышей. Сбросим на палубу. Ха-ха». Капитан Бэджер еле слышно выругался и заставил себя произнести: — Ответьте: «Спасибо». * * * Закончив мигать светосигнальным прибором, Рокфор улыбнулся. Как прошедший войну солдат Содружества, он считал себя вправе добавить к сообщению Чипа постскриптум от себя, рассудив, что Чип чересчур скован Особыми Отношениями . — Хорошо, — заговорила Гайка, когда они зависли над постепенно исчезающей под водой палубой гибнущего лайнера. — Когда мы всё это сбросим, то резко потеряем в весе. Возможно, мы немного взлетим, прежде чем я смогу восстановить управление. Не тревожьтесь. Три пары кулаков стиснулись в благоговейном ужасе, а Вжик решил некоторое время полетать самостоятельно. Рокки схватился за вытяжной шнур. — К сбросу готов. Скажешь, когда бросать, дорогая. — Готова. Рокфор потянул шнур. Надувные спасательные плоты отделились от самолета не равномерно, а от хвоста до носа. Хвост Самолета задрался вверх, придав ему ускорение, что вызвало аэродинамическую нагрузку на крылья, развернув их навстречу зоне пониженного давления. Сорвались со своих мест и полетели вперед и вон из Самолета незакрепленные предметы, как то вставленные не в свои гнезда инструменты, чертежи Дейла и оставшиеся после периодических переделок лишние детали, которые Гаечка бросала назад на тот случай, если они потребуются позже. В скором времени они ракетой неслись вверх, при чем нос самолета был опущен так низко, что не было видно неба впереди. «Минускул» начал оправдывать свое название и, что самое тревожное (с точки зрения Гайки), начал медленно поворачиваться, когда Самолет Спасателей вошел в вертикальную «бочку». Дейл попытался схватить бумажный пакет, но промахнулся, и отчаянно завопил: — Я потерял свой обед! — Не хвались этим, парень… — попросил Рокфор, также немного позеленевший. — Так хорошо, сейчас я должна сперва восстановить дифферент от носа к хвосту, или попробовать подвигать носом? — спросила Гайка, не зная толком, обращается она к самой себе или к друзьям, которые в любом случае кричали слишком громко, чтоб услышать её. — Рокки! — отрывисто скомандовала она. — На заднее сиденье! К чести австралийца, он начал двигаться сразу после того, как метнул на нее взгляд из серии «ты, должно быть, шутишь!» Едва он перелез, нос Самолета Спасателей начал задираться. Слишком быстро! — Чип! Переднее сиденье! Чип и Дейл потратили очень много времени, сражаясь за право сидеть рядом с Гаечкой, и в итоге пришли к негласному соглашению уступить вожделенное место Рокфору. Чип уже и позабыл, когда удостаивался подобной чести. Он попытался перелезть, но самолет вдруг резко накренился, и бурундук перекатился через сиденье, вытянувшись вдоль, и упал головой Гайке на колени, уставившись потрясенной мышке в глаза. — Нам надо облегчить хвостовую часть, Дейл! — испуганно сказал Рокфор. Больше ничего, что можно было бы выкинуть за борт, не было. Дейл вынул из нагрудного кармана шоколадку и выбросил её. — Я выкинул свои сладости, — объявил он австралийцу. Тот пристально посмотрел на Дейла. «Может, ты не настолько глуп, как кажешься…» * * * — Показуха, — глядя на спасательный самолет, который, выполнив вертикальную «бочку» назад, в конце концов остановился приблизительно в тысяче футов над ними, неодобрительно пробормотал капитан Бэджер, хотя критиковать владельцев используемого тобой спасательного плота было дурным тоном. — Скотт и Вирджил ни за что не одобрили бы эту акробатику. Глава 6 Щелк! — Бог ты мой! — нахмурился Рокфор. — Я вижу наше дерево, оно вон там! — радостно воскликнул Дейл. — А я вижу подлодку вон там, внизу, — перебил его австралиец. — Видите? Примерно в трехстах футах от «Минускула», на семь часов от носа. Дейл посмотрел туда. Если б ему не сказали, что это субмарина, он бы никогда не подумал, что это может быть она. Если уж на то пошло, он вообще не знал, что погрузившуюся подлодку можно увидеть с воздуха. Но теперь, зная, что это такое, он пусть не очень отчетливо, но безошибочно разглядел среди бегущих волн длинное узкое пятно чуть более темной воды. — Но если это подводная лодка, — с сомнением произнесла Гаечка, — почему она не всплыла, чтобы предложить помощь? Они не могут не знать, что «Минускул» тонет… — Потому что сами же и отправили его на дно! — безапелляционно заявил Рокки, еле сдерживая гнев. — Это наверняка подлодка дружественных ВМС, — заметила Гайка. — Как иначе ей удалось бы так близко подойти к берегу? — Подводные лодки охотятся в ночи, — прорычал Рокфор. — Они созданы для того, чтобы подкрадываться незаметно. — Если бы они и впрямь напали на лайнер, они должны были бы уходить отсюда, — возразила мышка. — Поблизости нет других кораблей, как в конвое, которые она могла бы атаковать. — Что скажешь, Чип? — спросил Рокки. — Знаешь, Чип, — мягко произнесла изобретательница, — тебе будет гораздо лучше видно, если ты уберешь голову с моего колена. — Подлодка? — переспросил Чип, резко выпрямляясь. — Думаю… Позднее он утверждал, что собирался согласиться с Рокфором, но это могло быть потому, что слова австралийца получили еще одно, совершенно неожиданное подтверждение. * * * — Кажется, им удалось справиться с управлением. Скорость почти на нуле, — сообщил наблюдавший за происходящим в зенитный перископ Юрген, подкручивая ручку вертикального наклона. — Может, проткнем им шарик? — деликатно предложила Бледная Мышь. Юрген улыбнулся. — Начальник вооружения, приготовить пусковые шахты один и два к стрельбе. Детонация на взлете, высота 1100 футов. Юрген всегда мечтал нанести ответный удар самолетам, этим хрупким жужжащим штукам, погубившим несчетное количество обожаемых им подлодок. «Я еще никогда этого не делал, — ликовал он. — Посмотрим, как они работают!» * * * Всё, что увидели Спасатели — всплеск воды, из которого возникла маленькая, качающаяся туда-сюда точка. Еще одна-две секунды понадобились, чтобы понять, что точка движется медленно потому, что на самом деле она летит с очень большой скоростью, а кажется неподвижной исключительно из-за того, что направляется прямо на них. К тому времени, как Дейл понял это, Гайка уже подала на крылья максимум мощности. Подобно переключению с первой на пятую передачу в автомобиле, это привело к тому, что двигатель заглох. Она как раз пыталась перезапустить его, когда Дейл прокричал то, что и так стало очевидным: — РАКЕТА-А-А-А-А… Ракетный двигатель С6-7 доставляет грамотно сделанную миниатюрную ракету на высоту 1600 футов менее чем за восемь секунд. Поскольку в полете его скорость существенно падает, для поднятия на 1100 футов ему требуется около четырех секунд. После этого выпущенная с «Альбакора» ракета взорвалась под Самолетом Спасателей, выпустив облако шрапнели, ударившей в мягкий пластиковый корпус бутылки и пробившей воздушный шарик. Нос Самолета начал опускаться. — Гайка, если по нам стреляют, нам нужно держаться подальше от пассажиров, — настоятельно порекомендовал Чип. Мышка мрачно кивнула и, передвинув очки на лицо, подала ручку управления от себя. — Я полечу к острову Треллис. Помните, сиденья можно использовать в качестве плавсредств. Чип обернулся посмотреть, в порядке ли Рокфор и Дейл. Они дрожали, но кровотечения видно не было. Чип нахмурился и посмотрел на пол кабины. Ни одной дырки. «Но я же слышал удары… Почему шрапнель не пробила корпус?» Самолет медленно вошел в пике. Доселе Чип считал, что не может быть ничего хуже резкого подъема хвостом вперед на неуправляемом самолете, фюзеляж которого клонится вперед, угрожая выкинуть тебя в быстро удаляющийся океан внизу. Теперь он знал, что удаляться от земли далеко не так страшно, как двигаться к ней. «Она меняет высоту на скорость, — понял держащийся за сиденье Рокки. — Подъемная сила прямо пропорциональна квадрату скорости. Она пытается развить большую скорость, чем обычно, чтобы компенсировать потерю подъемной силы, которую создавал шарик». «Она сошла с ума и убьет нас всех!» — решил Дейл, наполовину поверив в это. «Должно сработать, если крылья не оторвутся или еще что…» — успокоила себя Гайка. * * * — Они летят к острову Треллис, — медленно произнесла Бледная Мышь. — Какая ирония. — Их будет легче поймать, если мы заставим их сесть на воду, — пробормотал Юрген. — Но мы… Он запнулся. Отвесно пикирующий самолет был по курсу 178. — EINBLASEN ! — заорал он. К счастью, инженер-механик смотрел «Лодку», поэтому выпустил сжатый воздух, опустошив балластные цистерны. — Самый полный вперед! — продолжал Юрген. — 25 градусов лево руля! Кормовые рули вверх на 15! Носовые рули вниз на 15! Глубоко вдохнув, он добавил: — Приготовиться к столкновению! На лице Бледной Мыши заиграла улыбка. Она первой из находящихся на мостике поняла всё. * * * Чип точно знал, насколько быстро они летят. Слишком быстро. Разумеется, близость воды создавала впечатление, что они летят быстрее, чем на самом деле, но это не отменяло того факта, что они летели Слишком Быстро. Понемногу к нему вернулось ощущение собственного веса. Поскольку он неотрывно смотрел на воду, это было единственным признаком того, что Гайка начала выводить их из пике. Со стороны крыльев донесся треск. Они были слишком близко к воде, чтобы реально оценить высоту. На скорости «слишком быстро» вода выглядела чересчур смазанной. Чип закрыл глаза и сжал руками шляпу. Самолет сильно вибрировал. Если ощущение веса ослабнет или исчезнет, это будет означать, что Гаечка проиграла битву с гравитацией, и они погибнут. Если оно останется неизменным, то в ближайшие несколько секунд они не разобьются. Результаты этих подсчетов не выглядели очень уж полезными, но он решил, что так лучше. Бурундук ощутил, что его вес увеличился. Чип открыл глаза. Гайка пыталась резко набрать высоту, и поначалу он не понял, зачем она маневрирует так резко ввиду и без того чрезмерной нагрузки на крылья. А потом он увидел то, что видела она. Прямо перед ними из океана вырастал, подобно странному дереву без веток, длинный тонкий цилиндр совершающей аварийное всплытие подводной лодки. Перед мысленным взором Дейла пронеслась вступительная сцена «Путешествия ко дну моря» — фильма, в котором Ричард Бэйзхарт не играл адмирала Нельсона , и кадры из «Охоты за “Красным Октябрем”» вперемешку с фильмом с Кирком Дугласом, название которого он забыл . Нос Самолета Спасателей начал задираться, и Чип уже было решил, что у них получится, но тут они врезались в верхний ряд пильных зубцов. Звук был короткий и резкий, и между ним и Гайкой промелькнул сверкающий металл. Дейла не задело, а вот Рокки лишился половины уса. Чип перевел взгляд на Гаечку, медленно удалявшуюся от него вместе с левой половиной самолета, которую с правой половиной больше ничего не связывало. Еще ему показалось, что она сказала: «Прости, Чип, но я не думаю, что мне удастся удержать его в воздухе…» А потом Самолет(ы) начали падать, и ощущение веса покинуло его. Так как Гайка успела направить их вверх, всё было не так печально, как до того. Чип сунул руку под сиденье и достал аварийный парашют. Надев его, он к своему ужасу осознал, что это был 24-дюймовый парашют, рассчитанный на более тяжелого Рокфора. Он обернулся, но Рокки уже выпрыгнул — с его 18-дюймовым парашютом. Чип забеспокоился. «Надеюсь, вода дополнительно смягчит его падение…» На безопасном расстоянии от самолета Чип потянул шнур. Увидев, что никто из его друзей этого еще не сделал, он задумался, не совершает ли он ошибку. Но тут за спиной бурундука раскрылся полосатый оранжево-белый синтетический купол с логотипом ESTES , и он потерял сознание от вызванного резким торможением шока. Глава 7 В руках Бледной Мыши Гайка суетилась вокруг лежавшего без сознания Чипа, и близко не подпуская никого из членов экипажа загадочной подлодки, на палубе которой они находились. С точки зрения Рокфора, в этом не было необходимости — в конце концов, именно они в первую очередь выловили Чипа из воды и восстановили его дыхание прежде, чем спасти остальных Спасателей. Сейчас герои находились на носу субмарины, отделенные от мостика несколькими мышами-членами команды. Единственный путь внутрь подлодки лежал через них, и, учитывая имевшиеся у них базукоподобные орудия, Рокки не был настроен прорываться. — Ты знаешь, — сказал Дейл, рассматривая знаменитую статую, — я и не знал, что она шагает вперед. — Ты ни разу не был на острове Свободы? — удивленно спросил Рокфор. Дейл пожал плечами. — Обычное дело для местного, как по мне. — Рокки, как думаешь, кто они? — поинтересовалась Гаечка, окидывая хмурым взглядом матросов на палубе. — Я знаю только одну мышь, которая могла бы протаранить подлодкой летящий самолет, — вполголоса ответил австралиец. — Капитан-лейтенант Юрген. Как по заказу, немец в неизменной белой фуражке вышел из-за мостика и обошел столпившихся на палубе подчиненных. Сверкнув глазами, Рокфор повернулся к нему, попутно прошептав Дейлу: — По крайней мере, Вжик до сих пор на свободе… За спиной Юргена послышался шум, и на палубу, резко спикировав, приземлилась летучая мышь, несущая маленькую клетку с сердито жужжащей мухой. — Благодарю, мистер Фентон, — кивнул Юрген. — Ладно, проехали, — не смог удержаться от комментария Дейл. — Рокки, так ты знаешь этого типа? — Только понаслышке, — прорычал Рокфор. — Он и ему подобные отправили к Нептуну много храбрых моряков. — Где им составили компанию, — рыкнул в ответ Юрген, подошедший достаточно близко, чтобы Спасатели услышали его, — храбрые и верные долгу подводники, отправленные туда морской авиацией. Он и Рокфор стояли практически лицом к лицу. Австралиец был гораздо больше своего визави, но Дейл ни на минуту не забывал про стоявших поодаль на палубе корабля (неведение не позволяло ему называть его «лодкой») вооруженных мышей, у которых, к тому же, находился в заложниках Вжик. Вдруг, внезапно и непостижимо, Юрген и Рокки широко улыбнулись и заключили друг друга в объятия. Одна из странных психологических причуд старых солдат, без которых мир, вполне возможно, был бы еще менее приятным местом, чем он есть на самом деле. — Не могу передать словами, как я рад, что ты пережил войну, — улыбаясь, сказал Рокфор. — Я читал твою книгу, изумительная ты сво… — Я счастлив наконец встретить тебя, — вовремя перебил его Юрген и похлопал крупную мышь по спине. — Вы с вашими самолетами были моим единственным настоящим кошмаром. — Кошмаром? Надеюсь, он был пострашнее того, каким была для нас U-238! Мы называли тебя «Плавучим котом». — Что, правда? — Юрген улыбнулся, радостный, словно мальчишка. — Мышку, делающую искусственное дыхание, зовут Гайка, она дочь Гиго. — Привет! — ненадолго прервалась Гайка, после чего вернулась к работе. — А теперь скажи мне, капитан… — Юрген, если можно. — Юрген, — лицо Рокфора избороздила хитрая улыбка. — Ты никогда не задумывался о том, кто бы победил? В смысле, только ты и я? Без подлодок и самолетов? — Разумеется, нет, — ответил Юрген, быстро отступив за спины своих вооруженных подручных. «Всё равно стоило попытаться», — решил Дейл. — Так какой план, Юрген? — чуть более прохладно спросил Рокфор. — Пиратство? Я так понимаю, вы собираетесь обчистить «Минускул» до прибытия судоподъемных служб? — Вообще-то, нет, — признался Юрген. — Видишь ли, меня наняли. Опять-таки, как нельзя более вовремя, из мостика вышла Бледная Мышь и подошла к ним. Она ждала, когда «Альбакор» наберет такую скорость, при которой её накидка будет эффектно развеваться. — Я знаю понаслышке вас всех, — сказала она, — но встречала только вас, мистер Чеддер. Рокки поморщился. — Рокфор, если можно. — Я не виню вас. «Мышка-альбинос…» — Нэнси из Дарвина? — медленно спросил Рокки. — Нет, у вас американский акцент, и она давно бы меня убила. Кроме того, вы слишком молоды. Конечно, у нее могла быть дочь, но для нее вы слишком стары… — Рокки… — укоризненно произнесла Гайка. Тот пожал плечами. Мало помалу, пришло понимание. — Но у вас две руки… Бледная Мышь замерла, после чего чуть откинула голову. Во время беседы с Юргеном лицо Рокфора было исполнено суровой решимости. Сейчас, к ужасу Дейла, на нем появились неподдельный ужас и душераздирающая печаль. — Втулка… — через силу выдохнул Рокки. — Это ведь ты, не так ли? Но твоя рука… — А вон там, должно быть, крошка-Гаечка? — перебила его Бледная Мышь. — Втулка, мне очень жаль! — воскликнул Рокки. Гайка подняла голову, совершенно сбитая с толку. — Втулка, — продолжал Рокки, — она даже не знает, кто ты. — Когда в следующий раз будете топить нежеланного котенка, — голос Втулки чуть заметно дрогнул, — положите в одеяло немного камней. — Втулочка, всё было не так… — попытался возразить Рокки, но та резко отвернулась и бросила разом сделавшемуся бесстрастным и отрешенным Юргену: — Отведите их вниз. * * * Конвоированием заключенных заведывал мистер Калверт. Он хорошо справлялся со своими обязанностями, но богатый опыт подсказывал Дейлу, что в этом деле он новичок. — Мне кажется, вы славный малый. Почему же присоединились к силам зла? — полюбопытствовал он. Калверт пожал плечами. — Я хотел служить на подводных лодках, а теперь, когда Холодная война закончилась, из всех мышей их строят почти исключительно воротилы преступного мира. — Печально, — сочувственно произнес Дейл. — Не стоит, эта еще ничего, — заверил его Калверт. — По крайней мере, у нее хватило ума нанять первоклассного подводника и позволить ему командовать этой лодкой. — Он что, действительно написал книгу? — спросил Дейл. — «Не моя вина, что мы проиграли», — грустно произнес Рокфор. — Никто не винит тебя, Рокки, — похлопала его по руке Гаечка. — Вы не поняли, — поправил её конвоир. — Это название второй книги капитана Юргена. Первую он написал еще до войны, она называлась «Теоретическое исследование способов использования подводных лодок в том случае, если бы Последний договор разрешал нам их иметь». Он открыл тяжелый водонепроницаемый люк, ведущий в гауптвахту. — Вот, я обязан показать вам это. Это предохранительная задвижка, чтобы можно было открыть дверь изнутри, если она заперта. — Э-э-э… Спасибо, — поблагодарил Дейл, удивляясь, зачем рассказывать об этом пленникам. — К сожалению, — Калверт указал в глубь коридора, — вы будете заперты в камере вон там, поэтому вам она не сильно поможет. * * * — Как там Чип? — поинтересовался Рокфор у Гайки, которая слушала сердцебиение Чипа, приложив ухо к его груди. Лидер Спасателей лежал на установленной в камере лавке. Это была настоящая гауптвахта, а не просто запертая кладовка. Но при этом — никакой охраны. — Мне казалось, к этому времени он должен был очнуться, — произнесла она с видимым беспокойством и продолжила, но уже шепотом: — Я могу открыть дверь камеры, но пока Чип без сознания, это не очень хорошая идея, — она помолчала, после чего, снова повысив голос, задала вопрос, которого Рокфор боялся: — Рокки, она ведь врет, правда? Рокфор выдержал паузу, и эта пауза красноречивей, чем что бы то ни было, указала ей, где правда. — Гаечка, дорогая, ты когда-нибудь слышала, чтобы в помете был только один мышонок? — Что случилось? — чуть слышно спросила она. * * * — Спасибо, доктор, — сказал статный молодой летчик-мышь, отдаленно напоминающий Кларка Гейбла . Его друг молча стоял рядом. Летчик подписал бумаги, после чего поднял голову и улыбнулся: — Мы с Рокки отнесем их домой сами. — Разумеется, мистер Хэкренч, — кротко ответил врач. — Но вы уверены, что не хотите, чтобы мы вызвали вам такси? — Мне кажется, вы и так уже сделали достаточно, — раздраженно заметил Гиго Хэкренч и заставил себя улыбнуться. — Кроме того, сегодня чудесная ночь. Рокфор поймал взгляд доктора и беззвучно попросил его: «Не давите». И он, и Гиго осознавали, что двое детей Сары выжили исключительно благодаря усилиям врачей. Рокки знал Гиго и понимал, что позже он так или иначе извинится, но сейчас рана была еще слишком свежей. Врач тоже понял это и постарался стать невидимкой. — Рокки, — сказал Гиго, вынимая из больничных люлек один из двух розовых свертков, и нежно улыбнулся. — Это — Гайка. Правда, она прекрасна? Умудренный опытом общения с новорожденными Рокки стиснул зубы, наклонился и приготовился врать. К его изумлению, делать этого не пришлось. Её волосы были необычно густыми и такого цвета, который даже Рокфор назвал бы не «желтым» или «светлым», а «золотым». Её глазки всё еще были закрыты, а ручки стиснуты в кулачки и слабо подрагивали. — Прям как маленькая жемчужина, — совершенно искренне ответил он. — У нее шерстка её мамы. Как и у её матери, шерсть Гаечки была всюду одного цвета, в отличие от присущей диким животным двуцветной раскраски с более светлым животом, как у её отца. Испугавшись, что невольно напомнил своему другу о постигшей его несколько дней назад утрате, Рокки резко запрокинул голову, чтобы проследить за реакцией Гиго. К его облегчению, тот улыбался, то ли печально, то ли нежно. Рокфор повернулся и взял второй сверток. — А это — Втулка, — произнес Гиго весьма неуверенно, с небольшой задержкой в голосе. — Ей… ей понадобится немного удачи. Втулка слабо пошевелилась в руках Рокфора. У нее были серые волосы, белый мех, как у лабораторных мышей, и, это Рокки знал точно, розовые глаза. Её единственная рука была согнута и неподвижна. Рокки уже знал, что у нее не хватает конечности, но зрелище всё равно немного пугало. Однако он всем сердцем сочувствовал крошечному созданию, которое держал в руках. «Не умирай на руках у своего отца, — мысленно приказал он ей. — Ему уже и так досталось…» Он улыбнулся и прикоснулся к её лицу. Втулка повернула голову и стала сосать его палец. — Брось, мы говорим о твоей дочери, — добродушно пошутил Рокфор. — Она останется королевой в любом пользующемся дурной славой припортовом баре и на любом пропахшем топливом аэродроме отсюда и до Афганистана! Гиго рассмеялся. Когда они вышли из дверей больницы в темноту, он посмотрел на Втулку несколько вожделенно, словно считал, что должен нести их обоих. Нет, более того — как будто знал, что расстанется с Втулкой гораздо раньше, и поэтому хотел провести с ней всё отпущенное им время. — Хочешь поменяться? — тут же задал вопрос Рокки, протягивая ему Втулку. Гиго очнулся и решительно покачал головой. — Не думаю, что ты упустишь её, Рокки, — сказал он. Потом отвернулся. — Я знаю, ты не можешь оставаться долго на одном месте, но… Ты останешься до похорон Сары? — Я пробуду здесь до тех пор, пока буду нужен, приятель, — ответил Рокфор и добавил, как бы между прочим: — Ты уже решил насчет… — …двух их братьев, — закончил за него Гиго и покачал головой. — Не знаю, Рокки. Они никогда не были по-настоящему живыми… Человеческий автомобиль проехал мимо двух идущих по тротуару мышей. Рокфор вздохнул себе под нос. Нужно столько всего сделать, а у него не было необходимого опыта, чтобы помочь другу. Он мысленно перебирал своих знакомых, размышляя, есть ли среди них такие, кому можно доверить детей Гиго, и ощутил себя не в своей тарелке от того, скольким из своих верных друзей он не доверил бы сменить Втулке подгузник. Он обернулся вслед проехавшей машине. Лучи её фар скользнули по аллее, и Рокки замер, увидев два блеснувших во тьме глаза. — Думаю, нам следует… — Не сейчас, — тихим бесцветным голосом произнес Рокфор. Гиго посмотрел на него и спросил вполголоса: — Кот? — На шести часах, в тридцати футах, на аллее. Они чуть прибавили ходу. Вполне могло статься, что это ленивый и сытый домашний кот, или они уже слишком далеко, чтобы выглядеть заманчивой целью. Коты обычно охотятся на небольшой площади. Как бишь его? Территориальные. Как подводные лодки в открытом море… Втулка хныкнула, возможно, почувствовав страх Рокфора. Австралиец обернулся еще раз. И увидел бесшумно надвигающийся на них черный, будто вырезанная на ткани ночи дыра, силуэт. — БЕЖИМ! Обхватив руками драгоценных пассажиров, они опустились на четвереньки и припустили во весь опор. Глаза Рокфора отчаянно осматривали местность, ища нору или решетку ливнестока, но потом он понял, что его друг знает местность гораздо лучше. И Гиго совершил ужасную ошибку. Скорее всего, он думал лишь о том, чтоб побыстрее добраться до дома, где все они будут в безопасности. Как бы там ни было, он свернул на мост, соединявший этот остров с его аэродромом. Очень скоро на мосту оказался и преследовавший их кот, который теперь, зная, что обнаружен, ступал чуть громче. Внезапно Гиго остановился, тяжело дыша и глядя на своего друга. Рокки взглянул вверх, на уходящие в ночь провода, и вопросительно посмотрел на него. — Мы не сможем укрыться от кота на столбе, — убежденно сказал Гиго. — Но мы можем от него уплыть. — Твоя правда, — пробормотал австралиец. — Да поможет нам Дева Минни. — Если я не доплыву, позаботься о Втулке. — Как о своей собственной, приятель. Кот уже приблизился на расстояние завершающего броска, который должен был накрыть их обоих. Они прыгнули. Падение было долгим, а вода — страшно холодной. То, что дело происходило в начале лета, не отменяет того факта, что у мыши вода отбирает тепло гораздо быстрее, чем у человека. Зажав рукой нос и рот Гаечки, Гиго отчаянно работал ногами, стремясь поскорее оказаться на поверхности. Он вынырнул, держа кричащую дочь высоко над головой, после чего перевернулся на спину, как выдра, и, прижимая к груди плачущую Гайку, поплыл к берегу. «С ней всё хорошо, — истерически думал он, выбираясь на берег. — С ней всё будет хорошо…» Он и Гайка неудержимо дрожали от холода. — Рокки! — закричал он. — РОККИ! Вдали он увидел Рокфора. Австралиец шел к нему как зомби, шатаясь и спотыкаясь о скользкие камни. Его руки висели вдоль тела, а пальцы судорожно сжимали пучки водорослей. Он дрожал еще сильнее, чем Гиго, но, в отличие от него, холода не чувствовал. * * * — Так значит, мой отец не бросал её? — Гайка заметно воодушевилась. — Конечно, нет! — неподдельно возмутился Рокфор. — Он только-только потерял жену и двоих сыновей… Гиго любил Втулку. Гайка молча обняла австралийца одной рукой, и тот заплакал. — Ты можешь поверить, что он ни разу не обвинил меня? — Почему ты не рассказал мне? — спросила Гайка. — Я просто твердил самому себе, что однажды всё расскажу тебе, что умалчиваю об этом, дабы пощадить свои чувства. «Ей и так плохо после смерти отца, зачем говорить ей, что у нее почти была сестра?» — он покачал головой. — Короче говоря, Втулка была дочкой моего друга, и я не должен был плыть к берегу без нее. — Рокки, — покачала головой мышка, — мы все знаем, что ты сделал всё… Дверь распахнулась, и вошла Втулка, медленно и насмешливо хлопая в ладоши. — Очень мило, — сказала она. — Почти правдоподобно. Гайка и Дейл быстро переглянулись. «Охраны нет, но есть подслушивающие устройства. Интересно, она слышала, как мы строим планы побега?» — Вот только никаких доказательств, что за вами гнался кот, так и не нашли, — закончила свою речь Втулка. Рокфор вздохнул. — А какие должны были остаться доказательства? Визитная карточка с подписью: «Привет, я кот, и я только что согнал с этого моста в реку двух мышей с младенцами»? То, что присутствие кота не удалось доказать, не означает, что его там не было. Именно поэтому они не забрали Гайку у… — Я знаю эту историю, — презрительно фыркнула Втулка. — Но правда в том, что, имея Маленькую Мисс «Выбор Помета», Любимый Папочка не захотел возиться с каким-то одноруким деформированным уродцем. — Наш папа никогда бы этого не сделал! — вспылила Гаечка и затрясла прутья решетки. — Ты не знала его, ты… — Это говорит твой комплекс Электры, — ласково перебила её Втулка. — Втулка, — накинулся на нее Рокфор, — как ты выяснила, кто твой отец? Ты нашла сообщения о пропавшей мышке и объявления, которые расклеивал Гиго, правильно? Он создал настоящий ажиотаж, ища ребенка, которого, если верить тебе, видеть не хотел. В противном случае ты бы никогда не узнала, кто ты на самом деле, верно? — Ему нужно было сочинить красивую историю. Я никогда не говорила, что он был дураком. — Ты что же, всерьез полагаешь, что кто-то может такое сделать? — спросил неприкрыто потрясенный Дейл. Втулка посмотрела на него и терпеливо пояснила: — Именно так все относятся к калекам. Тебе не понять. — Где ты выросла? — медленно спросил Рокфор, у которого понемногу начала складываться ужасная картина Втулкиного детства, которое прошло где-то, где только такое отношение и можно ожидать. — В этом городе, — фыркнула Втулка. — Предполагаю, моя приемная мать вытащила меня из реки. Она брала меня с собой попрошайничать. Когда мне было четырнадцать или около того, она, наконец, умерла от передозировки, но к тому времени я проводила большую часть времени на мусорнике, строя разные штуки, поэтому больше в ней не нуждалась. — Разумеется, ты встречала множество персонажей, которые бы тебя бросили, но Гиго бы так не поступил, — категорически заявил Дейл. Втулка вскинула бровь. — Ты не был с ним знаком. — Зато я знаю дочь, которую он вырастил! — возразил Дейл. — Если бы Гиго Хэкренч был способен утопить собственную дочь, Гаечка его либо ненавидела бы, либо сама была бы чудовищем. Но, как видим, с ней не случилось ничего такого, что нельзя исправить несколькими месяцами терапии… — Спасибо, Дейл, — прошептала Гайка. — …и даже это исключительно потому, что она любит его настолько сильно, что не может с ним попрощаться. Отсюда вывод: он тебя любил! — «Любовь» — это слово, которым пользуются, когда хотят чего-то, — отрезала Втулка. — По крайней мере, это я выучила. — Скажи, — перебила её внезапно пришедшая в полный восторг Гаечка. — Ты сама построила эту руку? Втулка слегка подвигала левой рукой. — Мне никто её не давал. — Как ты создаешь вращающий момент, достаточный для того, чтобы пальцы двигались так плавно и быстро? Рокфор с глубоким вздохом закрыл глаза. — О, — Втулка приблизила руку к сестре, которая принялась увлеченно изучать её. — Мотор взводит расположенные в моем предплечье пружины. Потом я их отпускаю, таким образом шевеля пальцами. — Ты сделала подвижными только указательный, безымянный и большой пальцы, верно? — уточнила Гайка. — Мизинец просто повторяет движения безымянного. — Именно. Ты также можешь заметить, что в моем локте установлены три шестерни с различными передаточными числами, а эксцентрик нужен для того, чтобы движения не были чересчур регулярными. — Господи! Это абсолютно первоклассная работа! — Гайка была поражена. — Втулка, — вмешался Рокфор, совершив свою вторую крупную ошибку за сегодня. — До сегодняшнего дня Гаечка даже не подозревала о твоем существовании. Она тут совершенно ни при чем, даже если… Едва он упомянул об этом, как Втулка резко вскинула голову. — Она от этого только выиграла, — сказала она. — Да, и не утруждай себя попытками предложить себя в качестве добровольной жертвы. Я ненавижу, когда так делают. Что ж, сестричка, было весело, но мне надо работать. — Втулочка, дорогая, — медленно произнес австралиец. — Легче тебе от этого не станет. Втулка на мгновение замерла в нерешительности, но потом уверенной походкой покинула комнату. * * * — Я слушал у микрофонов, — запустил пробный шар Юрген. Бледная Мышь помедлила с ответом. — И? — Думаю, они правы. Она остановилась и окинула его враждебным взглядом. Теперь, когда он знал, что она калека, нельзя было допустить, чтобы он счел её еще и слабачкой. — Эта рука — просто первосортная работа, — пояснил немец. — Всё это время я думал, что у вас просто легкая форма бурсита . — О, — мышка подняла руку и повернула запястье. — Благодарю. Я правша, поэтому, как по мне, это не так бросается в глаза. — Серьезно, вам стоит обратиться в больницу. Думаю, вы можете многому их научить. — Пожалуй, я так и сделаю, — ответила она. Идея ей понравилась. — В смысле, когда мое отмщение состоится, мне так или иначе нужно будет новое занятие. — Не возражаете, если я буду звать вас Втулкой? Втулка угрюмо посмотрела на него. — Это всего лишь имя. Моя приемная мать пользовалась другим, и именно она научила меня всему, что я знаю об окружающих. — Как она вас называла? — Маленькая Дрянь. — А-а, — Юрген замялся. — Думаю… «Втулка» мне нравится больше. Глава 8 Ад Чипа Чип вошел в зал ожидания. Помимо него там находился лишь одетый в саван Дейл. Лидер Спасателей удивленно оглядел себя и обнаружил, что тоже одет в саван. — Дейл? — спросил он. — Привет, Чип, — голос Дейла звучал как-то безжизненно, и Чип пришел в ужас. — Рокфор, Гайка, Вжик, они… они выжили? — испуганно спросил он. — Никто из нас не выжил, — устало пожал плечами Дейл. — Пока мы с тобой разговариваем, родственники Вжика откладывают на нас яйца. — Так значит, это… Рай? — Чип огляделся и совсем пал духом. Он ожидал, что Рай будет хоть чуть-чуть отличаться от зала ожидания автобусной станции. — Как Пожелаешь, — произнес нараспев раздавшийся со всех сторон сразу низкий повелительный голос. Перед внутренним взором Чипа пронеслись картины его прежней, до того, как он нашел летную куртку, жизни, и он сглотнул. — Не думал, что нас отправят гореть в Аду за издевательство над Дональдом… — Не Совсем, — пропел голос. — У Каждого Из Нас Есть Грехи, За Которые Полагается Кара. Именно Здесь Каждый Искупает Свою Вину, После Чего Он Может Покоиться Вечно, Зная, Что Его Грехи Прощены. — Ну, э-э-э… В себе я почти уверен, — нервно сказал Чип. — И я! — завизжал Дейл. — Думаю, мы уже всё искупили! — Точно, в моей душе покой… — Неправильный Ответ, — услышали они. Открылась дверь. — Сюда. Они прошли по мосту над огромным котлом бурлящего сыра. Вокруг, насколько хватало глаз, простиралось фондю. Вдалеке кто-то вынырнул из сыра, чтобы на миг облегчить свои муки. И закричать… — Рокки, — еле вымолвил Чип. Край моста за их спинами отделился от стены и рухнул в кипящий сыр. Не говоря ни слова, друзья повернулись и побежали, искренне надеясь, что дальний конец моста всё еще держится. Они бежали всё быстрее, боясь оглянуться; их сердца гулко стучали, а легкие разрывались от натуги. Вдали смутно виднелась дверь. Они удвоили усилия, отчаянно бросились вперед… И у них получилось. — Так это здесь мы проведем вечность? — спросил Дейл. — Один Из Вас Искупит Свои Грехи Здесь. Чип и Дейл посмотрели друг на друга полными слез глазами. — Что ж, дружище, вот, кажется, и всё, — начал Чип. — Поскольку мы, возможно, видимся в последний раз, я не вспомню о том, что именно из-за тебя мы все погибли и всё такое прочее, — ответил Дейл дрожащим голосом. — Э-э, спасибо, друг. Они находились в комнате с кулером и офисной кабинкой, в которой стоял бурундучиных размеров стул и компьютер Pentium. Чип взял пухлый настольный календарь с плохо нарисованным, но исключительно едкими в своей злободневности комиксами. На первой странице значилось: «Понедельник: 20-й век», на второй — «Понедельник, 21-й век». Последний кадр каждого комикса был затушеван, и заключительные фразы, содержащие «соль» шутки, было невозможно разобрать. Лишь долистав до «Понедельника, 25-й век», Чип понял, в чем суть. Лидер Спасателей ощутил, как некая сила тащит его прочь от офисной кабинки и Дейла, на котором теперь были черный пиджак, галстук и белая рубашка — стиль одежды, не использовавшийся в компьютерной индустрии с начала 1980-х годов, но до сих пор внушающий ужас любому, кто отдает предпочтение гавайкам. — Дейл, — пропел Глас, — За Грехи, Совершенные Тобою При Жизни, За Праздность И Чревоугодие, Ты Приговариваешься К Выявлению Всех Багов В Этой Операционной Системе С Графическим Интерфейсом, Таким Образом Обретя Искупление Грехов. — Это какая-то ошибка, — пролепетал Дейл. — Я ничего не смыслю в компьютерах. — Тогда Тебе Следует Приступать К Обучению. — Нет, — вскрикнул Дейл, а потом завыл: — НЕ-Е-Е-Е-Е-Е-е-е-е-е-ет! Стальная дверь захлопнулась, отрезав их друг от друга. Чип изо всех сил старался не дрожать от страха, пока вокруг него формировалась следующая комната. Дерево, сводчатые потолки, стеклянные витражи — церковь. Его саван превратился в элегантный смокинг. Ощущение блаженства нахлынуло на бурундука, и он обернулся, желая узнать, в чем подвох. Если Рокфор стал куском черствого хлеба на блюде небесного пиршества, а Дейла заставили работать в Отделе по контролю за качеством, то что ожидает его? Из воздуха возникла Гаечка в белом с длинным шлейфом свадебном платье, с зажатым в руках букетом и со слезами на утонченно прекрасном лице. Чип почувствовал, что его всем сердцем влечет к ней. Откуда-то он знал, что они всегда будут вместе, что этот их союз будет вечным. Он должен был сказать что-то, чтобы выразить свою любовь. — Вау-вау-вау… Нет, не то. — Гайка Хэкренч, — пропел Глас. — За Грехи, Совершенные Тобою При Жизни… Гайка метнула на Чипа исполненный ненависти взгляд, после чего разрыдалась в голос. Глава 9 Месть по Гольдбергу Проснулся Чип от собственного крика. Он оказался связанным и сидящим на полке высоко над плиточным полом. Провод тянулся от его пут вверх, между двумя металлическими пластинами, сходящимися под прямым углом. Какая-то дьявольская ловушка, не иначе. Чип облегченно вздохнул и восторженно пробормотал: — Всего лишь сон… Стоявшая поодаль на полу Бледная Мышь посмотрела на него и, сощурив розовые глаза, сказала: — Вот уж сон так сон. — Чип, ты живой! — воскликнул Дейл, также связанный и сидевший неподалеку от Чипа на пружинном рычаге мышеловки. — Именно это сообщил тебе Вжик, — со всей мочи крикнул Рокфор, но из-за того, что он находился внутри кофемолки, его голос прозвучал глухо. — А как Вжик узнал? — несколько неуверенно спросил Чип, только сейчас заметивший на подоконнике над собой Вжика, крепко приклеенного изолентой к витку провода. — Это мушиное, — пояснил Рокфор. — Лучше об этом не думать. — Кто у нас будет Розовоглазка? — поинтересовался лидер Спасателей. — Сестра-близнец Гайки, — коротко объяснил Дейл. — Втулка, Чип. Чип, Втулка. «Скидыщ-щ-щь!» Именно с таким звуком разум Чипа усвоил тот факт, что у Гайки не просто есть сестра, а что сестра Гайки хочет их всех убить. Если не считать слетевшей с его головы, подскочившей, перевернувшейся в воздухе и лишь после этого приземлившейся шляпы, он сумел встретить эту новость достаточно спокойно. — Ненавижу сборы семей друзей. Ты никого не знаешь и… — Раз на раз не приходится, — неопределенно пожал плечами Дейл. Чип огляделся по сторонам. Где же Гаечка? — Позвольте мне объяснить, что происходит, — начала Втулка. — Мы находимся в главном зале старого иммиграционного центра на острове Треллис . Ваша маленькая принцесса заперта в клетке в соседней комнате. Теперь я перейду к техническим подробностям, поэтому постарайтесь не отвлекаться. — Для начала мышеловка подбрасывает сидящего рядом с тобой El Tubbo в воздух. Его масса затягивает тебя между двумя металлическими пластинами. Ты замыкаешь электрическую цепь и теряешь всяческий интерес к дальнейшим событиям. Сопротивление бесполезно, — на лице Втулки заиграла улыбка. Чип содрогнулся. — Тем не менее, я продолжу свой рассказ, дабы удовлетворить твою любознательность и любопытство твоих друзей, которым не придется долго тебя оплакивать. — Электрическая цепь включает электромухобойку, — при этих словах она указала на Вжика. — Как только он превратится в уголек, привязанный к нему груз упадет вниз и потянет за выключатель кофемолки, — Втулка перевела палец на Рокфора. — Она установлена в режим «очень тонкий помол». Или вы предпочитаете пользоваться ситечком? — Кого ты назвала El Tubbo? — внезапно гаркнул Дейл. Втулка на секунду прикрыла глаза рукой. — Возможно, мне стоит оставить тебя в живых. Но я не настолько жестока. Поэтому, когда электрический ток испепелит Бесстрашного Лидера, соединяющая вас нейлоновая нить расплавится, и наш Кусок Масла упадет на эту электрическую сковородку… — она бросила ломтик бекона на электроплиту и улыбнулась, увидев, как он покрывается корочкой. — Постарайся не пристать к сковороде! Чип старался сохранять невозмутимость. «Гайка заперта в клетке. Она сможет вскрыть замок при помощи хвоста и…» Втулка нахмурилась. — Странно, что Гаечки так долго нет. Без нее вечеринка не начнется. — Что… — медленно заговорил Чип. — Что ты имеешь в виду? — Ах, да, совсем забыла. Видишь ли, Гайка освободится, откроет эту дверь и приведет в действие мышеловку, — Втулка выдержала паузу. — Знаете, она с её механическим гением (практически равным моему) моментально поймет, что она запустила. Возможно, ей даже удастся остановить всё это прежде, чем вы умрете. Или нет. Думаю, что что бы я с ней после этого не сделала, это не сравнится с этим, вам так не кажется? — Послушай, у меня к тебе вопрос, — сказал Чип. — Это традиция. Задавай. — Наш Самолет был сбит оружием, которое пробило шарик, не причинив вреда ни одному из нас. — Специальная противошариковая шрапнель, — подтвердила Втулка. — Почему не использовать что-то, что убило бы нас всех разом? Втулка весело улыбнулась, радуясь, что хоть кто-то поинтересовался. — Потому что месть — это блюдо, которое лучше всего подавать с живыми ингредиентами. — Сколько времени тебе понадобилось, чтобы сочинить эту строчку? — спросил озадаченный Чип. — Как бы там ни было, — продолжала Втулка, ответив на вопрос бурундука лишь раздраженным взглядом, — мы с Юргеном отправляемся праздновать. Увидимся на страничке юмора. — В некрологах, — поправил немец. — Я так и сказала. Чип сердито посмотрел на Юргена. — Как вы можете посвящать свой талант, отвагу и опыт претворению в жизнь желаний злобного маньяка? — Ну так, не впервой, — одновременно ответили Юрген и Рокки и как-то странно посмотрели друг на друга. — Кроме того, — пояснила Втулка, — я не злая. Я — байроновский герой. — Чип, — спросил Дейл, — что значит «байроновский»? — Это значит «герой, который поступает, как злодей», — объяснил Чип. Дейл моргнул. * * * Гайка стояла на четвереньках, осторожно изучая кончиком хвоста механизм замка. Она чуть пошевелила бедрами, закрыла глаза, чтобы лучше сосредоточиться, и облизала кончиком языка губы. * * * — А нам можно это смотреть? — поинтересовался Фентон, уставившись на монитор на мостике «Альбакора». Различные дисплеи на борту субмарины изначально были человеческими — модификациями авиационных ИЛС для установки в обычные или защитные очки. Грызунам они были как раз впору. — Мы обязаны на случай, если им потребуется помощь, — объяснил Калверт, не отрывая глаз от монитора. Но Фентон не собирался уходить. Они слишком долго были в море. — Что смотрим? — спросил рулевой, отворачиваясь от своего пульта. * * * Гайка замерла. Действовать надо было очень аккуратно. Она перенесла массу тела назад, задержала дыхание и шумно выдохнула, когда почувствовала, как подался следующий штифт. * * * — Эй, ты записываешь, да? — спросил инженер-механик. — Ты записываешь это? — Конечно, — подтвердил Калверт. — Но все кассеты на учете. — Нет проблем, — сказал один из гидропланщиков. — У меня есть «Могучая Мышь» Бахши , можем записать поверх нее копию. — Не толкайтесь! — сердито гаркнул Фентон. * * * Гайка продолжала тянуться, на её лице ясно читалось напряжение. Её охватила легкая дрожь. С резким щелчком был сброшен последний подпружиненный штифт. Гайка на мгновение замерла, после чего с довольной улыбкой повалилась на пол. * * * Мостик «Альбакора» взорвался аплодисментами и одобрительными возгласами. Взбешенный Калверт обернулся. — Здесь что, только я один на своем посту?! — заорал он, и остальные члены экипажа рассыпались по своим местам. * * * С трудом поднявшись на дрожащие ноги, Гайка толчком открыла дверь клетки. Это был не обычный замок для детских дневников, а уменьшенный вариант настоящего штифтового цилиндрового замка, который открыть было гораздо сложнее. Гайка заставила себя задуматься. Втулка сказала, что отбывает на небольшую вечеринку. «Как в старые добрые времена просторных залов…» Гайка выбралась из клетки, пытаясь оставаться сосредоточенной на стоящей перед ней задаче. Однако в голову сами собой лезли ненужные подробности. Иммиграционный центр на острове Треллис. Через него прошли предки половины населяющих Америку животных. Более 20 миллионов прошли через… — Главный зал! — изобретательница щелкнула пальцами и припустила со всех ног. * * * Она двигалась тихо, как мышь-ниндзя, и пристально вслушивалась, пытаясь уловить малейшее движение, но сквозь толстые двери ничего не было слышно. Она приоткрыла их на самую маленькую из возможных щелей, и свет заходящего солнца ударил ей в глаза. А потом она ощутила, как оборвалась натянутая проволока. Её глаза просканировали комнату со скоростью компьютера. Сгоревший бекон на горячей плите. Кофемолка. Выключатель. Электромухобойка. Металлические пластины, скорее всего, под напряжением. Блоки. Система противовесов. Мышеловка. Мышеловка, которая сработает, если… Дейла подбросило в воздух. Гайка вскрикнула. И бросилась бежать через всю комнату. Забыв про укрытие. Отбросив все до единого мышиные инстинкты. «Разорвать нитку на выключателе кофемолки. Сдвинуть горячую плитку. Это спасет Рокки и Дейла… Ой, да, Чип, Вжик, извините…» Вес Дейла поднял Чипа в воздух. И больше ничего не произошло. Чип и Дейл озадачено рассматривали друг друга. Скрипели установленные над ними блоки, но они оба двигались вверх-вниз, как маятники… — Эй, Чип, — наконец промолвил Дейл, — я вешу столько же, сколько и ты. — Думаю, да, — сказала Гайка, помогая Рокфору выбраться из кофемолки. — Рокки, не мог бы ты убрать из-под Дейла эту плитку? — С радостью, дорогая, — улыбнулся тот. Зажав в зубах нож, Гайка вскарабкалась по стенке… и прыгнула Дейлу на плечи. — ГАЙКА! — закричал Чип, глядя на приближающиеся пластины. Гаечка перерезала веревку ниже того места, за которое держалась, и Дейл упал на пол. — Ой, прости, — засмеялась она, — мне следовало предупредить тебя. Держась за веревку, она позволила весу Чипа поднять её наверх, одновременно замедляя его спуск. Она отпустила её как раз перед тем, как стукнуться о блок, и услышала, как Чип мягко шлепнулся на пол. Но теперь её внимание было сосредоточено на освобождении Вжика из установленной на подоконнике электромухобойки. Остальные забрались на подоконник и собрались вместе, широко улыбаясь. Первым заговорил Чип, процедив сквозь стиснутые зубы, чтоб никто посторонний его не услышал. — Она всё еще здесь. Рокфор оживился, а Гаечка медленно кивнула. — Да, я поступила бы так же. В смысле, если бы меня одолевала психотическая жажда мести, которая, как мне кажется, меня не одолевает… — мышка оглядела зал. — Она бы устроилась там, откуда открывается хороший вид. Может быть, над тем местом, откуда я вошла… — Но я очень хотела понаблюдать за реакцией Гайки, а лучше всего это делать отсюда, с окон. — Да, верно, — задумчиво произнес Дейл. — Ты бы была здесь, прямо позади нас… Глава 10 «Вы что, до сих пор живы?!» Дейл резко развернулся и обнаружил, что смотрит прямо в ствол Почти Без-Чтоб-Его-откатного орудия 22-го калибра, покоившегося на плече стоящей на наружном карнизе Втулки. Рядом с ней стоял Юрген с ящиком патронов кольцевого воспламенения 22-го калибра. — Ты поверишь, если я скажу, что эта штука может остановить кота? — вкрадчиво поинтересовалась Втулка. — О, я в этом ни секунды не сомневаюсь, — заверил её Дейл, пятясь назад. — Если очень повезет, она даже твой череп сможет пробить. Все назад! — Втулка, ты зря тратишь время, — отрывисто бросила Гайка, решительно шагая вперед. — Тебе нужна я. Вот она я. — Это просто нелепо, — пропыхтел Рокфор. — Нельзя обвинять Гаечку в том, что она была более милым ребеночком, чем ты. Я упустил тебя. Я перед тобой в долгу, а не она. Чип не смог спокойно наблюдать за тем, как его товарищи подставляются под мышиный аналог 150-мм пушечного снаряда. — Стойте! — закричал он, в первую очередь обращаясь скорее к ним. — Втулка, ты же понимаешь, что мы навалимся на тебя прежде, чем ты успеешь перезарядиться! — Понимаю, — улыбнулась Втулка, сверкнув розовыми глазами, и у Чипа душа ушла в пятки. — Эй, Втулка, — внезапно спросила Гайка, — как у этой штуковины гасится отдача? — О, действие/противодействие. Гильза выбрасывается из задней части. Гайка помедлила и сделала вид, что совершает Первую Крупную Ошибку дня. — Господи! И как это работает? — Смотри внимательно, — прошипела Втулка. — Я покажу тебе. За мгновение до точно рассчитанного драматического момента Гайка пригнулась. Взрыв был невероятно громким, по крайней мере, для мышиных ушей. Гайка услышала резкий, как удар хлыста, звук, с которым пуля просвистела у нее над головой, и созданная ею ударная волна швырнула её оземь. Она не знала, сколько времени требуется на перезарядку, поэтому превратила нырок в захват и схватила Втулку за талию за миг до того, как отдача выбросила их обоих из окна. Гайка ударилась обо что-то щиколотками, и кто-то за её спиной зашипел от боли. Безоткатное орудие куда-то улетело. Втулка проскользнула у нее между рук, и Гайка еле успела схватить её за запястья. Две сестры смотрели друг на друга: Гайка — вися вниз головой, Втулка — запрокинув голову. Гайка не видела за Втулкой внутреннего дворика, так как солнце уже почти зашло, и его скрывала густая тень. Но она знала, что он Слишком Далеко Внизу. — Рокфор! — послышался голос Юргена. — Не шевелись! Угроза? — Вжик! — голос принадлежал Чипу. — Веревка! Скрепка! Пошел! Гайка повернула голову, чтоб узнать, что происходит. Юрген держал её за щиколотки, и их с Втулкой вес наполовину стащил его с карниза. Поперек него лежал Рокфор, придавив более мелкую мышь своим весом и не давая ему сползти дальше. Гайка непроизвольно улыбнулась. Это была не угроза. Перепуганный Дейл опасно высовывался из окна, но его руки были слишком короткими, чтобы дотянуться до нее. Появился притворно веселый Чип и сказал, подмигнув всем: — Вы не поверите, сколько проблем можно решить при помощи веревки и скрепок. — Юрген, — немного отдышавшись, приказала Втулка, — отпусти нас! Гайка в ужасе обернулась и посмотрела в искаженное ненавистью лицо сестры. Юрген стиснул зубы. — Втулка! Найдите упор! Пожалуйста! Левая рука Втулки согнулась в локте, и её нога нашла небольшую впадину в осыпающемся кирпиче. Локон золотистых волос сестры упал ей на лицо. Она приблизилась к Гайке, которая почувствовала на носу её дыхание. — Юрген, — выдохнула Втулка. — Пожалуйста, брось нас. — Втулка, — раздался голос скрытого Гайкой немца, — я не могу. Втулка посмотрела в глаза сестре. — Мне… — начала она. — Мне ничего от тебя не нужно! И укусила Гайку за руку. Гайка взвизгнула и разжала пальцы. Втулка полетела вниз. Она падала спиной вперед и, перекрутившись один раз через голову, исчезла в густой тени. Гайка и Юрген закричали. * * * Юрген крепко удерживал Гайку, пока Чип не спустился на принесенной Вжиком веревке и не перехватил её, перенеся их вес на удерживаемый выгнутой в форме крючка скрепкой канат, после чего Дейл, Рокфор и Юрген быстро вытащили их наверх, в безопасное место. Чип продолжал держать мышку даже тогда, когда Юрген взял её за руку и стал перевязывать её запястье носовым платком. — Гайка, — слова давались ему с большим трудом, — вы не виноваты. Помните об этом. Она могла жить, вплоть до самого последнего момента, но… — Почему вы не отпустили меня, когда она упала? — спросила Гайка, и остальные посмотрели на Юргена несколько более нервно, будто только сейчас вдруг вспомнили, что он только что потопил океанский лайнер. Моряк пожал плечами. — Её отец любил вас, — пояснил он и крепко затянув узел импровизированной повязки, заплакал. — О, дружище… — печально покачал головой Рокфор. Юрген сел, и Гайка незаметно для самой себя приблизилась, чтобы дотронуться до него. — Простым не бывает никто, — сказал он. — Вы не видели, как она разрезала рыболовные сети, освобождая дельфинов, или отговаривала китов выбрасываться на берег. — Точно, — сухо изрек Чип, — мы видели только ту её часть, которая желала смерти Гайки. — Чьей-то смерти, так или иначе, — тихо произнес Рокки. — Это еще не конец! — донесся со стороны окна шипящий голос. Все, как один, обернулись, и на их лицах можно было прочесть всё, от радости и изумления до абсолютного неверия. Надув свой костюм до шарообразной формы при помощи чего-то вроде скрывавшегося под накидкой гелиевого баллона, Втулка висела в воздухе в позе орла на большой печати, и её запястья и щиколотки лишь чуть-чуть выступали над поверхностью шара. — Моя сестра, — закричала она, медленно набирая высоту, — умрет у меня на глазах, и она будет знать, БУДЕТ ЗНАТЬ, что это я, Втулка Хэкренч, вершу её судьбу! — Auf Wiedersehen , — попрощался Юрген и, вежливо пожав руку Рокфору, подпрыгнул и ухватился за хвост Втулки. Втулка направилась в сторону моря, и ветер разносил по округе её маниакальный смех. Какое-то время все молчали. — Рокки, — подал голос Дейл, — а что она имела в виду, говоря, что будет «вершить судьбу Гайки»? * * * Они летели примерно в ста пятидесяти футах над поверхностью воды, и чтобы уменьшить их скороподъемность, Втулка при помощи резинового клапана выпустила из костюма-шарика немного гелия. Он вышел с громким звуком. Втулка услышала снизу быстро подавленный смешок. — Юрген, — сердито сказала она, — это не смешно, я просто выпустила немного газа… На этот раз сдавленный гогот Юргена был громче. — Гелия! — крикнула мышь. — Простите… — хрипло произнес немец. — Не смешно, — пробормотала она. — Нет, мэм. «Альбакор» под нами и, мне кажется, мистер Фентон летит к нам с линем. — Это абсолютно нормальный звук. — Да, мэм. Юрген схватил линь, привязанный к лебедке на «Альбакоре», и очень скоро их опустили на палубу. Четверо крепких матросов удерживали Втулку, пока она не открыла клапан, выпустив весь сжатый гелий с протяжным взрывоподобным звуком, разорвавшим сумерки. Она подозрительно оглядела всех членов экипажа. У всех на лицах было одно и то же выражение напускной серьезности. Это было выше её сил. Она упала на спину, буквально заходясь от смеха. Глава 11 Когда меняются роли — «Спасенные Спасатели»… — проворчал Чип, читая заголовок в утренней газете. — «Вчера экипаж рыболовецкого траулера отплатил Спасателям за совершенное ими добро…» На фотографии были изображены все пятеро, стоящие по колено в сардинах. Дейл, Рокки и Вжик улыбались в камеру, Гаечка смотрела куда-то вдаль, а Чип выглядел очень и очень раздраженным. Дейл бросил вилку и воскликнул в притворном ужасе: — Не помню, чтобы ты добровольно вызывался плыть с острова Треллис самостоятельно. — Дейл, неужели ты не чувствуешь себя хоть немножечко неловко? — Нет, Чип, я чувствую себя сухим. И мне кажется, что те рыбаки были рады оказать нам услугу, — ответил бурундук. Вжик согласно прожужжал. — Кто-нибудь из вас видел сегодня Гайку? — спросил Рокфор, ставя на стол еще одну тарелку жареного сыра. Чип и Дейл посмотрели друг на друга и моргнули. Видимо, нет. — Доброе утро, ребята, — сказала Гайка, сонно входя в комнату. На ней был её обычный комбинезон. — Ты выглядишь усталой, дорогая, — осторожно отметил Рокфор. — Работала над чем-то? — Наткнулась на небольшую закавыку. Рокки, поможешь? — Сначала выпей кофе, дорогая. — Нет, Рокки, сейчас, — она улыбнулась. — Пожалуйста. Австралиец растерянно посмотрел на бурундуков и муху, которые усиленно пытались не выглядеть обеспокоенными. Гайка начала подниматься по сложенной из костяшек домино лестнице, ведущей в ангар. Рокфор бросил взгляд на дверь в её мастерскую. «Не в твоей мастерской?» — удивился он. — Чем я могу помочь тебе, дорогая? — Уж точно не техническим советом. Вчера вечером она ни разу не вспомнила о сестре, и он ждал, когда она захочет поговорить с ним об этом. И страшился этого. Свет в ангаре был тусклым, но Рокфор сразу заметил новейшее приобретение. Длиннее его роста. Сложенный 12-дюймовый парашют. Туннельный пропеллер с вертикальными и горизонтальными лопастями, соединенный каким-то образом с двумя компасами. Ко всей этой конструкции было приделано нечто обтекаемое и сверкающее латунью. Настолько большое, что он не сразу его узнал. — Гаечка, — тихо сказал он, — это же патрон для пулемета 50-го калибра. — На самом деле, это 14,5-миллиметровый патрон советского образца, — поправила его мышка. — Обладает почти вдвое большей дульной энергией… — И всем остальным тоже, угадал? Это торпеда с магнитным наведением, верно? — Сбрасываемая с воздуха, — хихикнула Гайка. — Наводится по двум осям, стабилизируется за счет вращения. Мне нужен совет, как ей пользоваться. Рокфор медленно покачал головой. — Гаечка, не надо. — Ты уже делал это раньше, — твердо сказала она. — Оставлял Втулку тонуть? — поинтересовался он с сарказмом. — Топил подлодки. Рокфор почувствовал слабость. Он хотел опереться и практически коснулся торпеды, но вовремя отдернул руку. — Гаечка, дорогая, ты позволила левому полушарию взять над собой контроль. Я не верю, что ты всё это придумала. Ты не можешь убить собственную сестру. — Не имеет значения, кто она, Рокки, — её голос звучал очень мягко. Австралиец повернулся и увидел её, освещенную из-за спины. — Она угрожает моим друзьям. Моей… семье. Я уже теряла семью. Я не собираюсь терять её снова, — она помотала головой. — Даже если для этого мне придется убить её. Ты поможешь мне? — Я обещал твоему отцу позаботиться о ней, — отчеканил Рокфор. — Ну вот и помоги мне о ней позаботиться, — в её голосе появились насмешливые нотки. — Гаечка… — Пожалуйста. — Гаечка, — резко сказал он. — Ты говоришь, прям как она. Гайка часто и тяжело задышала. — Это. Не. Так. — Гаечка, — Рокфор помолчал. — Это дядя Рокки, узнаешь меня? Я люблю тебя, как дочку. Но у тебя, дорогая, есть и темная сторона. Помнишь те смертельные ловушки для коммивояжеров? Ты почти никогда не показываешь этого. Возможно, у Втулки есть чувственная сторона, которую она тоже почти никогда не показывает. — И что? — А то, что дочь Гиго Хэкренча стоит передо мной и просит помочь убить другую дочь Гиго Хэкренча. Я не хочу иметь с этим ничего общего, сударыня. Ты устала, переработала и напряжена. Скорее всего, технические вопросы постройки этого тебя ослепили. В противном случае ты бы в жизни ни о чем таком не подумала. Какое-то время Рокфор слышал только шипящее, как у кошки, дыхание Гайки. Потом, к его невыразимому облегчению, она сказала: — Возможно, ты прав, Рокки. Я пойду полежу и всё обдумаю. Снизу донесся взрыв бурундучиных голосов. Рокки и Гаечка озадаченно посмотрели друг на друга. — Это не похоже на перепалку, — заметил австралиец. — Похоже, ты прав, Рокки. Они прыгнули на горку и очень скоро оказались на главном этаже. Бурундуки смотрели на вторую страницу газеты и разговаривали одновременно и так быстро, что ничего нельзя было разобрать. Не обращая на них внимания, Гайка протиснулась между ними и заглянула в газету. Очень скоро она говорила так быстро, что ничего нельзя было разобрать. Рокфор, к этому времени уже не на шутку встревоженный, повернул газету так, чтобы прочесть написанное. — «Судно для подводных исследований “Альбакор”… причаливает в порту города»? — прочитал он, не веря своим глазам. — «Командир и владелец дадут показания по поводу гибели “Минускула”»?! — Здесь написано, что они находились в заливе, когда «Минускул» налетел на айсберг и затонул, — продолжил Чип. — Они передали газете фотографии. — Но ведь это они потопили «Минускул»! — заорал Рокфор. — У нас нет доказательств! — заорал в ответ Чип. — Мы даже не можем дать по этому поводу показания! Хоть кто-нибудь из них признался в этом? Рокфора словно обухом по голове хватили. — Ну, нет… — Таким образом, мы лишь предположили, что они потопили этот корабль. Всё, что они сделали, это пытались убить нас. — Да, действительно, — Рокфор саркастически пожал плечами. — Местные суды не любят, когда их втягивают в семейные ссоры, — задумчиво произнес Дейл. Газета, которую как раз читал Рокфор, внезапно прыгнула на него, и он отскочил как раз вовремя, чтобы не попасть под упавший стол. — Кто перевернул стол? — спросил Рокфор, обводя друзей сердитым взглядом. Чип и Дейл с нескрываемым подозрением посмотрели друг на друга. — Простите, — извинилась Гайка. — Рефлекс. — Если мы потопим «Альбакор» в доке, — медленно произнес Рокфор, — вполне вероятно, что никто не пострадает. — Я как раз думала об этом, — с видимым разочарованием сказала мышка. — Слишком рискованно, — заметил Чип, совершенно не понявший, о чем речь. — Кроме того, нам нужны доказательства того, что это они потопили «Минускул». — Насколько я знаю матросов, — заявил Рокфор, — они будут искать место, чтобы выпустить пар… — И с готовностью расскажут всё какой-нибудь прелестной мордашке… — согласился Чип с озорной ухмылкой. Стоявшие рядом Гайка и Дейл переглянулись. Глава 12 Игра в шпионов Двое служивших в Казино Толстопуза охранников видели и пробовали практически всё, но даже они не были готовы к такой красоте. Её походка была воплощением изящества, и, проходя мимо них, она одарила их улыбкой, сулившей неземные удовольствия. Зачарованные крыса Херби и дикобраз Колючка открыли и придержали для нее двери и были вознаграждены таким подмигиванием, что сделались пунцовыми. — Дейл вошел, — коротко сообщила Гайка, наблюдавшая за происходящим в перископ ночного видения, установленный в хитро замаскированном под мусорный бак выдвижном командном пункте. Она поставила на запись подключенный к скрытому микрофону Дейла магнитофон. — Хорошо, — резюмировал Чип. — Давайте приготовим горячую эвакуацию на тот случай, если он оплошает. — Так точно, — весело ответил Рокфор и постучал по борту небольшой машины. — Уничтожитель наготове. * * * Народу в казино было больше обычного, в том числе девятеро с «Альбакора», по большей части матросы с парой офицеров. Пианист играл зажигательный рэгтайм. Втулка сидела за столиком в углу, уставившись в стену и неприкрыто скучая. От этого занятия её отвлек Юрген, поставивший на стол две кружки ледяного темного рутбира. Втулка подняла голову. — Спасибо. Она слабо улыбнулась и как ни в чем ни бывало протянула левую руку. На «Альбакоре» она упражнялась с кофейными чашками, но рутбирная кружка была не просто больше, а наполнена до краев так, что пена по стенке стекала. Как завороженный Юрген наблюдал, как она поднимает рутбир и, крепко держа кружку, отпивает от краешка. Юрген никогда раньше не задумывался, насколько на самом деле сложным было это казавшееся таким простым действие. Как одновременно двигаются плечо и локоть, как запястье постепенно поворачивается, чтобы напиток оставался устойчивым всё то время, пока локоть подносил кружку к её губам. Когда она поставила рутбир обратно на оставленное ранее на столе дном кружки влажное кольцо, Юрген заметил некоторую неестественность движения — должно быть, она не попала кружкой точно по губам, и её рука один в один воспроизвела начальное движение в обратном направлении. Тем не менее, они улыбались. Это была яркая демонстрация сноровки и безоговорочной победой над несчастьем, из-за которого, если уж на то пошло, эту борьбу вообще понадобилось вести. — Bitte , — ответил Юрген. — Вас что-то беспокоит? Втулка пожала плечами. — Не знаю. Мне кажется, я совершила ошибку, придя сюда. Я никогда особо не любила такие вещи, — сказала она, озираясь по сторонам. — Азартные игры? — спросил Юрген, пробуя рутбир. Разумеется, он в подметки не годился напиткам, которые делали в его стране, но тоже неплохо. — В том числе, — согласилась Втулка и задумалась, мысленно формулируя ответ. — Думаю, удовольствие вообще. Оно мне никогда особо не нравилось. — Здесь на лицо противоречие, — заметил Юрген. — На самом деле вы имеете в виду, что вам не нравятся вещи, которые, с точки зрения остальных, вам должны нравиться. Вас это место разочаровывает? Втулка снова огляделась. — Да, это именно то слово. Как вы узнали? Юрген усмехнулся. — Есть в Гамбурге одно местечко, «Grosse Katze ». Когда я был маленьким и смотрел с улицы на закрытые двери, оно казалось мне средоточием чудес. Когда я достаточно подрос, то надел кадетскую униформу, прилизал мех и вошел в Волшебный Дворец Соломона, — он улыбнулся. — Громкий шум, дым сигарет, пьяницы и слишком много помады. Лучше бы я куда-нибудь съездил. Втулка смотрела на него, положив голову на изгиб построенной ею руки, и улыбалась. — Очень познавательно. — Дожив до моего возраста, понимаешь одну вещь. Мы склонны переоценивать простые цели. Вроде, если я хотя бы получу за эту работу Рыцарский Крест или просто похудею в процессе… Втулка засмеялась. — …то всё будет в порядке, и я буду вечно счастлив. Но так не получается. Нельзя спланировать собственное спасение. — Вы пришли сюда не для того, чтоб развеселить меня. Юрген улыбнулся. — Почему нет? Разве это не стоит того, чтобы пересечь комнату? Втулка улыбнулась ему в ответ. — Думаю, стоит. Спасибо за рутбир. — Вы ведь из этих мест, правда? — Да, — осторожно сказала она. — Как вы смотрите на то, чтобы побыть моим проводником? На секунду внимание Втулки привлек мистер Калверт, точнее, его партнерша — бурундучиха с длинными рыжими волосами в такого же цвета платье в обтяжку. Они, похоже, спорили о том, кому вести, при чем сногсшибательная бурундучиха предпочитала танцевать вблизи их с Юргеном столика, а Калверт пытался увести их назад к танцполу. — Ну же, Дейл, — пробормотал Чип, барабаня пальцами, — заставь его похвастаться потопленными кораблями… — Подлодка? — весело спросил Дейл. — А вы когда-нибудь топили корабли? Чип закрыл глаза ладонью, Гайка вздрогнула, а Рокки печально покачал головой. «Проститутка», — раздраженно подумала Втулка. Но эта девка напомнила ей о… — Не думаю, что нам стоит долго оставаться в городе. Мы прибыли сюда лишь затем, чтобы продать газете фотографии. — И пополнить запасы, — напомнил Юрген. — Где еще вы найдете такие вкусные рогалики и ватрушки? Кроме того, разве можно пристать к берегу в таком городе, как этот, и не отпустить команду на берег? — Это точно, — согласилась Втулка. — Эй! — встревожилась Гаечка. — Это голос Втулки. — Он использует направленный микрофон, — догадался Чип. — Ну, мы исследовательское судно, — неуверенно произнес Калверт. — Но мы вооружены на случай нападения пиратов, и даже потопили несколько их кораблей в Карибском море (см. «Втулка Хэкренч топит пиратов в Карибском море»). Ему показалось странным, что его прелестная подружка-бурундучиха танцует вперед-назад на одной линии, прыгая на одной ноге и вытянув вторую параллельно полу. Возможно, у нее были не все дома, что могло быть, а могло и не быть, благовидным предлогом для их расставания. На самом деле, поскольку Дейл настоял на платье без рукавов, его направленный микрофон был приклеен к нижней части его ноги, и находившаяся на щиколотке головка была как раз направлена на сестру Гайки. — Боюсь, кто-то может догадаться, что пробоину в днище «Минускула» проделали мы, — вполголоса сказал Юрген. Мусорный бак наполнился криками радости. — Они так или иначе всё поймут, как только поднимут судно, — согласилась Втулка. — Они очень быстро установят, что она пробита металлическими зубцами, а не айсбергом. — Тем не менее, им потребуется несколько дней, чтобы установить это, а если мы отплывем раньше завтрашнего вечера, это будет выглядеть подозрительно, — заметил Юрген, после чего улыбнулся и спросил: — У вас с этим городом связаны какие-нибудь приятные воспоминания? Втулка посмотрела куда-то вдаль. — В западной части порта пришвартован авианосец. Когда я была маленькой, я нашла проход в машинное отделение… — Она воспользовалась моим секретным проходом в мое машинное отделение? — прошипела Гайка, уперев руки в панель управления перед ней и резко выпрямляясь на стуле. — Чтоб мне провалиться… — пробормотал Рокки, прислушиваясь изо всех сил. — …Этот огромный стальной собор внушал мне благоговение, — продолжила Втулка громким шепотом, — все эти детали, соединенные между собой. Я знала, что должна приходить туда вновь и вновь, чтобы всё понять. Вообще-то, это довольно глупо, — она хихикнула. — Нет, — покачал головой Юрген. — Думаю, у каждого из нас есть личный храм. — Мне бы хотелось показать вам его, — мягко сказала Втулка. Она положила руки на стол и нечаянно накрыла его руку своей. — Ну же, старый пень! — произнес вслух Рокфор. — Скажи, что любишь её! Смотревший на Гаечку Чип в ужасе повернулся к нему. — Я имел в виду его, — быстро объяснил Рокфор. — Я, это, в смысле… Гайка ничего не заметила. Дейл решил, что пора уходить. Он пришел сюда, чтобы записать признание Юргена, и теперь ему надо было уходить, пока ничего не случилось. Но он хотел оставить своему партнеру по танцам что-нибудь на память, поэтому, когда Калверт наклонился к нему, он закрыл глаза и сделал губы бантиком. Парик Дейла мягко упал на пол. Бурундук ждал поцелуя, который так и не состоялся. Он услышал, как постепенно стихли разговоры и шум, а потом почувствовал, что его голове холодно, и открыл глаза. Он не хотел этого делать, но всё-таки открыл их. — Что, опять? — пробасил вышибала-крыса. — Послушай, приятель, твое заведение находится вниз по улице… — Шпион! — вскрикнул Калверт, бросая Дейла. — Это Спасатель! Позовите босса! — закричала официантка. — Я не шпион, — попытался объяснить Дейл. — Я одеваюсь так, потому что, э-э-э, мне так удобнее. Втулка спрятала искусственную руку и встала, облокотившись на стол. Её кружка разбилась об пол. — ВЗЯТЬ ЕГО! Дейл был быстро обездвижен навалившимися на него кучей моряков и связан разорванной скатертью, после чего поднят на плечи и понесен к дверям. Но тут вперед вышел Колючка, перегородив путь. — Durch die Fenster! Mach schnell! — не подумав, закричал Юрген. — Что он сказал? — Вы знаете немецкий? — К окну! Быстрее! — перевела Втулка. К несчастью, окон в зале не было. Открылись двери личного лифта Толстопуза, и жирный кот грациозно вплыл в казино. — К чему такая спешка? — промурчал он. Втулка обошла вокруг стола и посмотрела коту в лицо. — Мы забираем его в качестве заложника. — Не думаю. Мои отношения с Гадкими Спасателями имеют долгую… ис-с-сторию. И потом, это не твое казино. — Мы его поймали, — упрямо повторила она. — Тебе очень повезло, мышь, что ты клиентка, — сказал Толстопуз. Он аккуратно поднял Дейла с плеч матросов «Альбакора» и поставил на ноги перед Колючкой. Дейл быстро запрыгнул в лифт, подгоняемый редкими поощрениями со стороны дикобраза, и закрывшиеся двери заглушили его вопли. Подпрыгнув, Втулка схватилась за кончики усов Толстопуза и, уперев ботинки в упругие пластинки в углах его воротника, сердито посмотрела в глаза значительно более крупного зверя. — Слушай, ты, бадья с ушами, — прорычала она, — мне не впервой бывать внутри кота. Я, как бы это сказать… в горле застреваю. — Прошу прощения, что поднял расовый вопрос, — моментально извинился Толстопуз и, наклонившись, уточнил у ближайшего подручного: — У мышей бывает бешенство? — Думаю, перед вами живое определение этого слова, — без раздумий ответил тот.