Не заигрался ли ты?

Вечно улыбающийся человек был давно известен в узких кругах, и любой, кто хоть раз встретится с ним, как огня избегал дальнейших встреч. Веселый, добрый, но до дрожи пугающий продавец с отливающими серебром волосами был способен на чудо, вот только это чудо ой как дорого могло обойтись.

***

- Я не возьму денег за свой товар, - Иван (так звали продавца) широко улыбался, немигающим взглядом буравя клиента. - Я вижу пустоту в вашем сердце, а моя задача - её заполнить. - Вы говорите это так, будто знаете, что я хочу получить, - Артур Кёркленд, довольно обычный бизнесмен, был недоволен этой встречей, но при этом весьма и весьма заинтересован. - Я знаю, - Брагинский тихо посмеивается, но в этом смехе Артуру чудятся человеческие крики. - Как вы знаете, такие как я продают людям, их улыбки, их счастье, их мечты...я ведь вижу, чем можно заполнить дыру в одиноком сердце. В вашей идеальной жизни, в идеальной карьере, в идеальной семье совсем нет места для авантюр, а ваше сердце их жаждет. - О чем вы говорите! - возмущённое восклицание служит ответом. - О том, что вы каждое утро покупаете журналы с весьма интересным содержанием. О том, что вы спускаете изрядное количество денег на ставках... И, конечно же, о том, что вы мечтаете о том времени, когда ваша жажда нового и необыкновенного была бы необходима. Было необычно пусто, будто этот странный продавец разом зарезервировал весь бар, в котором они сидели. И пускай Иван пугал одной своей улыбкой, неуемный интерес не давал так просто извиниться и уйти. Он подзуживал, заставляя узнавать всё больше, начиная возможностями продавца улыбок и заканчивая условиями контракта. Что удивительно, души никто покупать и не собрался, по сути, главным условием было соблюдение условий, которые были весьма и весьма простыми. Семья Артура не должна была узнать о новой жизни, и в конце концов тот должен был вернуться к обычной жизни... Та же страна, тот же город, тот же район, только вот и улица другая, и внешность и даже семья. Вроде бы еще одна совершенно обычная, только вот постоянная смена роли давала Артуру или, как ещё его называли, Франциску, так необходимую ему необычность. Один был консервативным англичанином, второй же развязным французом, никто даже и не подумал бы, что это один и тот же человек. Жизнь Франциска была до одури разнообразна, а Артур все чаще уезжал в командировки, отсутствуя неделями... - Ну здравствуй, Артур. Или мне лучше называть тебя Франциском? Со знакомым до дрожи в коленях жутким смехом за спиной появился знакомых силуэт. - И-иван?! - в характерной францисковской манере вскрикивает Артур. - Я-то Иван. А вот ты кто? - прищур и широкая улыбка Брагинского выглядят сейчас особенно страшно. - Не заигрался ли ты? - Нет... Нет, что вы! - Франциску дико страшно, и весь его вид показывает это, хотя в первую встречу тот не позволял себе такой блажи. - Я всё помню и выполню условия... - Сколько тебя не было дома? Неделю? Две? Месяц... Прошел год с того, как я осуществил твою мечту, я уже, было, думал, что от тебя проблем не будет, но ты, как было указано в контракте, через год не вернулся к жизни Артура Кёркленда. А что это значит? - Я нарушил контракт... - спустя пару минут тяжелого молчания тихо шепчет Артур. - Я сегодня же вернусь! Обещаю. - Поздно... Последнее, что запомнил он, - это поплывшее в фиолетовом мареве улыбающееся лицо Ивана и странную ломоту в теле. Сейчас же, очнувшись в незнакомом переулке, он осознавал, что с ним что-то сделали...ограбили? Избили? Что-то иное? Рядом обнаружилось зеркало, сумка, на дне которой был полупустой кошель, и записка. В зеркале отражалось совершенно чужое лицо с глупой, даже смешной улыбкой, а при попытке вспомнить семью, дом, или хоть что-то из прошлого болела голова. А записка насмехалась над ним:"Ты не смог вернуться домой, теперь у тебя нет дома. Теперь у тебя нет ничего, ни семьи, ни дома, ни даже имени. Новая жизнь ждет тебя...ты получил что хотел."

***

А продавец улыбок, счастья или мечт шёл, насвистывая, с широкой улыбкой, он шел к новому клиенту. Его путь был не долог, ведь в этом мире так много сердец заполненных пустотой.