Новое лекарство

Исак заметил разницу. Он не знал, что Эвен чувствует внутри себя, но он подметил различия. Эвен почти перестал смеяться. Да, он много улыбался, голос был по-прежнему веселым, но из глаз ушел задорный блеск. Сначала Исак решил, что к ним в гости наведалась депрессия, но ведь именно против нее должно было сработать недавно прописанное очень эффективное лекарство. — Литий? — переспросил Исак, когда Эвен произнес вслух название только-только выписанного средства, — это же вроде успокаивающее какое-то? — Ну, не совсем, — Эвен что-то вычитывал в рецепте. Исак запомнил, каким серьезным было лицо его парня, как пахло дождем и по крыше такси, стоявшем в пробке, хлестал ливень. — Но оно эффективное? Не будет как с предыдущим? Предыдущее средство совсем не подошло Эвену, его сильно тошнило, он потерял килограммов пять за две недели, потому что его организм отказывался держать в себе практически любую еду. — Нет, как в тот раз уже не будет, — усмехнулся Эвен и поднял глаза на Исака. — Хорошо, — юноша со вздохом прижался к Эвену, чувствуя, как от того пахнет больницей. Его пришлось госпитализировать, когда поднялась температура и Эвен начал бредить. Предыдущее лекарство ему совсем не подошло. Это не было похоже на депрессию, обычно в таком состоянии Эвен мало разговаривал, подолгу лежал с закрытыми глазами и его нельзя было беспокоить, он становился жутко раздражительным. Сейчас все было иначе. Он был спокойным, очень спокойным, ходил на работу как ни бывало, общался с друзьями и Исаком, даже сексом занимался столько же, сколько и раньше, может чуть дольше и чуть спокойнее, но это было нормально. Сонливость была прописана в побочных эффектах в начале лечения, как и прекрасный аппетит. Исак любил сидеть на кухне и смотреть, как Эвен готовит, теперь этого приятного времяпровождения стало больше, хотя его немного напрягало, что Эвен вставал покушать даже ночью, чувство голода не давало спать. И какое-то время парень радовался и наслаждался уютными вечерами на кухне с любимым, пока не заметил, что они сидят в тишине: вслед за смехом, Эвен перестал мурлыкать песенки себе под нос во время готовки. Это напугало, это действительно напугало Исака. Он стал чаще спрашивать, как Эвен себя ощущает, какое у него настроение, все ли в порядке. Ответ всегда высказывался спокойным тоном и Эвену постоянно было «Нормально» и изредка «Хорошо». И можно было бы успокоиться, ведь Исак перестал слышать «Плохо», «Бессмысленно», «Отвали», как это бывало раньше, когда их маленькая квартира наполнялась тяжелыми свинцовыми тучами депрессии. И все же Исака все эти перемены настораживали. Последней каплей стала одна летняя ночь. Они улеглись спать еще до полуночи. Исак долго лежал в темноте и думал о своих нехороших предчувствиях. Он видел, как Эвену спокойно, и в то же время, осознавал, что уже недели две не видел обычного Эвена, того парня, который удивил его и застал врасплох в туалете школы, который абсолютно беззастенчиво флиртовал с ним уже во вторую их встречу… Этот спокойный, немного вялый юноша, который теперь часто молчал, перестал напевать любимые песни во время любимого занятия, перестал смеяться, запрокинув голову, и фонтанировать яркими, хотя иногда и безумными идеями… Теперь Исак словно лежал в постели с незнакомым человеком. Он заснул нескоро, рассматривал Эвена в темноте, тихонечко касался его щеки губами. Только запах и эти ощущения не изменились. Исак уткнулся носом в шею любимого и закрыл глаза. И тогда Эвен снова был Эвеном и беспокойство ушло, уступив место сну. Исак проснулся, когда закрывалась дверь спальни. Он почувствовал, как Эвен возвращается в постель. — Что такое? — хриплым ото сна голосом спросил Исак, — что случилось? — Все в порядке, — услышал он успокаивающий шепот, — просто ходил выпить воды. Сонному Исаку этого ответа было достаточно. Но он снова проснулся, по ощущениями, всего через час. Теперь он слышал странное клацанье и стены приобрели загадочный свет. Лишь окончательно проснувшись Исак понял, что свет исходит из телефона. Эвен не спал и усиленно всматривался в дисплей своего Айфона. — Почему ты не спишь? — Исак задал свой вопрос лишь через какое-то время. Он долго смотрел, как Эвен что-то читает в телефоне. — Я тебя разбудил? — Эвен тут же выключил гаджет, — просто с работы что-то написали. Услышал уведомление и проснулся. На этот раз Исак не купился. — Правда? — он оперся на руку и приподнялся, — ты ведь мне не врешь? Ты же знаешь, что тебе не нужно мне врать, да? Эвен молчал, но Исак и так все было ясно. — Хочешь поговорить? — Исак не отводил взгляда, а Эвен делал вид, что ничего не происходит. — Нет? А я хочу. — Давай спать, малыш, завтра утром поговорим?.. — Эвен наконец подал голос. — Нет. Поговорим прямо сейчас, — Исак не знал, зачем так настаивает, наверно боялся, что утром и сам не захочет заводить неудобные разговоры. Он сел и откинулся на подушку. К темноте его глаза уже привыкли. — Я знаю, что лекарство тебе помогает. Я это вижу. Но еще я вижу, что ты… — Исак боялся слова «изменился», -…ты стал немного другим. Может быть это ерунда, мне кажется или я придираюсь, но ты… словно перестал радоваться. Или может… — Исак сглотнул и сжал руки в кулаки, — или может дело во мне? Может тебе просто не хочется больше радоваться рядом со мной? Это был наихудший вариант, Исак боялся озвучивать его даже в своих мыслях. — Что? — тут же услышал он, — ты серьезно так думаешь? Что я тебя разлюбил? Эвен был возмущен. — Слушай, дело точно не в тебе, клянусь. — А в чем же тогда? — Ты прав, таблетки мне помогают. Литий — это такое чудо средство, которое из ненормального больного, разъезжающего на американских горках делает абсолютно нормального серенького человечка. Исак молчал, он ошеломленно смотрел на Эвена, который наконец-то позволил себе признаться в том, что он реально чувствует. Такого давно не было. — Раньше я часто думал, каким бы я был без биполярности. Теперь я не хочу этого знать, — он горько усмехнулся, — таким бы я не смог тебя заинтересовать. Я и сам для себя был бы скучным. — Значит это из-за лекарства? — уточнил Исак после некоторого молчания. Они оба переваривали откровенность друг друга. — Думаю, да. В депрессии я обычно ощущаю другое. Да, и я почитал некоторые исследования… Вот такая побочка или, вернее, вот такой приходит нормальность… Исак не хотел принимать решений, но именно к этому все и шло. — Но ведь оно помогает? Это же хорошо? — спросил он неуверенно. — Час назад я стоял перед зеркалом, смотрел на свое отражение и думал… Неужели это я? Неужели я именно такой без своего расстройства? Литий помогает, но я не хочу таким быть, Исак. Словно радоваться больше нет смысла. Шутить, что-то придумывать, признаваться в любви… Исак вспомнил, что последний раз Эвен шептал ему когда-то обычные для него нежности перед сном в ночь перед походом к врачу за рецептом. От этого воспоминания, от тоски по этому времени сердце сжалось. — Но ведь оно помогает, — он снова повторял это как заклинание. — Скажи мне честно, Исак, — Эвен накрыл ладонью руки Исака и это прикосновение отдалось теплом по всему телу, — каким бы ты хотел меня видеть: нормальным или таким как раньше? Исак быстро замотал головой: — Ты не можешь задавать мне такие вопросы. Я не могу решать за тебя, я не могу… — Прошу тебя, просто ответь, — Эвен смотрел ему в глаза, словно пытался прочесть в них ответ. — Не заставляй меня, Эвен, — Исак был на грани. Конечно, он хотел чтобы Эвен снова радовался, смеялся, пел, шутил и безобразничал как раньше, но вместе с этой светлой стороной вернется и другая, темная, и Эвен снова будет лежать днями в постели, не имея сил даже на разговоры. Исак очень хотел видеть Эвена прежним, ведь он полюбил именно такого Эвена, полюбил и принял. — Я не хочу, чтобы ты страдал, — ответил он наконец и его голос дрожал. — Иди сюда, — Эвен вздохнул и потянул Исака к себе, — прости, я действительно не должен был взваливать это на тебя. Я тоже очень не хочу страдать, и я очень хочу, чтобы мир снова стал таким же ярким и интересным как и раньше. Я знаю, что тебе сложно бывает во время моих депрессий, — Эвен поцеловал Исака в макушку, — прости меня. Я наверно поступлю эгоистично, но я перестану принимать литий. — Нет, — Исак не успел его прервать, — не эгоистично. Я знаю, каким ты бываешь во время депрессий, но в этой странной нормальности ты мне не знаком. Исак подтянулся к лицу Эвена, убрал локон с его виска: — Я люблю тебя, а твои депрессии такая же часть тебя как…как это ямочка на подбородке. Без них ты будешь уже немного не таким, немного не собой. Знаю, это наверно прозвучит глупо… Эвен покачал головой. — Говори, — шепотом попросил он. — Я скучаю по Эвену с ямочкой на подбородке и по американским горкам… Эвен помолчал немного, затем медленно поцеловал Исака в губы и произнес. — Он вернется и принесет с собой твой бессрочный абонемент на этот аттракцион.