Not-So-Friendly Neighbourhood Spiderman

Ты сидишь за маленьким столиком в своем трейлере, поедая, вполне возможно, самую большую миску хлопьев, существующую в мире, когда слышишь тихий стук в дверь. В углу стоит маленький портативный телевизор, но ты следишь за происходящим на экране лишь краем глаза. — Входите, — говоришь ты, черпая ложкой еще немного сладкого угощения. Ты ушла со съемочной площадки около часа назад и теперь зависала поблизости, пока Зендая не закончит, и тогда вы могли бы пойти к ней. Твое сердце пропускает удар, когда через открытую дверь заходит Том и машет тебе рукой. — Привет, Т/И, — говорит он тихо. Ты никогда не сожалела ни о чем так сильно, как о том, что набрала полный рот хлопьев прежде, чем осознала, что это был он. Ты пытаешься поздороваться, но с губ срывается лишь приглушенный звук. Он неловко оглядывается, пока ты усердно проглатываешь еду и пытаешься не задохнуться. — Прости! — ты откашливаешься. — Не самое подходящее время. Присаживайся куда-нибудь. Он проходит и садится на небольшой диванчик напротив тебя. — Итак… Чем я могу быть полезна? — спрашиваешь ты, откладывая миску в сторону. Ты удивлена, что он здесь. Ты неоднократно встречала его, но, мягко говоря, вы двое не особо ладили. Когда ты узнала, что твоя подруга, Зендая (ты была знакома с Зет несколько лет), нашла тебе работу в новом фильме о Человеке-Пауке, ты пришла в восторг. Человек-Паук! Ты никому не говорила, что была еще больше рада тому факту, что главного героя будет играть великолепный британец. Судя по тому, что Зет рассказывала тебе о нем, ты была уверена, что вы найдете с ним общий язык. Но с того момента, как вас представили друг другу в первый день на площадке, он казался не заинтересованным в тебе. Ты подумала, может, он стеснялся или просто вел себя несколько холодно, но после того, как ты увидела, как он хорошо ладит со всеми остальными, ты поняла, что на самом деле проблема была в тебе. Каждый раз, когда ты здоровалась с ним или улыбалась ему, он смотрел в другую сторону и выглядел так, словно избегал тебя. Более того, несколько раз ты видела, как он уходил из комнаты, как только замечал тебя. Ухудшало ситуацию еще и то, что все — включая Зет — могли разговаривать лишь о том, насколько он удивителен. Но, несмотря на все это, ты все еще находишь себя за тем, что время от времени пялишься на его идеальное личико или подслушиваешь его разговоры ради того, чтобы насладиться звучанием этого милого акцента. Ты уже начала недолюбливать этого парня и решила, что он, должно быть, практически ненавидит тебя, раз он был так откровенно груб — поэтому… какого черта он делает в твоем трейлере? Он оглядывается, окинув пристальным взглядом некоторые безделушки, расставленные тобой повсюду ради того, чтобы чувствовать себя «как дома». “Я и не знал, что Т/И любит видеоигры”, — думает он, глядя на коллекцию рядом с маленьким телевизором. Он улыбается, когда видит, что ты смотришь один из его любимых мультфильмов. Однако улыбка исчезает, стоит ему повернуться и увидеть, что ты смущена и ожидаешь ответа. — Извини, ты что-то спросила? — спрашивает он кротко. — Да, я, эм, — ты чешешь затылок, — просто интересовалась, что ты здесь забыл? Его лицо немного краснеет, и он смущенно отводит взгляд в сторону. — О, Боже, прости. Это прозвучало так грубо! Я просто немного удивлена, что ты здесь, — поясняешь ты. Он сглатывает и переводит взгляд обратно на тебя. — Ох, да. Я, эм, — он запинается, и ты почти готова успокоить его прежде, чем вспоминаешь кто это. — Вау, ты много читаешь! — он резко выдыхает. Ты смотришь, на что он уставился: большая куча книг возле дивана. Ты не хотела собирать коллекцию, но ты проводила много свободного времени в трейлере, так что они начали накапливаться. — Полагаю, я просто часто здесь нахожусь и не могу смотреть «Вселенную Стивена» постоянно, — комментируешь ты с улыбкой, и, как ни странно, он улыбается в ответ. — Я заметил, что ты часто сидишь здесь. Ты почти не бываешь на площадке? — спрашивает он, наконец, начиная расслабляться в твоем присутствии. — Эм… На самом деле, нет, — отвечаешь ты. — Почему? — спрашивает он. “Потому что ты там”, — думаешь ты. — Просто так, — но произносишь вслух другое. Ты продолжаешь смотреть телевизор. — Тебе, правда, стоит проводить с нами больше времени, — утверждает он, и твоя челюсть чуть ли не встречается с полом. — Что? — спрашиваешь ты ошеломленно. Ты откидываешь голову назад и смотришь ему в глаза, и он дарит тебе обнадеживающую улыбку. Она спадает с его лица, когда он видит, как ты недоумеваешь. — Все хотели бы узнать о тебе побольше, включая меня. Зен говорит о тебе без умолку, — он несет какую-то чушь, не обращая внимания на твою растущую ярость. Как смеет он сначала вести себя как полный мудак, а затем вдруг не понимать, почему ты с ним не общаешься? Ты сжимаешь губы в тонкую полоску, чтобы не ляпнуть лишнего, пока он продолжает болтать. — … и Джейкоб считает, что история про тебя с той петардой была уморительной! Он, наконец, замолкает и теряется, когда замечает, что ты пялишься на него. — Все… в порядке? — он спрашивает застенчиво. — Все замечательно. Он наблюдает за тобой несколько секунд, не зная, что сказать. — Вот, эм, почему я здесь. Попросить тебя проводить с нами больше времени… — объясняет он. — Ты ведь не серьезно, — возражаешь ты. Ты, наконец, покончила с этим, он, должно быть, разыгрывает тебя — не бывает так, чтобы кто-то сначала вел себя так грубо, а затем внезапно решил, что хочет быть твоим другом. Он смотрит на тебя, не понимая, что сказать. Очевидно, он сделал что-то не так, только вот что? Он пытается снова. — Я просто не понимаю, почему ты не- — Из-за тебя, — ты прерываешь его. Ты потрясена, что сказала это, как и он. Его глаза открываются еще шире, и между бровей образуется складка. Это злит тебя еще больше, когда ты начинаешь думать о том, как мило он выглядит. — Что? — отвечает он. — Из-за тебя, — повторяешь ты, на этот раз немного тише. — Из-за… меня? — его голос тих, и — несмотря на то, что ты едва ли знаешь этого парня — ты можешь сказать, что ему больно. Ты делаешь глубокий вдох и закрываешь глаза, думая, как объяснить свои слова. Том молчит, уставившись в пол. — Просто… Я была так взволнована перед встречей с тобой — вернее, не только с тобой; со всеми — но когда мы все-таки встретились, ты был так груб ко мне, — поясняешь ты. Взгляд Тома устремлен в окно на другой стороне трейлера, но ты знаешь, что он слушает. Ты продолжаешь. — И я очень пыталась поговорить с тобой и быть милой… Зет продолжала говорить — все продолжали говорить — о том, как сильно они тебя любят. Но ты буквально отводишь свой взгляд каждый раз, когда я поблизости, и ты покидаешь комнату, когда я вхожу! А теперь ты хочешь быть друзьями? Я, правда, не понимаю. Ты заканчиваешь с раздражением. Твои щеки покраснели, и ты замираешь на мгновение, чтобы удостовериться, что дышишь не слишком громко. Ты удивлена, что тебе удалось объяснить все и не сбиться. Когда ты уверена, что можешь сдерживать себя, ты оглядываешься на Тома в попытке установить зрительный контакт, но он все еще смотрит в окно. Ты даешь ему время, считая, что он должен переварить все сказанное тобой, но в итоге все выглядит так, будто он и не собирается отвечать. “Может он и не слушал на самом деле,” думаешь ты. — Том? Ничего. — Эй? И снова ничего. — Том! — на этот раз ты говоришь громко, достаточно громко, чтобы его голова повернулась в твою сторону. — Ты собираешься-, — начинаешь ты, но затем замечаешь, как по его щеке катится слеза. Ты затихаешь, не зная, отвернуться или нет, пока Том рассматривает свои ботинки. Ты открываешь рот, но не издаешь ни звука. Ты неловко осматриваешь помещение в поисках того, на чем можно было бы сфокусироваться, и твой взгляд падает на телевизор. Серия уже заканчивается, и через несколько секунд тишина заполняет пространство. Ты можешь слышать, как где-то снаружи перетаскивают оборудование и как мимо проходят люди. Ты чувствуешь, как на лбу появляются складки, пока ты пытаешься понять, как, черт возьми, ты оказалась в такой ситуации. Ты выдыхаешь через нос и решаешь, что больше не можешь справляться с напряжением в комнате. — Слушай, Том, мне не стоило этого говорить. Извини, — начинаешь ты, но он осторожно поднимает руку, чтобы остановить тебя. — Нет, пожалуйста, не извиняйся, — говорит он. Он шмыгает носом перед тем, как продолжить. — Я.. эм, я не… О, Боже. Я такой кретин. — Он наклоняется вперед и роняет голову на руки, и ты чувствуешь себя ужасно. Каким образом меньше, чем за полчаса можно перейти от отвращения к сочувствию? Ты не уверена, что это хорошая идея, но за неимением других, ты встаешь со своего места и перемещаешься на диван, садясь рядом с Томом. Ты неуверенно прикасаешься к его плечу, и он застывает, когда ощущает твое прикосновение. — Я не хотела тебя расстраивать, — говоришь ты. Он не отвечает, поэтому ты продолжаешь говорить в попытке снять напряжение. — То есть, я уверена, ты хороший парень… может, мы просто не с того начали. Все говорят мне о том, какой ты прекрасный, они ведь не могут ошибаться. Я права? Ты гордишься собой, когда видишь, что уголки его губ немного приподнимаются. Он запускает пальцы в волосы и откидывается назад. Ты перемещаешь свои руки на колени, и он, наконец, смотрит тебе в глаза. — Т/И, мне так жаль. Я знаю, я был полным придурком по отношению к тебе. Просто… — он снова прерывается. Ты кладешь руку ему на колено и слегка наклоняешься вперед, подбадривая его. Он снова напрягается, ощущая твое прикосновение, и ты раздумываешь над тем, чтобы убрать свою руку, но он поворачивается к тебе. Его глаза закрыты, и он рвано выдыхает. — Я не хотел быть столь жестоким с тобой, — он говорит тихо, но уверенно, и ты наклоняешь голову в сторону, слушая его. — Я просто не знал, как вести себя рядом с тобой. Я так боялся, что буду выглядеть неловким или буду нести чушь, поэтому пытался не говорить вообще. Я не хотел, чтобы ты приняла меня за идиота, но теперь ты считаешь, что я кретин. — С чего бы тебе бояться говорить со мной? — спрашиваешь ты, сбитая с толку. — Зен так много говорила о тебе — даже когда еще не было ясно, будешь ли ты работать с нами — и мне казалось, будто я уже знаю тебя. И затем, когда я впервые увидел тебя, ты… Ты просто… — он затихает и пытается спрятать румянец на щеках. Ты еще больше путаешься. Что он пытается этим сказать? — Том? — ты подгоняешь его, и он открывает свои глаза, чтобы взглянуть на тебя. Ты никогда не замечала оттенок зелени в них. Ты думаешь об этом, пока он наклоняется и целует тебя. Ты застываешь. Что. За. Черт! Он тут же отстраняется, когда чувствует, что ты не отвечаешь. В его широко раскрытых глазах читается испуг, и ты понимаешь, что на твоем лице отображается недоумение. Вы смотрите друг на друга, кажется, целую вечность, в твоей голове рой вопросов. Ты решаешь начать с самого легкого, когда к тебе возвращается дар речи. — Кхм, что… что это было? Ты можешь видеть, как Том краснеет, на лице застыл испуг. Внезапно он начинает говорить. — Не могу поверить, что я сделал это. Он встает с места и запускает в волосы свою руку. — Не могу поверить, что я сделал это! — повторяет он. Он собирается уходить, но ты приходишь в чувство и ловишь его на полпути к выходу. Ты закрываешь дверь — оставляя недоумевающих коллег на другой стороне — и поворачиваешься к нему лицом. Ты стоишь напротив Тома, чьи глаза все еще широко раскрыты и кто все еще бормочет себе под нос в неверии, не зная, что делать. — Не хочешь, кхм, объясниться? — спрашиваешь ты. Он открывает рот, но через мгновение закрывает его, раздумывая, сказать тебе или нет. Ты вопросительно приподнимаешь бровь. — Ты мне нравишься, — выпаливает он. — … Что? — Ты мне… нравишься. — Ты издеваешься? Теперь твоя очередь расхаживать взад-вперед, запуская пальцы в волосы, когда вдруг все начинает складываться. Том стоит возле двери и наблюдает. — Поэтому ты был таким мудаком? Это типа «веди себя, как олень, ведь бабы западают на таких»? Зет знает об этом? Ты вообще уверен? — Погоди, погоди. Все не так! — он пытается объяснить. Ты замедляешься, но все еще шагаешь по комнате. — Клянусь, я не хотел вести себя так грубо! Я просто не контролирую себя, находясь рядом с тобой! Что-то в тебе заставляет меня сходить с ума, и я просто не в состоянии нормально говорить, поэтому я даже и не пытаюсь. И я ухожу из комнаты, когда ты появляешься, только чтобы ты не видела, как я краснею, и я просто не знаю, что делать. Мне так жаль, — завершает он свою речь. Ты останавливаешься и смотришь на него. — Я не знаю, что сказать, — отвечаешь ты. — Ты не обязана что-то говорить, все в порядке, — Том поворачивается, чтобы снова уйти. — Нет, Том, подожди! — он останавливается. — Откуда мне знать, что ты не шутишь? Он оборачивается и делает шаг навстречу тебе, и твое сердцебиение учащается. Он медленно движется вперед и, когда подходит достаточно близко, он обхватывает руками твое лицо, чуть ниже челюсти. Он останавливается и смотрит в твои глаза, пытаясь найти в них хоть какие-то признаки того, что ты не хочешь этого. А ты хочешь этого? Он снова наклоняется, на этот раз не так торопливо, и вы целуетесь, и — О, Боже! — ты хочешь этого. Том чувствует, что ты отвечаешь, и нежно притягивает тебя к себе. Ты сжимаешь его рубашку с обеих сторон, рядом с его ребрами, и позволяешь себе раствориться в его губах. Одна половина твоего мозга сконцентрирована на: «ЭТО ТОМ?!», но другая уже слишком потеряна, чтобы думать об этом. Он отстраняется, и его большой палец мягко рисует круги на твоей щеке, где до сих пор находятся его руки. — Что ж, теперь я тебе верю, — замечаешь ты, и Том пускает беззаботный смех. — Мне очень жаль, Т/И, — говорит он осторожно. Ты склоняешь голову и улыбаешься. — Небольшой совет: в следующий раз просто спроси. Он широко улыбается в ответ. — Что ты делаешь сегодня вечером? Твое сердце трепещет от его улыбки. Подумать только: ведь еще час назад ты, вероятно, сказала бы «нет».