Лёд и пламя

Я сдал все экзамены! Кровью, слезами и потом! Но сдал! Все мои друзья пошли отмечать с бутылками, но я на дух не переношу алкоголь и пошёл отмечать с подушкой. Я с ноги открыл дверь, тем самым напугав соседа. — Дебил блядь! Хули ты тут творишь?! — кричал тот с кровати. — Я СДАЛ!!! — Молодец, возьми с полки пирожок! Я показал снежинке язык и побежал обрадовать родителей. Закончив разговор, я встал со стула, думая залечь баиньки. Снежинка в кой-то веке спустился ко мне с небес. — Прости. Поздравляю, молодца. — Спасибо. Я хотел пройти мимо него, ибо с того раза я побаивался его. Но не тут то было. Он поставил руку на стену, отделяя меня от выхода. За тем поставил вторую по другую сторону. — Куда собрался? Сеньор помидор. — С — спать… — О нет, горячий мой. Сегодня ты спать не будешь! Он прижался ко мне всем телом. — Т-ты чего?! — я попытался оттолкнуть его, но он лишь ухмыльнулся. — Слабенький огонёк. Не смей мне перечить! — он опустил мои руки. Не знаю что это было, но мне хотелось подчиняться ему. — Молодец, — он начал смотреть мне прямо в глаза. Какие у него глаза! Вот-вот и они засияют. Он осматривал меня, как хищник загнанную жертву. Мне вспомнился диалог из «Сумерек» про овечку и льва. Не осуждайте! Мама заставила смотреть вместе с ней! — Ну чего ты хочешь! — уже не выдержал я. — Тебя. — прошептал он. Я не успел опомниться, как его губы накрыли мои. Я начал отвечать на его грубый поцелуй. В мыслях я часто ловил себя на том, что его губы стали желанными. Это стало мукой для меня. Знать, что предмет твоих воздыханий в нескольких сантиметрах от тебя, и даже не смея подумать, о том чтобы, прикоснуться к желанному телу. Видеть каждый день, но не смотреть. Вдыхать его запах, касаться верхней кровати в надежде прильнуть к нему. Выслушивать оскорбления от любимого голоса. Это стало высшей пыткой для меня. И сейчас мне сорвало крышу. Я запустил пальцы в его мягкие волосы. Прижимался, как можно сильней. Впивался в его губы, делая короткие передышки, дабы выровнять рваное дыхание. В одной из таких передышек он поймал момент и запустил свой язык мне в рот. Он хозяйничал в нём, сначала исследуя ряды зубов и нёбо, а затем, сорвавшись, и сплетая наши языки в танце похоти и страсти. Бедром я чувствовал его стояк, признаться, я не отставал. Я уже не мог это терпеть и легонько подтолкнул его в сторону кровати. Он оторвался. — Тебе придётся быть снизу. — Я заткнул его поцелуем. — Мне всё равно. — равно прохрипел я. Он подхватил меня, не разрывая поцелуя, и понёс к кровати. — К тебе, ко мне? — ухмыльнулся он. — Заткнись! Он повалил меня на нижнюю кровать. За тем вырвался из моих цепких объятий и замкнул дверь. После он грозно надвинулся на меня. — Ну что, жаркий мой? Нам никто не помешает, — сказал он, нависая надо мной. Я притянул его к себе за воротник и вовлёк в ещё один развратный поцелуй. Но он оторвался. — Я не поклонник ванильной хуеты, поэтому слушай внимательно, жаркий мой, повторять не буду! Я люблю тебя. Я покраснел. Притянул его к себе и прошептал в губы. — Я тоже. После минутки откровений, он начал снимать с меня ненужную рубашку. Начал целовать мою шею, покусывая, оставляя следы от засосов, вырывая из меня стоны. Затем оторвался, снял свою толстовку, и я провёл горячей рукой по его груди, спускаясь всё ниже, легонько огладив стояк. Он издал сдавленный полу-стон и прильнул своим холодным телом к моему, почти горящему, вызвав волну мурашек у обоих. Словно лёд и пламя они слились в порывах страсти и только стенам известно, что было дальше.