Любовь под вой сирены

Несколько дней спустя я ушёл из дома. Постоянные скандалы матери, плач двух братьев и ругань отца, меня доконали. Я часто уходил на небольшой мост над рекой, мост был непригодный, вода доходила до самого пола. Я садился на него и свешивал ноги в прохладную воду. Из-за этого я не редко болел, за что получал ватчен от матери. В этот раз мое место было занято. И кем бы вы думали? Синеглазым горе-воришкой! Я тихо подошёл к нему и положил руку на его плечо, приветливо улыбаясь. Он, точно испуганный зверёк, обернулся и привстал, готовясь бежать. — Тихо, тихо, — я мягко заговорил, — уж я точно зла тебе не причиню. Мой черноволосый зверёк сёл обратно и через некоторое время расслабился. Я присел рядом и с улыбкой рассматривал это маленькое чудо. Это его явно смутило и он покраснел. Я продолжил разговор. — Я Ганс, а как зовут горе-воришку? Повисла пауза, и я было уже подумал, что он немой, но чудо тихо явило слова. — Руди… — голос его был настолько тих, что я не понял, что он сказал. — Хорошо, теперь давай погромче, — я улыбнулся и синеглазый сглотнул. — Руди, — и еще громче, — Руди Шварц. — Прекрасно! Чудо явило миру своё имя! Руди Шварц! Руди сначала нерешительно улыбнулся, а потом улыбка его прилипла к его лицу. Он покраснел. — Что? — поинтересовался я. — Спасибо, что спас меня от того деда, — казалось, щеки его побагровели еще сильнее. — А герою… — я собрался с духом. — Поцелуй положен? Омега, да, милый омега засмущался. — Я не…никогда. — Я пошутил. Не хочешь-не надо. «Надо! Надо!» — яростно кричал мозг. Мой омега погрузился в раздумье, он краснел и кусал губы как вдруг сказал: — Хорошо. «Хорошо!» — фанфары в мыслях. Я не смог сдержать улыбки. Сердце бешено заколотилось, я готов поклясться, в тот момент я слышал его сердце. Он глубоко вдохнул и выдохнул. Чудо прикрыло глаза и его пухленькие губки поддались ко мне. Я закрыл глаза и поддался навстречу. Такие мягкие, тёплые, нежные. А как колотится сердце! Я подумал, что на первый раз достаточно и отпрянул от его милых губ. Но каково было моё удивление, когда они вновь прильнули к моим! Больше я не стал препятствовать. Это был мой первый поцелуй. Самый восхитительный, сладкий и нежный. Больше я никого не целовал.