Любовь под вой сирены

Да, конец можно назвать счастливым. Я требовал, чтобы нас депортировали домой. Я добился своего, но домой мы не вернулись. Мы сошли в Мельбрунге. На те малые сбережения, что у нас имелись, я смог выкупить подвал у старушки. Мы жили там. Нам было холодно, но мы были счастливы. Наши родители получили известия о том, что мы считаемся без вести пропавшими. Я подрабатывал то маляром, то дворником, но через год я устроился работать в книжную лавку. Человека, на которого я работал (и который заменил мне отца) звали Вандер Штраус. Он был добрым мужчиной сорока лет. Он разрешал брать мне книги и обучал заботиться о них и продавать их. Однажды, через два года он подозвал меня: — Ганс! — Да, Герр Штраус? — Ганс, я с семьёй переезжаю. — Как? Куда? — я опешил — Обратно в Берлин. — Н-но как же лавка?! — я не смерился бы если дело его жизни кануло в тартарары. — У меня есть приемник, — он улыбнулся лукавой улыбкой. — Что?.. — Ганс, я дарю тебе лавку, всю прибыль, все книги. Я не смог сдержать радости, я позволил себе обнять его. Он похлопал меня по спине. — Спасибо! — Не за что, — он потрепал меня по волосам, — удачи тебе и твоему омеге. Вскоре я выкупил весь оставшийся дом на верху. Лавка процветала, наша личная библиотека росла сотнями книг. Через 3 года я сделал Руди предложение. Он родил мне двух здоровеньких пацанят. Сейчас мы живём в своём доме на Мюнхен-Штрассе, ни мы, ни наши дети больше не знаем голода, моему зверьку не нужно воровать. И ад наконец-то вернулся под землю. Когда я смотрю на аккуратную чёрную повязку мужа, моё сердце сжимается, а разум возвращается к ужасам войны. И всё же. Любовь жива даже под воем серен. Да, пожалуй,.конец счастливый.