Кошмары

Когда Юнги соглашался поделить небольшую двухкомнатную квартиру с Тэхеном, он даже и не думал, что тот притащит еще одного малолетку. Да, конечно, быть старшим — это круто, но не когда вокруг тебя два «ребенка», которые так и норовят пинком под зад полететь в детский сад. И как же порой выбивает из колеи, когда взгляд опускается ниже положенного и останавливается на заднице одного из малолеток. Когда Юнги соглашался поделить небольшую двухкомнатную квартиру с Тэхеном, он даже и не думал, что приобретет звание «одинокий папочка». И ладно, если бы этот статус был условным, не произносимым в стенах этой квартире, но нет же, один так и стремится назвать его за завтраком «папочка» или же посреди ночи протянуть «пап, мне опять снятся кошмары». А потом так аккуратно залезает к хену на диван и прижимается вплотную, кутаясь одеялом. И хрен что скажешь, потому что тепло и так приятно внутри. И Юнги вообще-то по девкам. Был, по крайней мере, пока Тэ не произнес: «Зачем жить в общаге, когда можно снимать квартиру, хен?». Да и чем этот чертов Чимин хуже девки? Такой же смазливый, милый и обаятельный. Со своим накачанным прессом и крутой упругой задницей, которую так и хочется ущипнуть. И Мин щипает, правда после этого делает невозмутимое лицо и со всей серьезностью говорит: «Отрастил зад, ни пройти, ни проехать». И Чимину кажется, что так оно и есть. Что хен не будет просто так делать замечания. И даже ограничивает себя в еде, отмахиваясь «я просто не хочу». — Пап, мне опять кошмар приснился, - Чимин шепчет как можно тише, прикрывая за собой дверь в зал. Если бы на месте Юнги был Тэхен, то пришлось бы орать во всю глотку, по-другому тот не услышит. Но Шуга… Он вроде тот еще лентяй, но такое ощущение, будто лежит и ждет, когда же придет Пак и уместится рядом. Мин уже ничего не говорит, как это было в первые дни, когда он угрюмо бурчал «иди выпей воды и ложись спать, трусиха». Он уже не пинает ногой, когда Чимин слишком близко жмется, в надежде поделиться своим теплом с вечно холодным соседом. Шуга просто откидывает одеяло немного в сторону и откатывается к краю дивана, чтобы Пак с довольной лыбой улегся возле «стеночки» и крепко обнял старшего, в надежде избавиться от «кошмаров». — С тобой так тепло, хен, — по шею закутавшись в одеяло, произносит Чимин. Юнги лежит спиной к нему и младший не может сдержаться, чтобы не обнять его со спины и уткнуться носом между лопаток, — ты оберегаешь меня от кошмаров. — Ты пришел сюда разговаривать или спать? — немного резко отвечает старший, но все равно кладет свою руку поверх ладони Пака. — Что бы я без тебя делал? — кажется, Юнги явно обращался не к Чимину, потому что тот даже и не собирается останавливаться. И что на него нашло? Обычно ведь прижмется под боком, скажет тихое «спокойной ночи» и засыпает так быстро, что Шуге остается только завидовать. — Спи говорю, тебе завтра на учебу вставать. Если проспишь, я тебя под зад выпну, — в том же тоне продолжает брюнет, при этом тяжело вздыхая. — Что ты делаешь, когда нас нет дома? «Дрочу на тебя…» — Работаю, что я еще могу делать? — уткнувшись носом в подушку, бубнит Юнги, сильнее сжимая ладонь Пака. — Я люблю тебя, хен, — Чимин краснеет до кончиков ушей, прижимается своей щекой к спине старшего, и если возможно, давно бы уже слился с ним воедино. — Спи уже… Юнги бубнит, но ему до жуть приятно. До порхания в животе и бури в мыслях. Такое обычное «я люблю тебя, хен», которое Чимин говорит уже больше месяца, вжимаясь вот так в старшего, а все равно приятно. Он даже не пытается уточнить, с каким смыслом младший произносит эту фразу. Зачем смотреть на такие мелочи, когда этот малолетка жмется к тебе под стать самой настоящей девке и перебирает твои волосы по утрам, перед тем как встать и пойти завтракать. Такую «дружбу» не хочется разрушать выяснением отношений. Хочется просто оставить все как есть. И знал бы только Юнги, что Чимин очень редко видит сны и уж тем более кошмары…