Как оживает камень

      Существует единственный момент за весь день, когда город скидывает с себя серое покрывало и облачается в черное. Ночью Нью-Йорк неописуемо великолепен. Когда ты мчишься, огибая машину за машиной, перед глазами проносятся миллионы разноцветных огней, а по ушам бьет ветер. Все вокруг становится другим — маленькие огоньки словно плывут по ночному пейзажу, каждый раз заставляя ехать с широко раскрытыми глазами, чтобы не пропустить ни единой мелочи.       Сердце Стива вот уже какое-то время нервно отбивало чечетку в груди. Чем ближе он подъезжал к башне Старка, тем менее привлекательной казалась собственная затея. Осознание масштаба сказанного пришло к нему слишком поздно — Тони давно покинул здание совета. А промелькнувшие обида, боль, разочарование в янтарных глазах оказались «слишком» для вечно правильного Капитана Америка. Роджерс долго размышлял над своими словами, с каждым мгновением все больше понимая, что просто сорвался на брюнета, оскорбив и унизив его ни за что. «А ведь Тони болен», — эхом прозвучало в голове, от чего блондин захотел скукожиться и забиться в самый дальний угол вселенной, лишь бы не вспоминать потухший взгляд Старка. Не хотелось думать о том, что пережил Тони за все это время — болезнь, предательство Стива, да еще и сложение обязанностей как Железного Человека (а ведь это стало его жизнью). Но поворачивать назад уже не было смысла, Роджерс уверенно свернул на подземную парковку и заглушил двигатель. Какое-то время он продолжал сидеть на мотоцикле и смотреть на свое расплывчатое отражение в защитном стекле шлема. «Что сказать Тони?», «С чего начать разговор?», «А если он прогонит меня и не захочет больше видеть?», — мысли вихрем проносились в голове блондина, когда он, наконец, заставил себя слезть с мотоцикла и подойти к лифту. Ладони вспотели, Стив то и дело потирал их, ощущая мелкую дрожь (или это уже его воображение издевается), когда двери перед ним раскрылись. Казалось, лифт словно специально ехал медленнее, давая ему больше времени для самобичевания и тяжелых раздумий. — Добрый вечер, сэр, — раздался приятный голос ИИ, как только Стив зашел в гостиную Старка. — Я могу вам помочь? — он готов был поклясться, что слышал что-то «стальное» в голосе Пятницы, будто та всеми силами пытается показать, что ему тут не рады, но выполнять свои обязанности должна. — Где Тони? — блондин озирался по сторонам и не узнавал этого места. Башня Старка всегда была воплощением эксцентричности его хозяина, она будто кричала не только снаружи, но и изнутри, что это место, где придумываются и воплощаются нереальные, местами безумные мечты, небывалые машины, восхитительные изобретения и не менее восхитительный человек, что придумал все это. Как бы Стив не спорил с ним, он никогда не отрицал того факта, что Тони не только гениален по своей натуре, но и что он в глубине души восхищается им. И сейчас, видя, что в вечно ярком ни на минуту не затихающем «доме» Старка царит подавляющая атмосфера, стало не по себе. Слишком мрачно и тихо. Тони не любит тишину, он всегда заглушал ее громкой яркой музыкой, подпевал, не попадая в ноты, стучал ногой в такт и ухмылялся, когда играл припев любимой песни. Однако сейчас вся башня будто потухла, застыла, перестала играть разными цветами, словно вслед за Тони. — Мистер Старк сейчас находится в лаборатории, — Роджерс вздрогнул от разносящегося эхом по пустому помещению голоса ИИ. Его не покидало чувство, что за ним наблюдают. Он чувствовал на себе тяжелый пронзающий взгляд чего-то большего, нежели просто человека. Это было ощущение опасности, всепоглощающего страха. «Соберись», — выдохнул Стив и, сжав кулаки, быстрым уверенным шагом направился в лабораторию. — «Я извинюсь…», — с каждой ступенькой ноги становились тяжелее. — «… и буду извиняться столько раз, сколько потребуется…», — последний шаг вышел слишком сильным, он эхом разошелся по темной лестнице. Двери разъехались в стороны, пропуская блондина в лабораторию. Какое-то время Стив стоял за порогом, глядя в одну точку и ловя себя на мысли, что так страшно ему еще никогда не было. Готов ли он вновь услышать уже заслуженное «ненавижу»? Сделав вдох, он шагнул в лабораторию и огляделся. Такой же царящий надо всем мрак, такая же угнетающая давящая тишина. Инструменты Тони лежали в непривычном порядке, занимая ровно то место, которое уготовано; исчез граммофон, на котором брюнет любил слушать старые пластины, теперь на его месте лежали чертежи чего-то необъяснимого и непонятного для Стива. Но вот самого Старка он среди комнаты не видел. — Пятница? — нахмурился блондин, ощущая, как к горлу медленно, из глубин души поднимается, карябая острыми когтями, предчувствие чего-то ужасного. — Где Тони? — Приглядитесь, — в такой тишине голос ИИ прозвучал оглушающе, Роджерс готов был взвыть от того, насколько его отталкивала подобная атмосфера. Стив огляделся, пытаясь заметить что-то необычное. Его взгляд зацепился за единственный источник света в лаборатории, исходивший от громоздкого аппарата, стоящего в самом дальнем и мрачном углу. Свет напоминал тот, что всегда исходил от реактора в груди Старка — холодный, но яркий и такой до боли знакомый. Но с каждым шагом сердце стучало все быстрее, где-то внутри что-то кричало о том, что ничего хорошего не произойдет. И в который раз предчувствие не подвело. Роджерс замер с широко раскрытыми глазами, с замиранием сердца глядя на то, как от спокойно лежащего брюнета исходило множество проводков, а реактор в его груди почти не светился. — Что… что это значит? — Стив коснулся кончиками пальцев прохладного стекла, что отделял его от Старка, и рвано вдохнул. Тони выглядел таким беззащитным и слабым в этой жестяной коробке, с этими проводами по всему телу. Хотелось вытащить его оттуда, прижать к себе, согреть, сказать, что больше он его не бросит и не променяет ни на кого другого. — Пятница? — страх и непонимание молниеносно сменила ярость. — Что с Тони?! — он закричал, бегая взглядом по потолку, будто ища глаза собеседника. Молчание стало ответом. Пятница будто издевалась над ним, потешалась, зная, что Роджерс будет рвать и метать, будет кричать и крушить, увидев «такого» Тони. Она словно говорила: «Смотри! Он мой!», не язвя и не смеясь, а удушая тишиной и мраком, опуская это на него огромной многотонной стеной. Виноват ли он в том, что оставил Тони одного? Виноват ли, что теперь он лежит, окруженный стенами холодного металла? — Сэр? — Стив вздрогнул и резко обернулся на знакомый голос. Вижн стоял в метре от него, одетый в черный костюм. Его неоновые глаза блестели в темноте, а костюм наоборот словно сливался с царящим мраком, контрастируя с ярко-красной кожей. — Что вы здесь делаете? — андроид медленно обошел Капитана, его пальцы запорхали над голографической клавиатурой, он то и дело бросал сосредоточенные взгляды на криокамеру, где находился Старк. — Что с ним? — Роджерс старался говорить ровно, но голос звучал слишком надломленно и хрипло, от чего глаза андроида сузились и с непонятным огоньком оглядели его. — Вы знаете, что с ним, — ровно ответил Вижн, выпрямившись и глядя на него с высока. — И ему не нужны вы, чтобы справиться с этим. — Я пришел извиниться, — сквозь зубы выдохнул Роджерс, пытаясь совладать с нарастающей яростью. — И это ему тоже не нужно, — с абсолютным равнодушием произнес Вижн, но в его глазах, напротив, мелькнула нежность, когда он приложил ладонь к стеклу камеры. — Тогда пусть Тони мне об этом и скажет… — Вы не поняли, мистер Роджерс, — неоновые глаза сверкнули красным, и андроид за мгновение оказался в нескольких сантиметрах от него. — Вы доставили ему слишком много боли, вы и ваша команда, поэтому мы вынуждены удалить вас из жизни мистера Старка, — он чуть наклонился, оказываясь лицом на одном уровне с Капитаном. — И вас не должно быть рядом, когда он очнется. Где выход, вы знаете. — Никуда я не пойду, пока ты не объяснишь, что сделал с Тони! — зло прошипел Роджерс, схватив Вижена за воротник и притянув к себе. Последней каплей стала легкая усмешка, расплывшаяся на лице андроида. Стив резко оттолкнул его и попытался ударить, но его кулак ловко перехватил андроид, на лице которого не дрогнул и мускул. — Я вежливо вас прошу, Капитан, — Вижн начал медленно выворачивать руку мужчины, когда тот попытался отдернуть ее. — А я вежливо прошу рассказать, что происходит с Тони, — усмехнулся Роджерс, только напоминало это больше оскал, и в следующее мгновение он сильным ударом ноги оттолкнул от себя Вижена. Андроид провел рукой по черной ткани по месту, куда пришел удар, его глаза зло сверкнули. — Вы не уйдете просто так, верно? — Я не уйду, пока ты не скажешь, что сделал с Тони! — все внутри бурлило. Может, Стив боялся признаться, что презирал самого себя за то, что не был рядом в самые тяжелые моменты со Старком, что рядом с неугомонным и гениальным брюнетом был лишь Вижн (и из-за этого он ненавидел себя еще больше, потому что испытывал нечто схожее с ревностью). И эта злоба, что не находила долгое время выхода, неожиданным образом преобразовалась в ярость по отношению к андроиду. — Что мы сделали с мистером Старком? — когда за спиной раздался низкий мужской голос, Роджерс медленно оглянулся. — Вопрос немного неверный: что ОН сам сделал? Высокий широкоплечий блондин, облокотившись бедром о стол, стоял позади в расслабленной позе, держа руки в карманах. На бледном лице играла легкая усмешка, не сулящая ничего хорошего, а скорее седые волосы были уложены назад, открывая вид на пронзительно холодные серо-голубые глаза. Стив ощутил странное покалывание в груди, глядя на этого мужчину. Странное чувство дежавю или… скорее даже не так. Он словно смотрел на свое… отражение. Только с зеркала на него взирал не он сам, а нечто пугающее и мрачное, от чего кожа покрывалась мурашками. — А ты еще кто? — с опаской спросил блондин, физически ощущая напряженность, застывшую между ними тремя. — О, где мои манеры? — шипяще рассмеялся ИИ, разводя руками. — Я — Пятница, искусственный интеллект, что создал мистер Старк. Рад знакомству, — притворно положив руку на сердце, он склонился вперед, все еще язвительно ухмыляясь. Стив потрясенно смотрел на него и не мог поверить, что Тони вновь создал «нечто». Снова подверг миллионы людей опасности. Выходит, даже случай с Альтроном ничему его не научил…? — Я прямо-таки вижу, как винтики крутятся у вас в голове, — прыснул ИИ, вальяжно обходя вокруг застывшего Капитана. — «Старк опять создал монстра», «Старк снова подверг всех опасности», — Пятница старался пародировать наставнический голос Роджерса, сведя брови и поучительно взмахивая указательным пальцем перед собой. — И все в таком духе, я прав? — Похоже, он не учится на своих ошибках, — как можно спокойнее сказал Капитан, но его выдавало тяжелое дыхание и плотно сжатые кулаки. — Вы такой интересный человек, Капитан, — Пятница щурился, чуть наклонившись вперед, заглядывая ему в глаза. — А что теперь планируете делать, узнав о том, что сделал Старк? Уйдете, хлопнув дверью? Попытаетесь убить меня? Или все еще хотите извиниться? ИИ откровенно забавлял этот момент, ведь в голубых глазах Роджерса было теперь столько неуверенности, а ведь пару секунд назад он готов был драться ради того, чтобы оказаться рядом с Тони, когда тот очнется. А теперь? Станет ли правильный Капитан Америка настаивать на разговоре со Старком? Хочет ли еще извиниться за всю боль, что причинил? — Я хочу поговорить с ним и точка, — наконец выдохнул блондин, тяжело глядя на ухмыляющегося седовласого андроида. — Хорошо, — на удивление согласился ИИ. — Мистер Старк будет пребывать во сне еще двадцать четыре часа, затем пол дня на восстановление. После я сообщу ему о вашей просьбе. — Почему он в этом ящике? — слова Пятницы звучали убедительно, но доверять так просто Стив бы не стал, но выхода у него не было. Справиться с двумя андроидами он не в силах, но хотя бы должен узнать, ради чего Тони лег в эту капсулу. — Вы, думаю, знаете, что он болен, и что болезнь эта смертельна, — Пятница встал рядом с камерой жизнеобеспечения и положил обе руки на стекло, вглядываясь в спокойное лицо гения. — Мистер Старк создал сыворотку, что способна регенерировать, заменять поврежденные клетки на новые, однако у нас было мало времени на ее доработку, и поэтому ему пришлось принять в таком виде, в каком мы имели на тот момент. И суть в том, что, вместо восстановления определенных клеток, у Мистера Старка обновятся абсолютно все жизненно необходимые органы, поэтому он находится в специальной медицинской коме несколько суток, чтобы его организм смог адаптироваться. Вас устраивает такой ответ? Роджерс не мог поверить, что Тони так просто принял какой-то там препарат (хотя в гениальности его он, конечно, не сомневался). Но ведь наверняка есть побочные эффекты? Почему он не испытал на ком-то еще? Неужели у Тони оставалось так мало времени?

***

      Баки ощущал себя запертым в клетке, даже осознавая, что он волен делать в этом месте, что хочет. Находясь постоянно в окружении душевнобольных, в какой-то момент что-то внутри ломается, словно тебя как лист резко смяли, превращая в жалкий комок, который вот-вот выкинут. Когда он был рядом с Роджерсом, чувствуя на себе его теплый взгляд, видя блеск в голубых глазах, внутри было спокойно. Стоило неделю прожить без постоянной поддержки Стива, Барнс чувствовал себя загнанным, жалким человеком, не способным вынести собственную боль в одиночку. Многие говорят, что для этого и нужны друзья — делить все радости и невзгоды пополам, даря успокоение своим присутствием. Однако ему казалось подобное поведение проявлением слабости, может, поэтому он сразу согласился на требование неизвестного вора. Чтобы доказать самому себе, что он способен вынести свои мысли, свои чувства и своего внутреннего зверя, уже вовсю рвущегося наружу. Комната, что выделили ему в этой клинике, действительно отличалась от тех, где держали пациентов. После оказалось, что это бывшее помещение, где останавливались на ночь близкие больных, поэтому комната и напоминала номер в отеле. Все удобства были доставлены сразу — книги, телевизор и различные фильмы, имелся прекрасный сад за больницей, куда часто и выходил Барнс. Но странное, поедающее изнутри ощущение не покидало его. Зачем кому-то требовать, чтобы его перевели в подобное учреждение? Неужели тот, кто смог с легкостью выкрасть важные документы у ООН, не смог догадаться, что его будут содержать в нормальны условиях и пичкать препаратами не собираются? Чего он добивался? Вопросов с каждым днем, неделей становилось больше. Вначале Джеймса забавляла эта ситуация, выглядело действительно так, будто его отправили на отдых в пансион за городом. Но со временем он начал осознавать, а точнее чувствовать «это». Вокруг него находились люди с нездоровой психикой, постоянно фоном играли какие-то старые французские песни из черно-белых фильмов, белые стены, белые халаты и запах медикаментов. Это приелось к нему, впиталось в одежду, кожу, в тело, но самое страшное — в его голове, где-то за затворками сознания, начал тихо скрестись тот, кого он так долго подавлял. «Ну что же ты, Джеймс», — изо дня в день нашептывал Зимний Солдат. — «Неужели тебе не хочется свернуть шею тому, кто упрятал нас сюда?» — Нет, — впервые вырвался ответ у мужчины, когда тот прогуливался по саду. Он произнес это так громко и агрессивно, что пожилая леди, гуляющая неподалеку обычно в это время, резко обернулась и посмотрела на него. Она долго смотрела на него, ее выцветшие волосы покачивались на ветру, а морщин на лбу становилось больше, когда она вскинула брови и указала пальцем на Барнса. — Ты тоже его слышишь, да? — кряхтя, прошептала она, наклонившись чуть вперед. Ее серые глаза смотрели так пронзительно, а тонкие сухие губы сложились в усмешку. — Слы-ы-ы-ы-ышишь, — прошипела она и начала громко смеяться, пока не пришел один из медиков и не увел ее, извинившись перед замершим брюнетом. Этой же ночью Баки до крови покусал губы, заглушая собственные вопли и стоны. С этого момента в его голове снова зазвучал шипящий пронизывающий голос Зимнего Солдата, убийцы. Его личного бесконечного ночного кошмара. Может, так и сходят с ума? Может, тот, кто все подстроил, предвидел это? «Найди, убей его», — внутри все бурлило, голос становился громче с каждым днем, словно подъезжающий поезд, а ты не можешь сойти с рельс и вот-вот попадешь под него. Остается только стоять и смотреть на приближающиеся огни, перебирая в голове все то, что хотел бы сделать, вспоминая то, что не успел сказать и тех, кого не поблагодарил. «Ты же знаешь, кто это?» — Нет, — вновь сорвалось с дрожащих губ. Барнс вцепился в голову, зарываясь пальцами все дальше в растрепанные отросшие до плеч волосы, нервно качаясь из стороны в сторону. «Ты знаешь…», — Солдат внутри смеялся, ликовал, предвидя срыв Баки. — «… нужно только найти и убить. Отнять то, чем дорожит, чтобы затем видеть, как он молит о смерти, ведь больше ничего у него и не останется в этом мире». — Уходи, — сквозь зубы прошипел Барнс, вжимаясь спиной в стену. — Это мы виноваты… не он. «Ты вытерпел достаточно боли, чтобы все искупить, но ему было не достаточно», — к горлу подбирался ком, дышать стало сложнее, будто на грудь положили многотонный груз. — Нет, — выдохнул брюнет и тихо заскулил, до крови впиваясь в запястье руки, чтобы не закричать от омерзительного ощущения, будто по спине что-то ползет. «Кто-то». Медленно проводя ногтями по выступающим лопаткам, заставляя ежиться от волны мурашек, наваливаясь большой волной, не давая вдохнуть. «Ты хочешь этого», — голос у самого уха. — «Мы хотим». Последнее, что видит Джеймс затуманенным взглядом, это пугающую улыбку на бледном лице, словно сияющего в царящей темноте блондина.

***

      Первое, что почувствовал Тони, это напряжение в мышцах по всему телу. Когда он медленно согнул руку, то перед закрытыми глазами пронесся ураган мелькающих цифр, словно отчет произведенного им действия. Странно. Неповторимо. Старк мог почувствовать каждый нерв своего тела, каждый орган, каждый волос. Каждый последующий вдох отдавался еле ощутимым ударом в висок, веки медленно разомкнулись, и первое, что Старк увидел перед собой — это теплую улыбку лежащего рядом андроида. — Поздравляю, сэр, — он улыбнулся еще шире и нежно провел пальцами по щеке мужчины. — Вы полностью здоровы и прекрасно выглядите, — теплое дыхание Вижена опалило загорелую кожу, и Тони вздрогнул от странно разошедшегося импульса по всему телу, когда андроид коснулся горячими губами его щеки. — Как дорогая спортивная тачка? — слабо усмехнулся гений, ощущая тепло, расходящееся по телу. — Самая лучшая, — рассмеялся Вижн и притянул его, укладывая к себе на плечо и заглядывая в глаза Старка, цвет которых изменился из-за введённой сыворотки*. Яркие, словно синий шпинель**, на дне которых вновь разгорался огонек.