Чувак, да ты упорот!

Я понял всё всё про тебя, В словах нет больше нужды. Да я тупая свинья, Но кто теперь такой ты? Тараканы! – Спасибо и до свидания

Жар сковал его тело, каждый вдох давался с трудом, а выдох с хрипом слетал с уст Саши. Каждое движение отдавалась в его теле острой болью и дрожью. Капельки пота медленно стекали по его лбу, покрывшемуся испариной. Во рту наступила великая сушь. Да, выходные под дождем не прошли бесследно для парня, но самое гадкое, что мобильник был потерян, и связаться с другом, чтобы напрячь его купить лекарства, было невозможно. Оставалось лишь ждать, что тот придет поделиться с ним впечатлениями от прошедшего вечера, а может и ночи… при мысли о последнем, сердце парня болезненно сжалось. Собрав себя в кучку, Саша дополз до кухни и начал рыться в аптечке, параллельно осушив литровый графин с водой и вылив половину жидкости на себя. И без того взмокший, теперь он больше походил на бродячего кота. - Не густо, - грустно выдал парень, обнаружив марлю, градусник, Анальгин, Найз, какие-то странные свечи с истекшим сроком годности, три бутылки Йода и такое же количество зеленки. – Может с горя выпить Йоду? – пузырьки с бурым и изумрудным содержимым перекочевали обратно в аптечку, на столе остался лежать Найз и марля, чтобы сделать холодный компресс. Дрожа, зажимая градусник подмышкой и кутаясь в пушистый махровый халат, Саша поставил чайник, переминаясь с ноги на ногу на ледяном полу. Горло нещадно саднело. Мед и лимон (не переводившиеся в его холодильнике), были употреблены по назначению и запиты теплым чаем, когда парень, наконец, решил все же поискать тапочки или, на худой конец, шерстяные носки. До четырех дня о нем никто не вспоминал. Сначала, забыв о том, что произошло с телефоном, парень тоскливо размышлял о своем отшельническом бытии: когда он заболел, никого не оказалось рядом. И вот, когда он, разозлившись окончательно, хотел позвонить другу, из его горла вырвался стон наполненный отчаянием. Останки телефона по-прежнему покоились на его столе, изредка мерцая экраном, покрывшимся сетью трещин и «радугой». Парень обреченно пополз к кровати, шаркая ногами по полу, переставлять их было все сложнее, тело словно свинцом налилось. Последнее что он запомнил – далеко не мягкое приземление на постель, глухой удар головой о ее спинку, и погрузился в состояние полусна. Разбудили пощечины, которые ему отвешивал таинственный доброжелатель. - Да очнись ты, дубина! – обеспокоенный голос. – Алло, скорая? Тут человек умирает! Нет, я его не убивал! Зачем милицию? Саша, все еще чувствуя слабость, приподнял голову на голос и попытался приоткрыть опухшие глаза. - Какая поножовщина? Грипп или простуда, температура 40! – гневно вещал ни кто иной, как Сергей. – Адрес… - продолжение разговора он не слышал, чувствуя, как болезненно пульсируют барабанные перепонки. А затем сознание вновь отключилось, не принося должного облегчения. Когда парень пришел в себя, за окном смеркалось, в полумраке комнаты был едва различим силуэт человека, задремавшего в кресле. В воздухе витал острый запах лекарств и антибиотиков, присущий больницам или помещениям, в которых находились тяжело больные. - Пить… - севшим голосом прошептал Саша, силясь оторвать голову от подушки или хотя бы пошевелить рукой. И то, и другое давалось с трудом, но больно не было. Более того Алексу казалось, что он находится в невесомости, так как по всему телу разливалась необычная легкость. – Болеутоляющее? – почти беззвучно спросил юноша силуэт, тот резко встрепенулся и подскочил к кровати больного, запнувшись о ковер и смачно ругаясь. - Блядь, Алекс! Сволось! - путая буквы и забавно шепелявя надрывался парень. - Ты что с собой делаешь, придурок?! Ты болен! – не сдерживался Сергей, продолжая покрывать друга ругательствами и проклятиями. – Ты почему скорую не вызвал или мне не позвонил? Да еще и телефон вырубил, идиотина! - Не ори, в ушах странный звон, а перед глазами все плывет… - умоляюще попросил Саша, закрывая глаза, чтобы унять фейерверки, скачущие перед глазами. Продолжая материться (что само по себе уже было феноменом, так как обычно Сергей сдерживался и вел себя крайне воспитанно), репортер ушел в сторону кухни, чтобы налить другу воды, вручив перед этим градусник. Так как сам Саша не смог даже удержать его, то он был воткнут ему подмышку и зажат с другой стороны подушкой, чтобы ослабшая рука не выпустила его. В таком состоянии: укутанный двумя одеялами, с компрессом на лбу и обложенный подушками, - Саша напоминал себе куколку бабочки. С кухни доносился шум воды, позвякивание посуды и тихие, размеренные ругательства и обещания в следующий раз оставить придурка умирать, чтобы неповадно было так наплевательски относиться к своему здоровью. - На кого же ты тогда будешь ругаться? – задал вопрос Саша, недоумевающему другу, когда тот вернулся спустя 15 минут. - М? Ты о чем? Бредишь? – мужчина поднес к губам друга стакан с теплой жидкостью, пахнувшей апельсинами и чуть-чуть лекарством. – Пей, это жаропонижающее. - Ты сказал, что в следующий раз оставишь умирать, - обличающим тоном ответил парень, жадно присосавшись к стакану. Температуры жидкости он почти не чувствовал, так как его собственная стремилась к ней. - Да кому ты нужен, просто не хотел брать грех на душу, - отмахнулся зардевшийся журналист, грузно опускаясь в кресло. Теперь, благодаря проникающему из кухни свету, Саша смог рассмотреть ужасные синяки и красные от недосыпа глаза на лице друга, который с трудом подавлял зевки. – В больницу тебя отправлять не стали, так как там нет мест, а лежать в коридоре я тебе не дам. - Я весь день так провалялся? – поинтересовался парень, аккуратно ставя стакан на пол, едва не свалившись сам. Сергей, уже без прежней злости и ворчания быстро подошел к нему, подоткнул одеяло и забрал градусник. - Тридцать семь и один, - констатировал он, глядя на ослабевшее тело друга. – Слабость из-за того, что три дня тебя колбасило не по-детски, до сорока одного поднималась… - Саша не дал ему закончить. - Сколько дней? – ошарашенно спросил он, поперхнувшись воздухом. - Три. Потерял ощущение времени? И кстати, что ты сделал с телефоном? - Разбил… - отрешенно пояснил Александр, пытаясь привести мысли в порядок. - А ко мне никто не приходил? – с надеждой в голосе спросил он, когда друг вновь доковылял до облюбованного кресла. - Ты о Валентине? – замялся мужчина. – Забудь о нем, пошел он, - недовольно пробурчал друг. – Последние три дня он донимает меня своим вниманием. Когда сказал, что занят, так как сижу с больным другом, то лишь поинтересовался, не с тем ли, с которым был в клубе. - Так он знает о том, что я заболел? – горько усмехнулся Саша, отворачиваясь к окну, рядом с которым стояла его кровать. – Знаешь, наверное, ты выиграл, я… - Ничего подобного! В какой-то мере ты был прав, они оба, ну эти… как ты… - смущенно бормотал Сергей, рассматривая свои носки так, будто они были Квадратом Малевича и таили в себе тайны вселенной. - Ясно, - ухмыльнулся парень. – Ничья? Об интервью я постараюсь договориться, в знак благодарности за уход. Прости за то, что причинил столько неприятностей. За окном медленно скользили редкие машины. Тени деревьев, покачивающихся на ветру, казались сюрреалистичными монстрами из детских страшилок. Наблюдая за монотонной картиной, Саша не заметил, как погрузился в сон без сновидений.

---

*Несколько ранее. Утро того дня, когда Саша пришел в себя* Два дня Павел не находил себе места. Он сотни раз пытался дозвониться до Александра, но сотовый оператор того вещал женским голосом: «Телефон абонента выключен или находится вне зоны действия сети… оставьте свое сообщение после сигнала». Сначала он просто сбрасывал звонки, надеясь, что телефон парня просто разрядился и, как только его зарядят, Саша увидит непринятые звонки. Так прошли первые сутки. О каком творческом процессе можно было говорить? Валентин рвал и метал, узнав, что его брат так и не закончил делать афиши, но Паше было не до него. На второй день, когда Паша понял, что ему никто не собирается отвечать, у него началась паника. Вспомнился последний разговор и то, как Саша обиделся на него из-за того, что ему пришлось срочно уехать, и тут старший брат удружил. Тогда мужчина начал оставлять сообщения с извинениями, от лица Валентина, разумеется, и обеспокоенные, от лица Леши. Под конец он уже сам запутался, кто где и начал нести, как ему казалось, полный бред. Когда на третьи сутки он немного остыл, Павел заметил, что его брат тоже не находит себе места. Старший близнец постоянно кому-то названивал и просил о встрече, предлагал свою помощь, интересовался (без особого воодушевления) состоянием некоего «друга». - Ты чего такой помятый? – не выдержал Паша, заглядывая в кабинет брата. – Неужели кто-то разбил твое мраморное сердце? – ехидно поинтересовался он, получив в ответ взгляд побитой собаки. – Неужели я прав? – неверяще продолжил он заваливать мужчину вопросами. – Может, я могу чем-то помочь? - Интересно, чем? – насмешливо поинтересовался Вал, который сам прекрасно догадывался причину подавленного состояния Павла. – Хотя… помнишь того репортера, которого отмутузил Леша? – желание высказаться взяло верх. – Пригласил его на свидание, напоил, привез домой и… не смог сделать ему ничего, против воли, так как знал, что на утро он меня возненавидит, - о том, что старший брат не интересуется девочками, Павел знал лет с 10, да и сам был на оба фронта. – А утром он от меня сбежал, обозвав похотливым чудовищем… Теперь шифруется, говорит, что сидит с больным другом, я к нему со всей душой… - С больным другом? – не дал ему закончить средний брат, резко поменявшись в лице. Многое встало на свои места. Мысленно он проклинал себя за то, что не поехал к Саше тут же, когда тот не ответил на звонок, а вдруг с ним что-то случилось? И случилось же! Теперь настал черед мужчины бегать по кабинету брата из угла в угол, сшибая подвернувшуюся на пути мебель. - …теперь вообще не отвечает, - закончил свой монолог Вал, озадаченно разглядывая перемещения брата. – Ты чего? - Идиот, почему ты сразу не сказал, что Саше плохо? – накинулся на Валентина брат, но тут же опомнился. – Извини, погорячился. Мне нужно идти… - он ломанулся к выходу, но Валентин преградил ему путь. - Рассказывай, все и с мельчайшими подробностями. Мы же братья. Смотрю, ты уже успел накосячить в чем-то, раз так нервничаешь, - констатировал старший брат, кладя руку на плечо Павлу и увлекая за собой, усадил на гостевую софу. Тот, немного по-сопротивлявшись, выдал старшему свой коварный план, после которого Валентин бился в припадке немого смеха, сгорбившись на своем кресле. - Охренеть, - не нашел более умных слов Вал. - Только ты мог додуматься до такой авантюры. Хочешь, чтобы я подыграл тебе? – дождавшись кивка от брата, он откинулся на спинку кресла. – Так вот, внемли мне, брат мой неразумный. Своими необдуманными действиями ты загнал нас обоих в тупик, Сергей и Александр – друзья и главные лица в споре, а значит у них, вероятно, нет секретов. Теперь подумай, что он думают обо мне (вернее тебе), - нервно теребящий подлокотник Павел застыл, осознав, в какую глупую ситуацию попал и как подставил брата. – Есть три варианта: посвятить в план Сережу, - имя парня было произнесено с какой-то садистской нежностью, от которой Паша поежился. – Второй, продолжить играть, - судя по сдвинутым бровям на переносице, Павел что-то обдумывал. – И третье, наконец, признайся ему во всем! - Второй, - отрезал Павел. – Вряд ли друг Саши согласится так его обманывать. И я еду к нему, немедленно! – он вновь вскочил с места, намереваясь рвануть к Саше. - Стой, придурок, - рявкнул Валентин, заставив брата содрогнуться. Он умел быть убедительным, когда это было нужно. – Сейчас они оба там, в квартире. Согласись, - безапелляционным голосом вещал старший брат, - мы отличаемся, особенно по поведению. Сергей раскусит тебя тут же, а в том, что он сейчас у своего друга – я не сомневаюсь. Такой добрый и искренний мальчик… - на секунду Вал погрузился в мечты, с сожалением из них выныривая. – Ладно. Я постараюсь выманить Сергея, думаю парню уже полегче, а ты жди пока он уйдет. Отговорить Павла Валентину не удалось, и тот уехал к Саше, караулить в машине у подъезда. --- 8.30, день 7 с начала спора. - Ну, я пошел, - крикнул Сергей из коридора. – Я оставлю тебе свой телефон с симкой, звони на домашний, если что, - мужчина скрылся за дверью, захлопывая ее. Он несколько дней провел у постели с больным, и теперь нуждался во сне и свежей одежде. - Все меня бросили, - удрученным голосом возвестил свое отражение Саша, корча ему рожи в зеркале ванной. – Я никому не нууужееен лалала, - напевал он песню КиШа. Выполняя нехитрые перемещения по квартире в поисках еды и свежей одежды, парень случайно выглянул в окно и увидел машину Валентина, припаркованную чуть поодаль от его окон. Сомнений не оставалось, мужчина, как бы он себя ни вел, переживал за Сашу и теперь выжидает момент, когда его невольная сиделка покинет квартиру, чтобы не попасться. - А игра-то продолжается… - болезнь отступала, а вместе с ней и хандра, которая заставляла Александра вести себя как пышущий гормонами подросток. Оставалось лишь ждать. Спустя пару секунд, из подъезда вышел Сергей, даже не обративший внимание на машину Валентина, что немного удивило Сашу. Пораскинув мозгами, парень решил, что этот буржуй местного значения просто ездит на разных машинах. - Не палится, сцуко, - мстительно пробормотал он, заваливаясь всей своей прекрасной синюшной тушкой на подоконник, зажимая чашку с какао между колен, дабы не пролить. Расчет был прост: Валентин увидит, что Сергей покинул здание, а Саша, весь такой красивый и несчастный, сидит и скучает. Бьющийся в конвульсиях от передоза кавая мужчина должен был бросить все дела и нестись на крыльях любви к парню, или хотя бы просто прийти и поинтересоваться его состоянием, раз его бесстыжая морда побоялась заявиться ранее. В такой позе Саша просидел еще минут 20, наблюдая, как сидевший в машине мужчина нервно курит. «Странно», - думал он, - «раньше Вал никогда не курил при мне…». Еще пара минут, и Александр был готов сам сорваться с места и высказать сидевшему в машине все, что он о нем думает. Останавливало лишь то, что сам парень не так давно поспорил на то, что очарует обоих братьев и поступал, по сути, не лучше. Но, когда надежда уже почти иссякла, лже-Валентин вышел из машины, направляясь в сторону подъезда парня. Спохватившись, что слишком засмотрелся на грациозные движения мужчины, Саша навернулся со своего «насеста», больно приложившись головой о несчастливую табуретку (которую не так давно пытался избить) и опрокинул себе на голову какао, чашка с которым падала чуть медленнее, чем ее обладатель. Теперь он, злой и ароматный, бешено носился по квартире, словно ураган, и наспех вытирался кухонным полотенцем. - Пипец, ну почему всегда, когда он рядом, я попадаю в такие нелепые ситуации? – ругался он, вприпрыжку приближаясь к трезвонящему домофону, так как его шорты болтались в районе щиколоток и мешали двигаться нормально. На футболку, как ни странно, не попало ни капли какао, а вот вокруг «срамного места» в данный момент медленно расплывалось коричневатое пятнышко. Не спрашивая кто, Саша нажал кнопку домофона, открыл дверь и попрыгал прочь, в поисках чистых штанов. В подобной позе его и застал Валентин, застывший на пороге от неожиданности, Саша как раз прыгал уже в сторону ванной, где на батарее должны были висеть пижамные штаны. - Чего смотришь, - заливаясь краской, спросил Саша, мысленно проклинающий мужчину, который, видимо, бежал по лестнице, чтобы застать его в таком положении. – Мужика без штанов не видел? Проходи на кухню, я сейчас, - и скрылся в ванной, пока опешивший Валентин не пришел в себя. Когда дверь захлопнулась, и Саша почувствовал себя в относительной безопасности, в коридоре раздался раскатистый хохот, еще больше его смутивший.