Чувак, да ты упорот!

«Это не любовь, Это Дикая Охота на тебя, Стынет красный сок, Где-то вдалеке призывный клич трубят, Это – марш бросок, Подпороговые чувства правят бал, Это не любовь, Ты ведь ночью не Святую Деву звал!…» Рыжий Канцлер (Ги) – Дикая Охота

Дорога обратно заняла довольно много времени, Сергей специально ехал самым длинными путями, чтобы дать себе время передумать. Валентин – за все два часа, - ни разу не позвонил ему, прекрасно понимая состояние журналиста, не надоедая. Стоило ему лишь набрать номер, как Сергей тут же передумал бы ехать, заглушил мотор и заночевал во дворе какого-нибудь дома, на парковке. И плевать, что на утро будет нещадно болеть спина как после… Сергей тряхнул головой. Они оба знали друг друга гораздо лучше, чем думали, но в то же время оба заблуждались. Каждый пытался навесить другому ярлыки, а когда они бесцеремонно срывались, не выдерживая тяжести реальности, навешивали новые и новые. Исключение лишь подтверждает правило, так ведь?.. Сергей очнулся от отупляющего оцепенения на парковке за клубом. В окне комнаты Валентина горел свет, и слегка дернулась штора… Он ждал. Почти не надеясь, понимая, что совершил, быть может, самую большую глупость в своей жизни. Но раскаивался ли он на самом деле? Нет. И это тоже понимали они оба. Журналист захлопнул дверь автомобиля, и, дождавшись писка сигнализации, пошел к черному входу. Там, как всегда, никого не было. - И как их еще не обокрали… - Да кто свяжется с Валом! – из-за угла вышел Алекс, слегка прихрамывая, но довольно улыбаясь. – Он в молодости работал в охране, если не ошибаюсь, так что сам порвет кого хочешь на звездно-полосатый флаг! А ты, что здесь делаешь? Саша пристально уставился на друга, пытаясь понять его скрытые мотивы. Не так давно Сергей жаловался ему на несчастную жизнь, загубленную молодость, порванную… впрочем, на это не жаловался особо, стеснялся. Но, тем не менее, это место, в ходе последних событий, он должен был обходить за километр. А теперь он появляется на пороге черного хода, ночью, растерянный и со странным, лихорадочным блеском в глазах. - Давай пройдем внутрь, расскажу,- Алекс пропустил друга вперед, пытаясь скрыть утиную походку. – Я ключи от квартиры потерял, а ты трубку не брал. Тузик и его хозяйка вещи отобрали… в общем, я в полной заднице. Вот так, пересказав вкратце свои приключения, журналист пил горячий чай в какой-то подсобке, а Алекс держался за живот и смеялся чуть громче, чем того требовала история. - Уверен, что потерял? – как-то странно спросил Саша, подмигивая. - Конечно, я все обыскал и… нет, ты думаешь, что я специально? – разъярился Сергей. – Мне нужно идти, найду другое место… Алекс повис на его плечах, стараясь остановить, и в этот момент в коридор вышел Валентин. Он просто обязан был выйти не раньше и не позже, иначе само мироздание с треском развалилось на куски, однако… На его глазах Сергей яростно сопротивлялся, а Саша, лучший друг журналиста, что-то яро шептал тому на ухо и просил не уходить и не бросать его в этом мрачном и холодном месте. - Знаете, парни, если бы я не знал о вас достаточно, подумал бы что вы… - и мироздание раскололось. Никаких сцен ревности или мордобоя, никто не хлопал дверьми и не убегал прочь, заливать горе дешевым вискарем и покупая любовь за деньги. Друзья злобно посмотрели на того, кто разрушил им сцену прощания. – Но-но, только без членовредительства! У клуба хорошая репутация! – примирительно поднял ладони Валентин, насмешливо отступая к своему кабинету. - Ты сказал, что найдешь… куда меня положить, - чувствуя сухость во рту, спросил Сергей. – Не хочу показаться навязчивым. - Да, все уже готово, - кивнул Валентин, указывая вглубь коридора где, как помнил журналист, находилась комната бизнесмена. – Ночуй в моей комнате, я посплю в кабинете, не впервой. Знаешь, я часто засыпал там раньше и потому заказал диван с… Продолжение рассказа Сергей не слышал, оглушенный биением своего сердца. Та комната… он был не уверен, что сможет заснуть там, но был ли у него выбор? - Алекс, а можно я… - Ой, мне пора, - как-то странно засуетившись, попятился мужчина. – Спокойной ночи, увидимся утром. Когда Александр скрылся из вида, Валентин с болью в глазах посмотрел на Сергея и сказал: - А знаешь, мне кажется, он подумал, что мы… ты понял. Я не трону тебя, просто иди туда. Можешь передвинуть к двери дубовый комод или запереть ее на ключ. - Нет, я не понял и… не хочу понимать. Спасибо за гостеприимство. Эта история должна была закончится на этом, ведь не может же прожженый натурал внезапно воспылать чувствами? Но… Глубокой ночью, когда в баре, внизу играла какая-то медленная, заунывная музыка и он готовился к закрытию, Сергей распахнул глаза и сел на кровати. Он так и не смог уснуть, погружаясь в какое-то студнеобразное состояние не то сна, не то забытья, из которого его всякий раз выдергивало ощущение падения. Он просто не мог уснуть в этой комнате, на этой кровати… даже простыни, казалось, были теми же. Нет, они были идеально белыми и пахли свежестью, прачка явно не пожалела Ленора, но все здесь напоминало о той ночи. Нет, если бы все было плохо, - можно было бы уйти, хлопнув дверью, и никто бы не осудил, но… Сергей понимал, что не может выкинуть бизнесмена из головы. И он не мог сравнивать его с братьями, как это было в самом начале. Тот глупый спор он выиграл, хотя это не принесло ему ни удовлетворения от того, что уделал Алекса, ни торжества от своей правоты. Все трое были совершенно разными и в то же время в чем-то похожи, они были такими же дикими и хаотичными, как стихии. Алексей, из-за которого и начался этот фарс, был подобен камню, земле: тверд, непоколебим, прямолинеен и фундаментален. И он, как выяснилось, был единственным предполагаемым продолжателем рода Смирновых. Павел – словно ветер в поле, любил свободу и редко к чему-то привязывался, наверное, само определение «ветер» говорило само за себя. Валентин, не смотря на то, что некогда был опорой для своих братьев, скорее огнем: необузданный в своих желаниях, порой примитивный, но иногда согревающий и сохраняющий, мудрый. Он всегда был разным, но в то же время его нельзя было спутать ни с кем другим. Эти странные мысли, которые обычно приходят к пытающемуся заснуть человеку, теперь терзали журналиста. Он поворочался еще некоторое время с боку на бок, но каждый раз перед ним представала картина той ночи. Прежняя усталость куда-то отступила, но мужчина прекрасно знал, что на утро будет чувствовать себя разбитым. Он встал с постели и еще пару минут походил по комнате туда-сюда, разглядывая интерьер и не решаясь включить свет. Вот дверь, у которой его поймал Валентин, и… мужчина молниеносно отвернулся от нее, меняя траекторию обхода. Вот кровать… но нее смотреть было больно, а не так давно он пытался на ней уснуть. Нет, и эта деталь интерьера не стоила его внимания. Окно. Подойдя к нему, журналист аккуратно коснулся стеклянной поверхности и зарделся. На нем все еще сохранились отпечатки ладоней. Его ладоней. Все остальные следы были смыты, но со стекла не так легко стереть отпечатки пальцев, если не использовать специальный раствор. А поверх него был след чуть больше, наверняка принадлежавший Валентину. Журналист прислонился лбом к прохладной поверхности, приводя мысли в порядок. Раньше ему это всегда помогало, в прямом смысле охладить голову, но не сейчас. Он мотнул головой и решительно направился к двери, по пути запахивая банный халат, который был оставлен на кровати специально для него. Он признался себе, что и в тот раз, и в этот, идя сюда, он прекрасно знал о пристрастиях Валентина, но все равно не отказался. Остался наедине, понимая, что обещания мужчины, так настойчиво «ухаживающим» за ним, вряд ли стоит принимать на веру. Но все равно пришел. И мог сопротивляться гораздо сильнее, хотя в этом случае пострадали оба только сильнее, а исход вечера был предрешен заранее. И теперь, когда он целенаправленно шел в кабинет Валентина, он понимал, что дело пахнет керосином, но он хотел разобраться. Вот такое вот нескромное желание посетило его в три часа ночи, и оно не хотело ждать утра. Нет, к рассвету вернется чувство скованности, головная боль от недосыпа и стыд, которых сейчас не наблюдалось. Наверное, они в отличие от своего хозяина, мирно спали, не подозревая о том, какую подлянку им готовит Сергей. Он мог не приходить, но сейчас стоял у двери в кабинет, с поднятой рукой (чтобы постучать) и собирался с духом. - Кхм, - раздалось вежливое покашливание за спиной. Валентин стоял все в том же костюме, но к его внешнему виду добавились темные круги под глазами, оттеняющие его темно-фиолетовый галстук. – Не спится? – Сергей кивнул, опустив глаза. – Заходи, - Валентин кивнул в сторону кабинета. – Кофе не предлагаю, и так не можешь заснуть, может чай? – новый кивок. Мужчины зашли в кабинет, силясь придумать хоть какую-нибудь тему для поддержания разговора, но, отчаявшись, просто замолчали. Так было спокойнее. Сергей с ногами забрался на уже знакомый диванчик и баюкал свою голову на коленях, навевая сон, а бизнесмен, исподлобья наблюдая за гостем, перебирал документы. Чай уже давно остыл. - Почему вы решили отменить вечеринку? – решился вдруг задать вопрос журналист. – Мне казалось, она должна была быть популярной, да и затрачено на нее немало средств. Валентин почесал в затылке. - Мне кажется, не самая удачная идея организовывать подобное мероприятие тому, у кого… - мужчина утих, не продолжая. – Не важно. Леха не успевает на нее, а мы должны были отметить его помолвку. Все же мальчишник – святое. - А перенести слабо? – с улыбкой спросил репортер. Сейчас перед ним сидел не тот насмешливый ублюдок, каким он считал Валентина, а обычный мужчина, чуть уставший и глубоко разочарованный в жизни. Но, по-прежнему, примерный брат. - Задумка мне с самого начала казалась слащавой, даже не я ее автор, а кое-кто из моих дизайнеров, - пояснил Валентин. – Имя им мое покоя не дает, довольно редкое в наши дни, - Сергей согласно кивнул. Его деда звали Гранит, а двоюродного брата Мирон, но среди знакомых он еще ни разу не встречал Валентинов, хотя, казалось бы, не такое уж это и забытое имя. – Уверен, костюмы уже растащил персонал и, как ты уже знаешь, Алекс, он с самого первого дня на него облизывался. Журналист улыбнулся, зная, как его друг падок до бессмысленных вещей. Они были раскиданы по всей его квартире, занимали две секции огромного шкафа, и ими доверху была засыпана антресоль. Большинство из них, до сих пор, находились в упаковках. Зато, когда наступала пора дарить подарки, Саша всегда выступал в роли доброго дедушки Мороза, раздаривая старый-новый хлам из своих закромов. У нового обитателя квартиры с самого первого дня чесались руки выкинуть весь этот хлам или раздарить соседкам, но пока руки не доходили. - Ясно. Вы не могли бы поспрашивать у персонала, не находили ли они ключей? - Уже ищут, - заверил Валентин, отводя взгляд. – Как только найдут, я сразу сообщу. Не хочешь выпить? Сергей задумался. С одной стороны, он был не против пропустить пару стаканчиков, но памятуя недавние события, колебался. - Могу предложить только виски. Я не часто пью сам, да и гостей почти не принимаю. Это какой-то коллекционный напиток, подаренный деловыми партнерами на прошлый новый год, так и пылится, дозревает, - виновато развел руками бизнесмен, выуживая из-под стола ничуть не запыленную, блестящую коробку. – Так что? - Разве что на два пальца, не больше. Как ни странно, большего и не потребовалось, для того, чтобы разрядить обстановку и развязать обоим языки. - Я… мне не спалось. Слишком много мыслей связанных с той комнатой, - признался Сергей, перебирая в пальцах пустой стакан. - Прости, - как-то не очень правдоподобно прозвучал голос Валентина. – Признаюсь, я на это и рассчитывал… Стой! – он жестом остановил журналиста. – Я не в том смысле… Я хотел поговорить с тобой о случившемся и ничего не смог придумать лучше… - …как в очередной раз устроить мне испытание? Блядь, ты же обещал не делать ничего, что бы меня ранило! – взвился Сергей. - И что бы это дало? Думаешь, мне легко? – Валентин отшвырнул стакан, и тот покатился по столешнице с печальным звоном. – Я предложил тебе стать друзьями… но мне кажется, что это невозможно. Я не могу относиться к тебе, как к другу. Сергей опустился обратно на диван, откидываясь назад, и закрыл глаза, тяжело вздыхая. - Наверное, потому и пришел сюда… - после небольшого размышления согласился журналист, впиваясь пальцами в кожаный подлокотник до скрипа. – Я тоже так считаю. - И что будем делать? – с горькой усмешкой спросил Валентин, отворачиваясь от собеседника. - Спроси что полегче. - Я тебе настолько противен? - Эм? – удивился репортер. – Нет, если бы это было так, то меня бы здесь не было. Просто, понимаешь, не так легко быть… изнасилованным мужчиной и принять это, как данное, - помотал головой Сергей, вставая с дивана. - Тогда зачем ты здесь? – спросил Валентин, все так же сверля противоположную стену взглядом. - Искал ответ на этот вопрос, - простодушно ответил журналист, от чего бизнесмен поперхнулся воздухом. – Ты не противен мне и… я не хочу прекращать наш… общение с тобой, - он с трудом подбирал слова. Одно неверное высказывание и их и без того хрупкий мир разбился бы, оставляя за собой непонимание и страх. – Я не боюсь находиться сейчас здесь, с тобой, но та комната напомнила мне о многом, не только о боли. Ты этого добивался? Сделать из меня, гребанного гомика? – Валентин обернулся, смотря прямо и без тени раскаяния. - Что если так? Бросишься мне на шею с воплями: «Я все прощаю, женись на мне!»? – Сергей лишь расхохотался от этого заявления, согнувшись пополам. - Нет, - бизнесмен грустно улыбнулся, неверно расценив ответ. – Я мужчина, а законы у нас крайне суровы к однополым бракам. Кажется, годы журфака не прошли бесследно, скоро начну говорить, как кисейная барышня. Валентин еще с минуту продолжал глупо улыбаться, переваривая слова собеседника. - Ну и как мне расценивать твои слова? Да, нет, не знаю, впишу свой ответ? – с надеждой спросил Валентин. - Я… готов попробовать. НО! Без всяких конфетно-букетных соплей, я ж мужик! – Валентин согласно закивал. Он вообще был согласен на все что угодно, после первой фразы. - Отлично, начнем прямо сейчас! – бодро пропел Валентин, вскакивая с кресла и протягивая ошарашенному парню ладонь. – Валентин Смирнов, немного художник, немного бизнесмен, немного филантроп, будем знакомы? – Сергей машинально пожал руку в ответ. - Сергей Донов, репортер местной желтой газетенки, я тут, это, плюшками балуюсь, - попытался найти подобающий ответ он. - Хм, значит, теперь мы играем в шпионов? Мне нравится ход твоих мыслей! Если бы сейчас в руках Валентина был фотоаппарат, то он непременно заснял бы то выражение шока, злости и нервозности, которое отразилось на лице его… ну, пусть пока это будет назваться «личным корреспондентом», ведь у каждого уважающего себя бизнесмена должны быть свои люди в сфере СМИ.