Broken soul

***

      Вам когда-нибудь приходилось слышать о регрессии к среднему значению? Это значит, что жизнь не может быть только плохой или только хорошей. В конечном итоге все возвращается к среднему значению. Например: Если сегодня в покере вам сказочно повезло, то завтра вас будет игнорировать даже автомат по выдаче бахил в местной больнице. И дело даже не в везении. Это обычная закономерность.       Жизнь Макс никогда не останавливалась на этой «золотой» середине. Все шло либо как по маслу, либо по пизде. Осталось только понять в какую сторону наклоняться весы на предновогодней неделе.       Все выходные Андерсен пыталась не убить Шистада, который от Пенетраторов перетаскивал свои пожитки. Изначально, она даже пожалела, что позволила ему пожить с ней и хотела поселить его в гараже. Но после того, как этот мерзавец заявился в воскресенье под вечер с бутылочкой хорошего виски и шоколадным тортом, девушка растаяла и предложила ему гостевую комнату. Не смотря на то, что утром желательно было появиться в школе, вечер они провели отменно. Шистад постоянно утверждал, что Макс ведьма, ибо объяснить ее разноцветные глаза он никак не мог. Как же доказать этому неандертальцу, что это называется гетерохрония? Обычно она передается путем ДНК, но некоторые люди, например, как наша Макс, получают эту необычную особенность вследствие травмы или болезни. В случае с Максимой — психологической травмой. В давние времена людей с разными глазами боялись и считали их детьми дьявола. Совпадение? Не думаю.       И он смотрел на нее таким взглядом, о котором мечтает каждая девушка.

***

Pov Maks.

      Что за дурная привычка начинать понедельник с дикого похмелья? Как ни странно, спала я в своей комнате и даже одна.       С первого этажа доносятся звуки посуды и отборная ругань. Боже, не уж то Шистад, решил завтрак приготовить? Если этот придурок спалит мою кухню или что-то разобьет, я убью его к чертям собачьим. Делать нечего, приходится вставать с кровати. Мое тело прокрывается мурашками, когда босые ноги касаются холодного пола, а головная боль приливает к вискам.       Шистад стоял у плиты лишь в одном полотенце, которое еле держалось на бедрах, а с его взлохмаченных волос еще капала вода. Парень был настолько увлечен готовкой, что даже не обращал внимания на мое присутствие. Вот с виду идеальный парень, а ведет себя, как последняя мразь. — Котик, — подхожу к нему сзади и руками цепляюсь за края полотенца, — тебе не холодно? — А ты хочешь меня согреть? — Крис расплывается в своей пошлой ухмылке. — Естественно, — дергаю за полотенце, которое остается у меня в руках, и уношу поскорее ноги с кухни.       Если бы в данный момент в дом зашел Вильям или внезапно бы приехала мать, то картина перед ними представилась бы не самая лучшая. Шистад с голой задницей бегал за мной по всей гостиной, кидая в след всякого рода угрозы. Умный бы пошел и оделся, но это же Кристофер Шистад.       Не знаю, сколько бы все это продолжалось, если бы в один момент у меня под ногами внезапно не оказалось ковра, и я бы не упала пластом на пол, вытянув вперед руки. Круто. По всей комнате раздается звонкий смех Криса, который прикрывает свой зад моим превосходным ковром. Сразу становится понятно, почему «пол» так резко ушел у меня из-под ног. — И почему мы влюбляемся именно в этого человека, — задумчиво произносит парень, забирая полотенце и падая рядом, — а не в другого? — Каждому предназначен свой мучитель. И, увы, выбирает его Госпожа Судьба.       Наверное, мы бы еще долго протирали полы моего дома, но учеба ждать не будет.       Признаюсь честно, Шистад приготовил наивкуснейшие оладьи, которыми мы позавтракали на скорую руку.       Утро этого понедельника значительно отличалось от всех предыдущих, за все мои 18 лет. Не по плану, так сказать. Каждый раз эта часть понедельника проходила по стадиям принятия неизбежного. Начало новой недели — начало новых проблем.       Первой стадией становилось — отрицание того, что пора вставать и это все лишь глупый сон, после которого я проснусь, например, в пятницу. Затем наступает гнев. Обычно на этой стадии я задаюсь вопросом: «Почему именно я? За что все это?», следом начинают раздражать даже банальные вещи, как не ровно положенный плед на кресле. Третьей стадией является торг: «Если сейчас выпадет решка, то я остаюсь в кровати, а если орел, то встаю и веду себя, как ни в чем не бывало». И в воздух летит монетка с одинаковыми сторонами. В такие моменты, я знатно переоцениваю свои возможности того, что смогу просто так распрощаться со своей кроватью и вступить в жестокую реальность. На смену торгу приходит депрессия, которая заставляет меня взгрустнуть перед последней стадией. Принятие того, что мне все-таки приходится вступать ногами на холодный пол и топать в душ.       Этим утром мой обычный ритуал закончился, так и не начавшись. Спасибо, Шистаду. Придется смириться с его чрезмерным присутствием в моей жизни. Поскольку все идет не так, то и наряд должен быть соответствующий. Учитывая то, что на первую пару мы все равно опаздываем, то времени на сборы у меня куда больше обычного. Классические брюки винного цвета, светло голубая джинсовая рубашка, удлиненный белый кардиган, черные ботильоны и красное зимнее пальто. Идеально. Можно даже немного «поколдовать» над макияжем. Аккуратно уложенные волосы, слегка завитые на кончиках. Пора покорять мир. Шистад, словно хозяин дома смотрел телевизор с банкой пива в руках, закинув ноги на стол. Совсем охамел. — Хорошо устроился, — усмехаюсь, стоя за его спиной. Ноль внимания моей персоне. — Если ты не поднимешь свой зад с моего дивана, то я не намерена тебя ждать и опаздывать.       Он молча встает с дивана, накидывает на себя пальто и выходит из дома. Так не похоже на Криса.       Даже в машине Шистад не выпускал из рук банку и все так же молчал, залипая в свой телефон. — Ну и что у тебя случилось? — не выдерживаю уже. — С чего ты взяла это? — Ты выглядишь, как унылое говно. — Чувствую себя так же, — он усмехается. Уже лучше.       Он делает глоток из банки и выкидывает ее из окна, следом, он достает из бардачка бутылку пива, которая была припасена мной на черный день. Она там болтается с самого Бергена. — Криис, — протянула я, когда увидела, что он уже того гляди ее откроет.       Но я даже договорить не успела, как банка начала шипеть в его руках. И пиво начало распыляться по всему салону. Твою мать! — Шистад, вот какого черта тебе спокойно не сидится. Теперь из-за тебя до вечера в химчистке придется просидеть, которую оплачивать будешь ты, — свободной рукой я ткнула ему в плечо пальцем.       Что и следовало ожидать, что подъезжая к школе, все будут глазеть на машину, которая давненько не появлялась на данной парковке. Еще большей огласке предастся то, что хозяйка белого Porsche будет не одна, а с самым завидным парнем школы Ниссен. Но выйдя из машины, мы расходимся, как в море корабли, не сказав друг другу ни слова.       Не доходя до кабинета истории, меня перехватывает какая-то первокурсница, бормоча что-то про вызов и директора. Приходится поменять свое направление.       В кабинете Мисс Нойси всегда нагнетающая атмосфера. За три года обучения в этой школе, я бывала в ее обители чуть ли не каждый день. В приемной сидела туповатая секретарша, она была выпускницей этой школы пять лет назад, как видите, далеко не ушла. Зато она делает вкусный кофе. — Она ждет тебя, — проговорила секретарша.       Вхожу в знакомую не понаслышке мне дверь, как к себе домой. Здесь ничего не изменилось с моего последнего визита. Все тот же дубовый стол в центре, тот же шкаф с толстыми книгами, покрытыми временной пылью. Та же старушенция в кожаном кресле. — Максима Андерсен, давно не видела тебя у себя. — Ваше зрение еще не совсем вас подвело? Какая жалость! — Так, юная леди, дерзить ты будешь за пределами этого кабинета, а то и школы в целом. Я вызвала тебя, чтобы разъяснить ситуацию с твоими оценками. Ты в курсе, что в выпускном классе не может идти и речи о пониженной успеваемости. Ты портишь статистику всей школе… — Извините, — я перебила ее, — вас интересует только ваша репутация, вам же нет никакого дела до меня. Между прочим, вы получаете за это не малые деньги. Поэтому для вашего же блага, вам лучше закрыть глаза на мои оценки. А еще лучше будет, если вы поспособствуете их улучшению. В противном случае, исход событий вам известен. — То, что ваш отец перечисляет нашей школе не малые средства, не дает вам права указывать мне! — Вообще-то, еще как дает. Потому что средства перечисляются не школе, а именно вам! Так что будьте добры, не расстраивайте папочку. Всего хорошего.       С этими словами я покинула кабинет, и поскольку смысла идти на историю уже не было, мой курс был направлен на столовую.       Отец — является одной из составляющей частью большого корабля под громким названием «Семья». Мой же является этой деталью очень отдаленно. Вроде есть, но его как бы нет. В моей жизни присутствуют только его деньги, которые оплачивают школу, штрафы, залоги в полиции и оплачивают вечеринки. На этом все. Аналогичная ситуация с матерью, которая приезжает раз в месяц проведать не сдохла ли я. От всего этого корабля остается лишь одна спасательная шлюпка надежды, в которой меня мотает по всему океану жизни. Такие дела.       Звенит звонок, освобождающий учеников из классов, и столовая моментально наполняется народом. Свободных мест становится все меньше и меньше, кроме одного стола. Это наше коронное место. Королей и королевы данного учебного заведения. Это огромный стол с кожаными диванчиками, находящийся в самом эпицентре всей столовой. Кто-то смотрит с завистью, кто-то с восторгом, но никто не решается занять это место. Ведь оно давно занято.       А вот и короли присоединяются к единственной королеве. Как комично, черт возьми. Парни как всегда вваливаются в столовую с диким хохотом и плюхаются рядом со мной. — Что от тебя Нойси хотела? — спрашивает Магнуссон, вручая мне яблоко. — Как обычно, Вил, как обычно. — Пойду, возьму себе кофе, кому-нибудь что-то захватить?       Парни отрицательно мотают головами, поэтому, не теряя ни минуты, направляюсь к буфету, за дозой кофеина. Беру не особо горячий, зная, Магнуссона, он наверняка захочет выпить у меня половину, а потом будет жаловаться, что обжог язык. Уже подхожу к нашему столику, как кто-то яростно толкает меня в спину. — Шлюха! — кричит уже знакомый писклявый голосок.       Оборачиваюсь и вижу перед собой Ибен. — Ты видимо бессмертная, раз нападешь со спины, — задираю гордо голову и делаю глоток кофе, — или же отчаянная. Чего тебе? — Это из-за тебя все! — она кричала так, что ее было слышно даже на улице, — Из-за тебя меня бросил Крис! И что он только в тебе нашел? Ты же самая натуральная шалава. Ты такая же, как и все Пенетраторы. — Серьезно? — уже не могу сдерживать смех, — Ты утверждаешь, что я шалава? Винишь меня в том, что вы расстались? Да ты настоящая дура, если встречалась с парнем, который не может удержать свой член в штанах! Сними розовые очки и посмотри вокруг, — я обвожу в воздухе рукой, — да каждая вторая ходит с его именем на спине. И знаешь, это только твои проблемы! — С тех пор, как ты появилась все только и говорят о тебе, в том числе и он, — Ибен ткнула пальцем на сидящего неподалеку Шистада. — я на многих видела и твое имя! — И что? Хоть на одном парне висела моя толстовка? А вот и нет. Еще вопросы? — Катись к своему любимому брату, Андерсен, — выплюнула шатенка.       Улыбка резко сменяется на злобный, хищный оскал. Рука крепче сжимает стакан, а сердцебиение учащается с каждой секундой. — Кто ты такая, что бы говорить о нем? — я делаю шаг ей на встречу и вижу в ее глазах страх, — Ты никто и зовут тебя никак. Маленькая шавка, которая зависит от общественного мнения, которая впитывает слухи, как губка для мытья посуды. Ты — ничего не стоящая вещь, которой пользовался сам Кристофер Шистад. Гордись.       Я стою вплотную к Ибен, поэтому могу отчетливо слышать ее сердцебиение, чувствовать ее страх, видеть, как трясутся ее руки. — Да пошла ты, — она гневно выкрикивает эти слова и толкает меня в грудь. — Видит Бог, я не хотела этого, — и рука с кофе моментально переворачивается над ее головой.       Шатенка с визгом вылетает из столовой, а я, с гордо поднятой головой, возвращаюсь к парням, которые пораскрывали рты от увиденного. Никто не хотел ничего говорить против меня, потому что знают, что для меня значат слова о брате. Это все равно что лить лимонную кислоту на открытую рану. Это невыносимо.       Тишину прерывает звонок, оповещающий, что пора бы порадовать своим присутствием учителя норвежского.       Две оставшиеся пары тянулись мучительно долго, все это время Вильям сидел рядом со мной, слушая о «путешествии» в Берген. Вильям — лучший слушатель из всех моих друзей и знакомых. Он никогда не перебивает, говорит коротко и по делу. А что еще нужно? Лично мне ничего. Магнуссон всегда мне говорил, что в «нашем» деле важен контроль. Что нужно контролировать свои чувства и эмоции. Что нельзя увлекаться тем, чем мы зарабатываем. Но знаете что? Я помню все, что сделала. И самое худшее — это то, что я помню, как мне это нравилось. Потому что чувствовала власть. Чувствовала бесстрашие. И главное, будто все под контролем. Но когда же все заканчивалось, я понимала кое-что еще. Контроль переоценивают.       Ты никогда не можешь сдерживать то, что находится внутри тебя и рвется наружу. Ты никогда не можешь долго сдерживать слезы, которые накатывают с такой силой, что можно было бы затопить всю Норвегию. Ты никогда не можешь долго сдерживать радость, которой бы хватило, чтобы развеселить всех детей на нашей планете. Но из всех наших эмоций, сложнее всего сдерживать злость и обиду. Это тот дуэт, который взрывает маленький вулкан внутри тебя и уничтожает все на своем пути. И ты уже не можешь это контролировать. — Маааакс, — Вильям тыкает мне в бок ручкой, от чего я вздрагиваю, — ты долго будешь в облаках летать? — Извини, задумалась. Так что ты хотел? — Может, вечером посидим у тебя с парнями? С нас еда! — Конечно, я только за. Приходите к девяти. Я как раз улажу все дела. Надо в химчистку сгонять. — Андерсен, как тебе не стыдно осквернять такими делами машину. — Боже, Магнуссон, о чем ты только думаешь? Мне Шистад ее пивом с утра залил.       Звонок прерывает наш разговор и, не теряя ни минуты, мы словно маленькие дети, наперегонки бежим к машинам. Шистада не было на последней паре, меня даже не волнует где он. Радует только, что не придется везти его до дома.       Вы: — Буду к девяти вечера! Еда в холодильнике.       Звоню в знакомый автосервис, договариваясь о встречи. Отлично, в пять они смогут почистить мне салон. До назначенного часу у меня еще есть время, поэтому еду в супермаркет за выпивкой и некоторыми закусками. Зная парней, они обязательно забудут о том, что должны принести. В тележке оказываются несколько стяжек пива разных марок, чипсы, сухарики, креветки в кляре, булочки для сэндвичей и прочие закуски на вечер. Так же не забываю о том, что утром надо будет чем-то позавтракать. Хватаю с полок молоко и хлопья и топаю на кассу. На часах уже было 16:41, а значит, что пора выдвигаться в автосервис. От Шистада не было ни одного сообщения, лишь оповещение о том, что мое послание было доставлено и прочитано. Уже что-то.       Вот оно, здание, в котором я провела не малую часть своего детства. Слегка изменился внешний вид, да и площадь прибавилась, но сути это не меняет. Это был автосервис Никола Хоклинга, отца Тайлера. — Максима, дорогая — старик крепко обнял меня за плечи, — что привело тебя ко мне? Не уж то с чем-то не можешь справиться? — Я тоже рада вас видеть, — искренне улыбаюсь человеку, который меня многому научил, — химчистка кресел требуется. — Эй, ну-ка, почистите салон у этой малышки. Да по высшему разряду! — приказал Хоклинг старший своей бригаде, — А мы с тобой пока чай попьем.       Химчистка не заняла много времени, но мы успели многое рассказать друг другу. Я узнала, что Тай так и не объявился, отец ничего не знает о его местонахождении. Рассказал мне о процветании бизнеса, что открыл несколько небольших сервисов по Осло. О том, что переживает за сына. Я же поделилась с ним, что пыталась найти Тая, но все было безуспешно. Рассказала о том, где пропадала целый год, когда была на реабилитации.       Идеально вычищенные кресла, наполированная торпеда и приборка, вдобавок машину полностью помыли и покрыли воском. Шикарно. Хоть Никола и не стал брать денег, но каждый труд должен быть вознагражден. Поэтому оставляю парням щедрые чаевые, прощаюсь с хозяином и держу курс домой.       На дороге был гололед, а огромные хлопья снега засыпали мое лобовое стекло. Запах пива сменился на свежий аромат ванили и нотки мяты. Хорошая музыка звучала из колонок, а пальцы рук отбивали такт по обивке руля. Казалось бы, идеальный вечер. Но что-то непременно должно его испортить, и вот оно, на дорогу вылетает девушка, завернутая во что-то белое, из-за чего она сливается со снегом. Машина со свистом тормозит, оставляя за собой характерные следы.       С глазами по пять рублей вылетаю из салона, хлопая дверью. Девушка находится в двух сантиметрах от моего капота. — Какого черта ты творишь? — кричу я на нее.       Та лишь изумленно смотрит на меня, а затем, улыбаясь, подходит ближе, неожиданно накидывая мне ткань на голову, закрывая тем самым обзор. — Ответочка, — произносит знакомый голос.       Следом я начинаю чувствовать боль в районе ребер, живота. Кто-то бьет мне в лицо не жалея сил, от чего я чувствую как из носа пошла кровь. Резкий толчок в бок, заставляет меня упасть на скользкой дороге. Удары в живот учащаются с двойной силой, это говорит лишь о том, что бьют ногами. Мгновенье и все прекращается так же внезапно, как началось. В голове все как в тумане, все тело ломит, а лицо горит. Смутно помню, как добралась до дома.       Дверь была открыта, что говорит о присутствии Шистада, да еще и не его одного. В прихожей стоит женская обувь, которая мне показалась знакомой. Ну, он у меня получит. Поднимаюсь на второй этаж, откуда были слышны непонятные звуки. Так оно и есть, Крис притащил какую-то бабу, с которой развлекается в гостевой комнате. Как можно тише открываю дверь, за которой стоит полумрак и видны лишь очертания двух тел, и заваливаюсь в комнату. Они так увлечены что даже не замечают лишнего присутствия. — Я вам не мешаю? — с явной издевкой в голосе вылетает у меня из уст. — Крис, кто это? — тихо произносит девушка. — Шистад, я что тебе говорила по поводу баб? — включаю свет в комнате, чтобы детально разглядеть эту «мадам». — Блять, — вырывается у меня, после того, как я вижу, кто лежит передо мной, — Мун, какого черта ты здесь делаешь? Я была о тебе лучшего мнения.       Ева опустила взгляд, а ее щеки залились краской. Шистад же лежал на кровати, закинув руки под голову и нагло рассматривая меня. — Проводи Еву! — звучало как приказ.       Ухожу в ванну за аптечкой, где начинаю обрабатывать небольшие, но все же раны. Тут даже к гадалке не ходи, понятно, что это дело рук маленькой обиженной девочки. Она еще поплатиться за это. Я не спущу это просто так на тормозах. Закончив с лицом, спускаюсь на кухню, попутно заскочив в гараж за продуктами. К тому же парни должны скоро прийти.       После такого вечера мне просто необходимо расслабиться. Достаю из бара бутылочку рома и залпом выпиваю первую рюмку. — Ну и кому перешла дорогу сама мисс Андерсен? — Шистад так внезапно появился на кухне. — А я, кажется, предупреждала тебя по поводу девушек в этом доме?! А что сделал ты? Ты просто забил на это. Да еще и Мун притащил. — Ей было скучно и одиноко… — Это не повод тащить ее в свою постель, — не дав парню договорить я, начинаю переходить на крик, попутно хватая со стола тарелку. — Ты просто ревнуешь! — опять эта его самоуверенность. — Еще слово и эта тарелка поцелует твой лоб. — Да брось Макс, мы же оба прекрасно знаем, что ты чувствуешь ко мне. Не сопротивляйся.       Со скоростью света тарелка мчится к своей мишени в виде головы Шистада, а следом и вторая и третья. Весь район слышит наши крики.       Парень начинает медленно, но уверенно делать шаг мне навстречу, словно не боясь за свою смазливую мордашку. Есть одна китайская мудрость, что между тобой и другим человеком всегда ровно десять шагов. Если ты прошел свои пять и тебя никто не встретил — разворачивайся и уходи. Именно поэтому делаю шаг вперед, затем еще и еще. Вот уже шатен крепко прижимает меня к себе с требовательным поцелуем, на который я тут же отвечаю. — Мы вам не мешаем? — слышится голос Магнуссона.       Уже представляю, какую картину они сейчас видят: осколки от тарелок, валяющиеся по всей кухне, открытая бутылка рома, подбитая Макс и растрепанный Крис, стоящие посреди всего хаоса в жарких объятьях.       Начинаю смеяться над всей этой ситуацией, а парни непонимающе смотрят на меня. Этот вечер мы провели в такой свойческой «семейной» обстановке с пивом и пиццей за просмотром UFC. Единственное только что меня бесило, так это вопросы о том, кто же меня так «разукрасил». Ничего не сказала парням, лишь в голове продумала план сладкой мести. Время подходило к полуночи, кто-то пошел по домам, а кто-то остался, ибо было лень.