Начало конца.
8 мая 2018 г., 17:55
Противостояние — это настолько странная вещь, что даже не знаешь, что хуже: стоять до последнего или сдаться при первой же возможности? В чем же заключается странность этого слова? А весь прикол в том, что порой ты сам не знаешь, с кем ведешь борьбу. Кто-то ведет войну с курением, кто-то с алкоголем, а кто-то ведет противостояние с самим собой.
И знаете, сдаться самому себе невозможно, ты прогниешь. Ты медленно и верно будешь вести себя на гибель. Ты будешь разрушать сам себя изнутри, противостоя своим принципам. А какой в этом смысл?
Кто-то гниет раньше, кто-то позже. Этот процесс неизбежен. Чьи-то вспышки нейронов затухают прежде, чем на небе загорится первая звезда, а чьи-то спустя многие годы. От этого не убежать.
В этой жизни все возвращается бумерангом, который прилетает не в руки, а в мясо разбивает лоб. Карма, мать ее. Сегодня ты пнул грязным ботинком бродячего котенка, а через неделю на тебя напал тигр, сбежавший из ближайшего зоопарка. Когда-то давно, еще в раннем детстве, тебя обижал соседский мальчишка, а теперь посмотри на него. Он загибается от наркотической зависимости. Никогда не знаешь, в какой момент ты совершил роковую ошибку жизни, свернув не на ту дорогу. Возможно, просто бросил фантик мимо урны, а это уже повлияло на развитие дальнейших событий. Такова наша жизнь.
Так и сейчас, когда-то не давно парень всадил пулю в лоб некогда близкому другу. И бумеранг к нему вернулся.
Рука Макс ни разу не дрогнула, в тот момент, когда дуло кольта сорок пятого калибра резко прикоснулось к столь мерзкому для нее лицу.
Pov Maks.
— Зак, какая встреча! Решил навестить друга или лечь рядом? Так я прямо сейчас тебе это устрою. — ненависть закрыла мне глаза плотной, черной лентой, казалось, что я могу не задумываясь нажать на курок и выбить мозг этому уроду. — Да брось, Андерсен, опусти пушку, у тебя все равно не хватит смелости. Я пришел с миром, — у него хватает наглости стоять над могилой брата и улыбаться. — Как пришел, так и уйдешь, только из этого мира. О каком, к черту, мире может идти речь, когда ты мне всадил пулю в ребро? — Твоя подружка у нас, — эти слова звучали так громко, что звуки эхом ударялись о могильные плиты и рикошетом ударяли мне в голову. — такая миловидная блондиночка с красной помадой. — Чего ты хочешь? — Все того же, мне нужны бумаги твоего брата и часть вашей территории, которая прилегает к центральному парку. Даю тебе два дня, иначе, язык у твоей дерзкой подружки станет на пару сантиметров короче. Он спокойно развернулся и пошел к выходу. А мое сердце упало ниже земли, в район Тартара. И если с ее головы упадет хоть один платиновый волос, я перережу глотку каждому, кто к этому будет причастен. И будьте уверены, Зак будет первым в этом списке.***
Вся компания Пенетраторов уже сидела в моей гостиной. Каждый был озадачен одной общей проблемой. У всех были поникшие лица, хотя никто еще не умер. Все было до безобразия напряженно. Вильям метался из стороны в сторону, то и дело, пропуская между пальцев волосы на макушке. Он постоянно повторял, что это его вина, что он не заметил, как Нура выбежала следом за мной. Что он не успел, когда ее схватили и затащили в машину. Магнуссон винил себя, хотя был тут совершенно не причем. Если бы не моя чрезмерная вспыльчивость, порой к столь обычным вещам, то все было бы, если не хорошо, то хотя бы не так скверно. Внутри была такая сосущая пустота, словно все хорошее, что было во мне, кто-то бессовестно выкрал. Нура — это не просто человек, которого я знаю. Она в первую очередь, стала мне лучшей подругой, которой у меня никогда не было. Нура — это лучик света в темном царстве Магнуссона. Для нас двоих, она значила куда больше, чем просто близкий человек, для нас она была уже частью нашей небольшой «семьи». А когда кто-то обижает нашу «семью» — это не прощается. Никогда. Даже постоянно возбужденный Шистад сейчас сидел, как в воду опущенный и медленно поглаживал, спящего у него на коленях, Лаки. Крис и Нура никогда не выносили общество друг друга дольше десяти минут, но это не мешало ему задуматься в данную минуту. После произошедшего случая, мы с ним почти не разговаривали. Я просто сторонилась его, хотя он тут совершенно не причем. Остальные парни детально продумывали план действий, допускать ошибку будет непростительно, ни в коем случае. Одна оплошность может стоить нам чей-нибудь жизни. Мне впервые за все время в Осло тяжело, я устала морально. А с фотографии на стене на меня смотрит улыбающаяся подруга, которая выхватывала у Вильяма из рук бутылку вина в момент, когда был сделан снимок. Эта моя любимая их совместная фотография. Но сейчас глядя на нее, мне хочется выпить яду. Стараясь не смотреть в глаза парням, я вышла на задний двор, вдыхая полной грудью холодный воздух. Весна ни в какую не хотела приходить в Норвегию, и так из года в год. И почему-то, именно сейчас я поняла, что мне здесь душно. Мне душно в этом доме, в этом городе, в этой стране. Я впервые в жизни захотела бежать. Долго, быстро и не оглядываясь назад. В первую очередь, мне хотелось бежать от себя. Захотелось спокойной, равномерной жизни, где-нибудь на задворках Франции или Сиэтла. Иметь маленький домик на окраине и двоих сыновей. Возможно, я бы открыла небольшую школу искусства для малоимущих семей. Стала бы приносить людям радость. Но от той темноты внутри меня не так просто избавиться. Не думайте, что ее нет у вас, она есть у каждого. Кто-то умело прячет свою темную сторону за толщей различных масок, а кто-то не боится показать ее. Для меня, моя тьма — мой вечный спутник жизни. — Воздухом дышишь? — послышался скрип двери, а затем я почувствовала теплый плед у себя на плечах. — Знаешь, — я повернулась лицом к Вильяму, — я часто думала об этом выражении: «Пойти подышать воздухом». Ты когда-нибудь задумывался о его значении? Оно значит, что за воздухом тебе приходится идти куда-то в другое место. Что там, где ты сейчас, ты задыхаешься. — Ты хочешь сказать, что тебе здесь плохо? — Я хочу сказать, что я могу исчезнуть из твоей жизни так же внезапно, как и появилась. — Хочу тебе напомнить, что ты уже так поступала. Да и к тому же, посмотри на него, — он повернулся к панорамному окну, в которое было видно гостиную, — разве он допустит этого? Шистад наблюдал за нами, разговаривая при этом с парнями. — Ты слишком много для него значишь, — Магнуссон небрежно пожал плечами и отвернулся, — но не думай, что для меня ты значишь меньше. Девушку, которая ни раз спасла тебе жизнь, вообще невозможно выкинуть из головы, — он мягко улыбнулся и притянул меня в свои стальные объятья. Наверное, это то, чего мне сейчас действительно не хватало. Рядом с ним я чувствовала себя в полной безопасности, словно своим телом он отгородил меня от прочего мира. — Вил, а у нас с тобой есть еще одна не маловажная проблема. — С этим будет куда тяжелее, но варианты есть. Об этом потом, займемся сейчас тем, что дышит нам в спину. Ты знаешь, где эти бумаги? Я не знала ровным счетом ничего, ни то, как они выглядели, ни то, где их искать. Но одно я могу сказать с полной уверенностью, у меня есть годная мысль. Уже на пути обратно в дом, я услышала довольно тихую фразу, которая была адресована мне. — Поговори с ним.***
Мы сидели в абсолютной тишине, глядя друг другу в глаза, никто не решался заговорить первым. Возможно, это было правильно, ведь в данный момент я могла легко психануть и разбить ему о голову старую китайскую вазу, скажи он неправильно хоть слово. Но даже в такой тишине и темноте, я интуитивно ощущала все его чувства ко мне. Это были не те глупые, юношеские отношения, это было что-то гораздо сильнее, серьезнее и выше всего этого озорства. Он не показывал своих эмоций, но я знала, что в данную минуту Крис переживает. Мы оба не знали, что будет с нами дальше, но в то же время, догадывались, что мы будем рядом. Были всякие сомнения, но они казались такими бредовыми. Если представить, что два человека составляю единое целое, то кажется, что я нашла свою половину. Кто-то тратит на поиски полжизни, кто-то так и остается один в этом бренном мире, а кому-то везет. Но многое еще остается неизвестным. Крис был непостоянным, агрессивным, неуравновешенным и казалось, что с ним ничего путного не выйдет. Но вот уже больше двух месяцев он доказывает мне обратное. Он не говорит, что любит меня, он просто готовит ужин, когда я устаю. Он не говорит, что я для него одна единственная на всем белом свете, он просто не смотрит на других. Он не требует от меня, ровным счетом, ничего. Он просто хочет, чтобы я была рядом. У каждой девушки должен быть свой Мистер Биг, который редкостный мудак, но за ним — хоть на край света. — Когда мы перестанем ссориться с тобой? — он первый нарушил тишину. В его голосе слышались нотки некой тревоги. — Когда потеряем интерес друг к другу. Но мы ведь не ссоримся, просто слишком громко и своеобразно высказываем все, что думаем. Разве, это не так? — Так, но мне все же жаль те роксы, которые ты разбила о мою голову на прошлой неделе, — он усмехнулся и пересел ближе ко мне, приобнимая крепко за плечи, — Что с тобой происходит, Макс? — Я задыхаюсь в моральном плане. За эти два дня я многое осознала для себя и переставила свои приоритеты. Но теперь они не совпадают с тем, что я имею в жизни. Чего-то не хватает. Недостает главного кусочка, чтобы пазл сложился.***
Что для вас значит дружба? Для кого-то это просто формальность, ну вот есть у меня под боком пару человек — ну и хорошо. А для кого-то это нечто такое великое и прекрасное, словно у тебя имеется такая своеобразная семья. Дружба — это даже больше, чем просто любовь. Здесь присутствуют все составляющие ранее упомянутого чувства, но все же не то. Многие утверждают, что отличие любви и дружбы, лишь в наличие секса и прочих интимностей. В дружбе верность ценится не меньше золота. А что есть верность? Верность — это больше, чем просто быть рядом. Это быть внутри. Чувствовать душу и сердце ближнего человека. Верность — это противостояние соблазнам. Верность — это иное восприятие тех или иных соблазнительных ситуаций. Это некая гармония, душевное равновесие. Она проявляется порой в простых, банальных вещах. Это может быть сообщение поздней ночью, несмотря на бурное веселье вокруг тебя. Это осознание, что ты находишься не в том месте и совершенно не с теми людьми. Это отторжение и отчуждение от шумных компаний и разных дел, когда где-то на другом конце города твой друг в беде. Верность — она в голове, она не подвластна ни обстоятельствам, ни прочим факторам жизни. Спина к спине, плечо к плечу. Ни у одного из присутствующих даже намека не было на наличие страха. Потому что они — это семья, они знают, что будут друг за друга горой. Они — это единое целое. Единое и неделимое. Макс идет во главе с Вильямом и Крисом по оба плеча. Они как волчья стая, а в каждой стае есть своя альфа. На этот вечер для каждого из Пенетраторов расписан особый план действий. Все продумано буквально до мелочей. Даже на случай, если пойдет дождь. Ну, мало ли. — Что, Андерсен, привела с собой своих псов? — парень, стоящий напротив девушки, слишком нагло ухмыляется. — Ну, куда же такая хрупкая девушка пойдет одна, — голос Макс спокойный и размеренный, словно заказывает себе кофе в любимом кафе. Из группы Якудз выходит один парень, лицо которого Андерсен запомнила на долгие годы. Ведь, в каком-то роде, это благодаря нему она стала такой. — Одна она может только машины разбивать бейсбольными битами, не правда ли, мышонок? Соскучилась? Я вот очень. Особенно по твоей сочной фигурке. Шистад тут же делает шаг вперед, желая поскорее дать по морде этому наглецу. Да что он о себе возомнил? Но Макс ловко тормозит его рукой. — Не уж то, Андерсен, спишь с ними, что они за тебя готовы глотки рвать? — этот мерзкий и хриплый смех, что долго оставался в голове осадком прошлых воспоминаний, — Может, и со мной переспишь, а? Вспомним прошлое. — Спать с бывшим — это моветон, мой дорогой. — Макс невольно улыбается, вспоминая, насколько он был неуклюж в постели. Но улыбка мгновенно сменяется на злобный оскал, — Что ты здесь делаешь, Скрудж? Скрудж Локс — первая влюбленность, но не первая драма малышки Андерсен. После болезненного окончания этих отношений, Вильям довольно долго вытаскивал подругу из депрессии. В то время ей пришлось пройти курс у психотерапевта, ведь просто так машины не разбивают в хлам бейсбольными битами. Тогда случился нервный срыв. Психика была расшатана настолько, что в состоянии аффекта Макс абсолютно себя не контролировала. Ее матери это стоило не малых денег. Ведь родители Локса выдвинули обвинения за причиненный ущерб. Больше они не видели и не слышали друг о друге ни слова. И это было к лучшему. — Мельком услышал от старых друзей, что моя малышка Андерсен заигралась во взрослые игры. Все высшие люди только и говорят, что о высокомерной сучке, выскочке из Осло, которая перегрызает всем глотки. И решил сам удостовериться в правдивости нелепых слухов. По толпе Якудз прошелся нервный смешок, а затем все услышали предупредительный выстрел в воздух. Макс опускает пистолет. И снова угнетающая тишина. — Где Нура? — не выдерживает Вильям. — Встречный вопрос: где бумаги? — Зак нервно играет ножом — бабочкой в левой руке. — Сначала докажи, что она в порядке, а потом уже уладим остальные формальности. Или боишься, что мы кинем тебя? Ну же, Зак. — Невинная улыбка Андерсен не дает никакого намека на подвох. Главарь Якудз что-то не громко говорит Скруджу, и тот удаляется к машинам. Но он не заставляет себя долго ждать, он держит Нуру за локоть и тащит за собой. На девушке нет ни ссадин, ни синяков. Одежда в приличном виде, только лицо бледное, а глаза красные и блестят от слез. Они отплатят за это.POV Maks.
Было решено, что я увезу Нуру в безопасное место и вернусь к парням, которые к тому времени должны успеть со всем разобраться. На моем отъезде настоял Шистад, Вильям же охотно поддержал его идею. Выхожу вперед и останавливаюсь на незримой границе между двумя бандами. Делаю жест рукой, который зовет Зака сюда. Он подходит вместе с Нурой. — Забирай свои чертовы бумаги и отпускай Нуру, прочее же решай с остальными. Я в этом дерьме не участвую. — Не уж то боишься? Посмотрите, малышка Андерсен сбегает, — он поворачивается к своим шестеркам и по округе разносится мерзкий хохот. — Я даю тебе шанс выйти живым из этой передряги, милый, — подкидываю в воздух флешку и, в момент ее полета, выхватываю из его рук локоть Нуры. Мы отходим к машине, а за спиной уже слышны звуки начала чего-то страшного. Нура вся трясется как осиновый лист. Накидываю ей на плечи, положенный Вильямом, плед. И уезжаю подальше от этого проклятого места. — Все будет хорошо, милая, я с тобой, — поглаживаю подругу по руке, понимая, что слова все равно ни черта не помогут, — Они ничего тебе не сделали? Блондинка лишь мотает головой из стороны в сторону. Было решено отвезти ее ко мне домой, с недавнего времени там очень надежный охранник, надрессированный мной и Шистадом. Лаки довольно умный пес, он схватывает любые указания буквально налету. Понимает интонацию и тембр голоса. Слушается только людей из близкого круга моего общения. Следовательно, это всего лишь три человека: Шистад, Магнуссон и Сатре. Знаете, то чувство, когда волнение не покидает тебя, даже когда всё уже практически закончилось? Предчувствие нечто ужасного не покидало меня, даже когда мы практически доехали до дома. В зеркале заднего вида замечаю, что за нами всю дорогу едет одна и та же машина. С виду неприметная Toyota, седан синего цвета, да такая у каждого второго. Да только она едет за нами с той же скоростью и определенным интервалом. Что ж им не сидится на месте то? Поиграем? Прошу Нуру пристегнуться, вдавливаю педаль газа до предела и сворачиваю во дворы. Машина не отстает. Раньше, до ранения, я часто участвовала в городских нелегальных гонках на мотоциклах. Это были не просто гонки по многополосной трассе, прикол состоял в том, что маршрут был проложен через весь город, а именно через его улочки и дворы. Я знаю этот город как свои пять пальцев. Не редко приходилось уезжать на машине по привычному маршруту от полицейского патруля. Если садишься пьяной за руль, будь добра, умей и прятаться. Очередной резкий поворот и машина преследователей заметно отстает. Некоторое время продолжаем петлять за домами и небоскребами, а после выезжаем на привычную трассу к дому. Быстро провожаю Нуру до дома, закрываю дверь на ключ и срываюсь обратно. Закладываю угол и даю по тормозам. По всей заброшенной территории стройки разносится запах жженой резины и тормозных колодок. На мгновенье действия присутствующих здесь замирают и все смотрят на меня. За пазухой кольт, а в кармане армейский нож отца. Шистад валит на землю Локса, вдалбливая его кулаками в асфальт. Магнуссон занят Заком, остальные Пенетраторы увлечены прочими шестерками. В один момент, Вильям оступается, и его нога с хрустом подкашивается. Николсен, не теряя времени, приставляет пистолет к его виску. Ну, нет. У меня есть возможность подобраться к нему со спины, что я сразу и предпринимаю. Я не позволю забрать еще одного брата у меня. — Опусти пушку, мудак, — хриплю ему на ухо, приставляя нож к горлу. — Я знал, что ты вернешься, малышка Андерсен. Прикажи своим псам отпустить моих парней или я вышибу твоему дорогому Магнуссону мозги. — Знаешь, у меня есть все основания, на то, чтобы просто так сейчас перерезать тебе глотку. Ты заслужил это. Повторяю для тупых. Опусти пушку, мудак! Он подчиняется моим словам. Но прежде, чем развернуться ко мне лицом, он толкает Вильяма на землю и вновь вскидывает пистолет. Раздается выстрел. Резко дергаю руку вправо, и тело Зака падает к моим ногам. Земля моментально окрашивается в ярко-алый цвет. А просила же по-хорошему. Жалею ли я о сделанном? Нет. Заслужил ли он такую участь? Однозначно. Он — убийца, он не заслужил ни минуты жизни после того, что сделал с моим братом. Блять, он был для него близким другом, а Зак так предательски вонзил ему нож в спину и провернул. А с другой стороны, чем лучше я? Ничем. Ведь, я тоже убивала и убиваю людей, но таких, чьи поступки заслуживают только смертельной казни. Убийства, кражи, изнасилования, браконьерство. Такое не прощается законом и не вознаграждается жизнью. Каждому положен свой палач. Поднимаю голову и осматриваю всех парней. Якудзы, после потери главаря, трусливо разбежались. Вижу всех парней, но не замечаю Шистада. Нет. Картинка сложилась как два плюс два. Срываюсь с места к парню, лежащему на земле. Он задыхается от крови, а рукой зажимает живот. Нет… — Шистад, — я падаю перед ним на колени и разбиваю их в кровь, — Только не умирай, умоляю. Не вздумай меня бросать, Крис, — первый раз чувства берут верх над контролем, — Я люблю тебя. — Сладкая, ты так просто от меня не отделаешься, — его голос хрипит. Прежде, чем он потеряет сознание, еле слышно произносит, то, о чем я его никогда не просила мне говорить, — Я полюбил тебя еще на парковке. — Помогите, — я срываюсь на крик, хотя все парни находятся рядом, — Положите его ко мне в машину, умоляю. Пентраторы быстро укладывают Шистада в машину. Вильям садится рядом с ним и держит руку на пульсе. Он слабый. Мы быстро добираемся до больницы. Нарушая законы о скоростном режиме, пролетая десятки красных светофоров. Так плевать, если честно. Криса увозят в реанимацию. Врач говорит, что он живучий малый и не раз уже бывал на том столе. Хочется верить. Только сегодня, я поняла, что Крис мне действительно дорог. Раньше мне казалось, что это все мимолетное, что это пройдет. Так, маленькая интрижка. Был только вопрос времени: как долго это бы длилось? Вот, неужели, чтобы что-то понять, человеку нужно пережить катастрофу, боль, нищету, близость смерти? Ведь мы начинаем ценить то, что имеем, только когда потеряем. Вильям ходил кругами по коридору, тем самым раздражая меня еще больше, чем наше молчанье. — Знаешь, а когда-то я так ходил тут из-за тебя. Надеюсь, что Шистад не свалит от меня в Германию, без каких-либо вестей. Но вот ведь ирония, он не такой молодец, как ты. — Вил, ну вот не время сейчас об этом говорить. Знаешь, что такое настоящая ирония? Это когда ты несчастен, но несчастье подмерзло и уже покрылось льдом. Потом живой слой, кусочек души — и снова лед. И так много раз. А сверху, на мерзлоте, под холодным солнцем распускаются белые цветы иронии. — Зато, самое время для твоих аллегорий, Андерсен, — Вильям перестал ходить и сел рядом со мной, — Знаешь, одной проблемой меньше в какой-то степени. — Ты уже придумал, что мы будем делать? — Есть одна мысль, и она даже прописана в контракте, который мы подписывали, чуть ли не кровью. — Тай уже пытался, у него не вышло. С чего ты взял, что выйдет у нас? В этот момент врач, который принимал Шистада, вышел из реанимации и направлялся к нам. Сложно было что-то понять по его выражению лица. Оно не было напряженным или взволнованным, как у нас, оно было нейтральным. — Кем вы являетесь Кристоферу Шистаду? — Девушкой. Что с ним? — Будет жить ваш боец. Вытащили пулю и стабилизировали его состояние. Он пару дней полежит у нас под наблюдением, а после сможете забрать его домой. Мистера Шистада вы можете навестить в 21 палате уже завтра утром. Больше не было смысла сидеть в больнице, надо было ехать домой к Нуре. — Потому что мы — команда, — сказал Вильям, когда мы подходили к машине.***
Все те дни, что предназначались Крису на нахождение в больнице, Макс не отходила от него ни на шаг. Для него она стала лекарством, которое не продадут ни в одной аптеке мира. Когда фраза: «Я за тебя убью любого» стала восприниматься в буквальном смысле. Как с ее, так и с его стороны. Эти двое стоят друг друга. В эти дни они много разговаривали, даже слишком. Казалось, что для них не существует никого больше. Только они одни в этом чертовом мире. Не было ни границ, ни времени. Все слилось в единый миг. Словно больше они никогда не увидятся. Не смогут сказать друг другу ни слова. Не смогут взять руку другого, посмотреть в глаза. Будто, выйди Макс за пределы палаты, он исчезнет из ее жизни. Будто, отвернись Крис на миг от ее глаз, он больше никогда ее не увидит. Вот такие предрассудки жизни. Как не странно, но из больницы Криса забирал Вильям. Он не навещал друга, но тот понимал, что на это были свои причины. Одна такая, невысокого роста и с красной помадой. Нура тоже успела натерпеться за эту неделю. Все Пенетраторы ждали их дома у Макс. Такой небольшой праздник жизни, по случаю почти выздоровлению Шистада. Там были и девочки из автобуса Нуры, все сияли так, словно каждый выиграл в лотереи не малую сумму. На телевизоре был включен музыкальный канал, музыка на котором была не самой популярной. Повсюду валялись разноцветные шарики и конфетти, которые пустили в Шистада. — А где Андерсен? — перекрикивая музыку и поздравления, Шистад спрашивал у каждого, кто встречался у него на пути. — Она разве не с вами приехала? Музыка выключается. — Мы прерываем музыкальный хит-парад на нашем канале. Срочный выпуск новостей. — Сегодня днем, около часа назад, на трассе 88 Porsche Ponamera белого цвета, с регистрационным номером EL60021, столкнулся с грузовой фурой, перевозившей топливо. Легковая машина не пережила лобового столкновения и была замята под фуру. Вскоре произошел взрыв, уничтоживший половину леса. Владелец машины — Максимилиана Вилоуд Андерсен, девушка девятнадцати лет, скончалась на месте. Водителю фуры удалось спастись, но он находиться в реанимации в тяжелейшем состоянии. Мы соболезнуем их родным и близким. Будем держать вас в курсе деталей расследования. Пиздец.
