Акаши-кун, у нас будет ребенок

      На большой кухне, за круглым столом сидело двое парней. Один, омега, который сидел с улыбкой до ушей и ел шоколадный торт, был с карими глазами и светлыми, словно яркое солнце волосами. Он явно был доволен тому, что его пригласили в гости. Был доволен, но сидел будто на иголках. Напротив него сидел хрупкий омежка с голубыми волосами и глазами им в цвет. Если первый старался хоть как-то скрыть свое волнение, то второй же вообще не мог сидеть спокойно и стучал пальцами по кружке чая. — Куроко-чи, что тебя волнует? Вы с Акаши-чи поссорились? Если так, то я могу попросить Аомине-чи поговорить с ним, — затараторил блондин. — Кисе-кун, нет. Просто, ну, тут такое дело, — начал мямлить Тецуя. Резко поставив кружку на стол и встав, он продолжил быстро и уверено, — У нас с Сейджуро будет ребенок! — Что? — секунда в раздумьях и оглушительно визг сразу же наполняет помещение, — Ура! Я стану дядей. Куроко-чи у тебя будет прекрасный ребенок! А~а! Акаши-чи знает? Как он отреагировал? — Кисе-кун, пожалуйста, потише, — опустив глаза, Куроко сел обратно на стул и вновь взял в руки чашку с чаем, который давно остыл, — Он не знает. Я не знаю, что он скажет. Мы ведь и не планировали детей. — Эй-эй-эй! Малыш Куроко-чи не должен больше волноваться! — блондин сразу же сорвался с места и подбежал к другу. Развернув его, он обнял его и погладил по мягким и непослушным волосам, — Акаши-чи любит тебя и будет любить вашего ребенка. — Кисе-кун, как мне ему сказать об этом?       Кисе ждал любого вопроса, любых слов, но никак не этого. Как сказать? Ну, сам Рёта не рассказывал своему альфе — Аомине Дайки — что забеременел, он привел его в больницу, там альфа и будущий папочка узнали о этой новости от врача. Да, у Кисе не было такой замашки — как сказать о будущем ребенке. Сам же Рёта был уже на третьем месяце беременности. Когда Аомине узнал о том, что скоро будет отцом, то подхватил своего омегу на руки и утащил из кабинета, даже не слушая то, что им говорил врач. — Давай, когда сегодня они придут. Мы с Аомине-чи оставим вас наедине в вашей спальне. Сейчас мы приготовим романтический ужин, поставим свечи, раскинем по полу лепестки роз, по бокам вашей кровати поставим вазы с ромашками, — Кисе встал у окна и мечтательно протягивал свою речь. В чем, в чем, а вот в организации романтики он был профессионалом. — Кисе-кун, это звучит так, будто ты организовываешь комнату для нашей первой течки вместе. Только вот ты немного опоздал, всего-то на две недели, — перебил речь своего друга Куроко и подошел к нему. — Значит срок уже две недели? Ва~а! Куроко-чи, почему я только сейчас узнаю об этом? — притворно заплакал Рёта. — Кисе-кун! — повысил голос Куроко, который был уже на пределе, — Пожалуйста, не отвлекайся, — сразу же успокоился омега и перевел свой взгляд с кружки на друга, — Я правда не знаю, как ему лучше сказать. Вдруг он не примет ребенка? — Куроко-чи, я уже говорил, что он тебя любит и полюбит ребенка. Сейчас мы все придумаем, — Рёта сразу же стал серьезным и сел на подоконник.       В комнате сразу же стало тихо. Оба парня прокручивать в голове, как лучше преподнести будущему отцу новость об этом. Вроде бы что такого, взял и сказал, но это же Акаши Сейджуро — альфа, который не такой, как остальные, который многим отличается от поведения других. Если остальные альфы сразу начинали бы расцеловывать своих истинных, то от Сея можно ожидать чего угодно, ведь они не планировали маленького карапуза, а значит планы поменялись, а это уже значит, что он будет очень недоволен.       Знакомство Куроко и Акаши было несколько неприятно для первого. В тот день Сей решил прогуляться по ночному Токио, когда увидел фигуру этого омежки. Куроко стоял у перил моста и смотрел вниз. Одинокий фонарь освещал его такую же одинокую фигуру, его бледное лицо было прекрасно видно. Голубые, словно у куклы, глаза словно сверкали от света, а такого же цвета волосы манили к себе, будто призывали прикоснуться. Тогда Акаши решил, что будет неплохо, если этот юноша составит ему компанию. Именно в тот момент, когда между этими двумя оставалось несколько метров, то Тецуя сделал непредвиденное. Он перелез через перила, готовясь ринуться вниз.       В этот день его отец умер от рака, мать на его глазах перерезала себе вены, но даже быстрая реакция и помощь Куроко не смогли спасти ее. В этот день сестра вместе с ее сыном и мужем спешили приехать в больницу к уже покойным родителям, но машину унесло в сторону и они разбились насмерть. Старший брат, который до вечера сидел с ним и пытался привести в чувство, тоже погиб на его глазах — у него случилась остановка сердца. Все это было в один день, все родные погибли в один день, когда на часах не было еще и восьми вечера.       На это действие Акаши среагировал моментально. Он быстро сократил между ними расстояния и в последнюю секунду, как это происходит в каких-нибудь драматических романах, схватил Куроко за холодную ладонь. Голова Тецуи была опущена вниз, а когда он ее поднял, то предоставил свои голубые, словно чистое стекло глаза, из которых больше не текли слёзы — больше не было сил плакать. Сейджуро взялся свободной рукой за перила, чтобы было удобнее поднять омегу и самому не полететь вместе с ним. Голубоволосый хоть и был легким, словно перышко, но поднять его было трудно, то ли это из-за усталости, то ли из-за легкого страха, который еще не прошел до конца.       Сразу же после того, как голубоволосый был спасен от суицида, то Акаши снял с себя куртку и накинул на него. Конечно было желания накричать на юношу за это безрассудство , но отчаяние, боль и невообразимое, непонятное чувство, которые были выражены в голубых глазах, в любом неуверенном движение Куроко, не позволяли повысить голос. Акаши успокаивал омегу тихим шепотом, который можно было едва услышать. В этот же день Сейджуро потерял голову от легкого запаха омеги. В этот же день Сейджуро назвал его своим малышом, на что не получил никакого возражения. Куроко начинал приходить в норму только через пару месяцев, все это время он почти не спал и не ел, отвечал тихо и кратко. Всё это мучительное время Акаши был рядом с ним, заставлял кушать, незаметно подсыпал в еду снотворное, чтобы Тецуя хоть сколько-то, но спал. За эти месяцы они сблизились, а через месяц после того, как Куроко спокойно спал и начал есть, как он ел раньше, начал охотно разговаривать с альфой, то они начали встречаться. Без всяких криков и песен о любви, без ухаживания с цветами и конфетами, они просто рассказали друг другу о чувствах. Они могли и не говорить о них, ведь поступки всё рассказывали вместо хозяев чувств. — Куроко-чи, а может мы оповестим об этом отца Акаши-чи, а он сам расскажет ему? — предложил Кисе и повернулся лицом к окну. Да, идея хоть и не из лучших, но тоже стоящая внимания, как считал сам Рёта. — Кисе-кун, я сам должен ему об этом сказать, — выдохнув, оповестил Тецуя и вновь принялся сверлить взглядом стол. — Куроко-чи, а давай сегодня, когда мы все вместе будем сидеть за столом, то ты скажешь: «Что-то мне крыжовника с соусом чили захотелось», Акаши-чи сразу спросит почему у тебя так резко поменялся вкус в еде, а ты ему отвечаешь, что это житель твоего живота, который через несколько месяцев появится на свет, — глаза блондина горели, он сам восхищался от этой идеи и надеялся, что его друг оценит. — Кисе-кун, не обижайся, но идея мне не нравится. — Почему? — воскликнул омега, слегка обиженный таким заявлением. — Давай оставим ее, как план «Б»? — Ладно.       И вновь тишина. В голову прилетали разные мысли. Напрямую сказать Акаши о ребенке. Тонко намекнуть ему, а если не поймет, то объяснить дословно. Тецуя вспоминал, как его сестра рассказывала мужу о беременности. Она тогда накупила кучу детской одежды, а после сунула в руки мужа не чек покупок, а справку от врача. У Куроко тоже была такая мысль, но он почему-то ее откинул. Сколько они сидели размышляя неясно, но когда в голову «пострадавшего» прилетела мысль, то он поспешил ее озвучить. Кисе сразу же согласился и хитро улыбнувшись, начал помогать другу накрывать стол. Скоро. Совсем скоро придут их альфы.

20:37. Дом Куроко и Акаши

      Акаши и Аомине уже были дома. Четверка сидела за столом и обсуждала этот день. Вдруг Кисе попросил молока для него и Тецуи, но поставил условие, что наливать будет Акаши. Спорить с беременным Сейджуро не хотел, нервы уже хорошенько потрепали и на работе, и даже на обеденном перерыве. Взяв бутылку с молоком, альфа налил сначала попросившему, а затем начал наливать своему омеге. В этот момент Кисе «случайно» толкнул руку Акаши, из-за чего молоко пролилось на голубоглазого паренька. — Акаши-чи, Куроко-чи, простите. Я не хотел, я не специально! — притворно заволновался омега и салфеткой вытер лицо своего друга. «Ему актером надо быть, а не просто моделью» — заметил Куроко, ведь и правда, даже не поймешь, что Кисе сделал это не специально. — Рёта, будь в следующий раз осторожнее, — прошипел Сейджуро и полотенцем вытер оставшиеся капли молока. В данный момент его омега выглядел, ну очень соблазнительно. Две верхних пуговицы на рубашке были расстегнуты, открывая вид на выступающие ключицы. Бледное лицо, на котором редко появляются признаки каких-либо чувств, чуть покраснело, почти не заметно, но достаточно, чтобы это заметил Акаши. — Я где-то слышал, что если альфа случайно пролил на омегу молоко, то тот будет носить его ребенка очень скоро, если уже не носит, — на этих словах Кисе, Сейджуро уже сел возле своего малыша, продолжая трапезу. — Кисе, только не говори, что ты веришь в этот бред, — низкий голос раздался над ухом блондина. — Аомине-чи, а вдруг это правда. Ах! ~ Акаши-чи, а ты был рад, если бы Куроко-чи оказался беременным? — Кисе-кун, — шикнул Тецуя, ведь омега ушел от их плана. — Что, Куроко-чи? Я ведь хочу, чтобы отец знал о том, что ему скоро придется в два часа ночи за крыжовником бегать, — проболтался. За столом мигом настала мертвая тишина. — Рёта не глупи. Для ребенка еще слишком рано, мы даже не разговаривали на эту тему, — жестким голосом сказал Акаши. После этих слов в груди Тецуи что-то щелкнуло. Он знал, что возлюбленный так ответит. Знал, но все равно напугался этой реакции. Знал, но все равно еле сдерживает слёзы. Знал, но все равно не смог нормально подготовиться к этому ответу. Судорожно вздохнув, Куроко почувствовал, что ему опять стало плохо. Он уже начинал подолгу зависать в туалете, «разглядывая в нем свое отражение». Он уже не раз падал в обморок от недостатка витаминов и волнения. — Кисе-кун, пожалуйста, пошли со мной, — встав из-за стола омега направился неспешным шагом в ванную, но потом резко рванул и скрылся за дверью. Рёта знал, что случилось с другом и поэтому поспешил за ним. Сейчас нужно его успокоить и помочь привести себя в порядок.       Как только омеги ушли из-за стола, то Аомине и Акаши непонимающе переглянулись. Дайки помнил, что у его омеги уже месяц не было никаких рвотный порывов, как обычно это происходит, поэтому не понимал, что случилось. — Акаши, ты ведь уже знаешь, что он забеременел, так зачем продолжаешь его мучить? — Я не мучаю его, а жду, когда он сам мне скажет об этом. — Он каждый день сознание теряет, а ты даже не обращаешь на это внимания! — не выдержав, Аомине повысил голос. Он знал Куроко уже давно, хорошо общался со всеми членами его семьи, поэтому не мог терпеть такое поведение Акаши. После слов альфы Сей распахнул глаза и резко встал из-за стола. Он не знал ни об этом, ни о том, на каком Тецуя уже месяце. Он только видел таблетки для беременных у него в тумбочке и сразу догадался об этой новости. — Тецуя! Тецуя, родной, открой дверь, — дернул за ручку еще раз, удостоверившись, что его приказ все еще не исполнили. За дверью послышался обеспокоенный голос Кисе и стук тела с кафелем.

***

      Проснулся Тецуя уже в своей теплой кровати. Он не спешил вставать, потому что прекрасно помнил прошлые свои обмороки и знал, что лучше немного полежать, иначе голова потом будет ужасно болеть. Глубоко вздохнув и вновь прикрыв глаза, Куроко вспоминал, что случилось в туалете. Он помнил, как его опять стошнило, помнил, как Кисе пытался его успокоить и говорил, что Акаши просто не знает ни о чем, вот и говорит так, а дальше… дальше Куроко ничего не помнил. Наверное, именно тогда он и потерял сознание. Подняв руку, которая, как не настоящая свисала с края кровати, омега опустил ее на свои глаза. Все-таки Сейджуро вряд ли примет ребенка.       Когда Тецуя опять начал засыпать, то дверь в комнату открылась, а потом закрылась. В комнату зашел Акаши, который сел на край кровати и медленно провел кончиками пальцев по руке, лежащей на глазах. Он даже и не думал, не подозревал, что Тецуя будет так нервничать. Сейчас Сей чувствовал вину на себе, он ведь знал и мог спросить, чтобы подтвердить это, но вместо этого он специально ждал, когда Тецуя сам ему расскажет. За то, что альфа довел своего омегу до такого, он уже получил выговор от отца, который приезжал за документами. — Тецуя, прости меня. Если бы я только знал, что ты будешь так волноваться, то никогда бы не посмел так себя вести. — Акаши-кун рад, что скоро станет отцом? — хриплым голосом неуверенно спросил омега и сел. — Ты даже не подозреваешь насколько я рад этой новости, — в губы прошептал аловолосый и немедля накрыл чужие губы своими. Акаши прикусил нижнюю губу омеги, после чего сразу же провел по ней кончиком языка. Рука легла на еще плоский живот, медленно поглаживая. Да, он безумно рад этой новости. Да, он безумно ждет появление на свет его детей. Дальше все будет очень банально. Акаши заставит омегу есть больше, будет самолично следить за его здоровьем и за тем, чтобы он пил витамины, которые прописал отец Мидоримы. Сейджуро почти сразу попросит у возлюбленного руки и сердца, на что получит твердое и счастливое "Да!". Но это будет в будущем, а сейчас существуют эти двое и их будущий ребенок, которого приняли оба родителя.