Фотографии

Следующие дни обещали быть сложными. Но я знал, что смогу справиться со всем, ведь Алексей был со мной, охраняя мое спокойствие. Вот и в это утро, когда я должен был привезти документы Коле на подпись, мой альфа был со мной. - Я хочу сам поставить точку, если ты не против, - мои руки дрожат, я переживаю и накручиваю себя. Почему-то в мыслях только самые неприятные версии развития событий. Вот муж не подписывает бумаги, рвет их на части, выбрасывая в открытое окно. Или просто устраивает мне очередной скандал, которых я наслушался за все года брака. Вот уж действительно брак… - Хорошо, я подожду тебя в машине, но, если этот червь будет сопротивляться, набери меня, я поднимусь, - Алексей отстегивает ремень безопасности, чтобы пододвинуться ко мне, оставляя поцелуй на губах. С удовольствием отвечаю мужчине, прикрывая глаза, боясь утонуть в зеленых колодцах. Но я и так уже давно в его океане. Коротко киваю, крепче сжимая в руках папку с документами. Делаю глубокий вдох, собирая всю смелость в кучу. Нужно просто вновь вести себя жестко и идти каменной горой. Я смогу. Но кто бы только знал, как трудно настроиться на простой разговор с человеком, ненависть к которому копилась не день и не год. Да и Леша, сидящий в машине, очень сбивал мой настрой всего лишь прикосновениями. Один поцелуй или легкое поглаживание по бедру, и я уже думаю совершенно о других вещах. Шепчу про себя пожелание, чтобы все получилось, и берусь за ручку. Открываю дверь, выпрыгивая на асфальт, засыпанный опадающими листьями. Оборачиваюсь на Алексея, посылая ему улыбку, мужчина в ответ подмигивает мне. Что же. Если я решил, что эту точку должен поставить я, то нужно приложить все усилия, вырывая зубами кусочек счастья для себя и Леши. Захлопываю дверь черной машины, делая первый шаг навстречу неизвестности. Взгляд сам находит усохшие клумбы, за которыми я так усердно ухаживал многие годы. Что же станет с ними? Будут ли о них заботиться с той же душой, которую вкладывал я? Поджимаю губы, скользя взглядом по дому, смотря на свои окна. Заперты. Что, если Коли даже нет дома, а я так переживаю? К моим ногам легонько опустился лист каштана, ветки которого всегда летом защищали мою комнату от палящего солнца. Но лето давно закончилось, как и моя прошлая жизнь. Октябрь в этом году был теплым, но природа уже засыпала, нагоняя на меня тоску и забытое чувство желания упасть в огромную кучу листьев. Отхожу от машины, приближаясь к подъезду, и не могу пересилить себя, достав ключи из кармана. Всего лишь поднести к цифровому замку связку, для меня показалось невыносимо тяжелым заданием. Вновь оборачиваюсь на Алексея, пытаясь понять, так ли хороша моя идея, запретив лезть в это дело альфе. Но моя пара с напряжением смотрит в ответ, держа руки на руле. - Я защищу тебя, - читаю по губам мужчины, и вся моя тревога уходит, покидая тело. Он со мной. Он моя защита. Он моя опора. Он никогда не предаст. Расправляю плечи, прикладывая ключ к двери, и вхожу в теплоту парадной моего прошлого дома. Плетусь мимо лифта, заглядывая по привычке в почтовый ящик. Куча газет, что я выписывал так и валялись, никем не замеченные и не убранные. Все же забираю их, поднимаясь на третий этаж. Я знал каждый уголок этого дома, сколько секунд я буду подниматься, сколько поворотов ключа, даже с каким звуком скрипнет входная дверь. После той фотосессии нам пришлось перебраться в однушку на окраине, потому что большее я не мог тянуть. Коля никогда не держался работы, играя в карты и наслаждаясь своей беззаботной жизнью. Даже на свадьбе, как я анализировал позже, его папа передавал мне не мужа, а только ответственность за его сына, о котором нужно заботиться и которого необходимо будет обеспечивать. Но я так был слеп в своей любви, что не видел ничего. Тогда я просто получил человека, о котором мечтал. Ну и странные же у меня были мечты. - Василий? Вы? - мне навстречу спускается один из омег, с которыми я проводил время за уборкой клумбы или просто гулял за компанию, когда старшие выгуливали своих собак. - Здравствуйте, Павел Андреевич. Как поживаете? - стараюсь быть приветливым, как делал это всегда, но что-то внутри уже отторгало каждого человека, что был до моей встречи с Алексеем. - Да уж неплохо, - старший омега спускается еще, останавливаясь рядом со мной на лестничной площадке второго этажа. - Давно тебя не видно что-то… Я слышу намек в тоне соседа, но лишь улыбаюсь, опуская глаза на папку с документами на развод. - Я здесь больше не живу, - чувствую, как внутри меня поселяется спокойствие. Я взял свою судьбу в собственные руки, а это стоит многого. Понять, остановиться и оглянуться, что же тащил за собой. Сколько ненужного и ложащегося на плечи непомерным грузом люди привыкли тянуть на себе, врываясь в реальную жизнь. - А Николай? Я с ним утром здоровался же, - маленький пес в наших ногах в нетерпении крутится, пытаясь заставить хозяина, наконец, выйти на улицу. - Мы разводимся, - поднимаю взгляд на лицо Павла Андреевича, готовясь услышать о том, как же так. Я принял то, что от меня наверняка отрекутся друзья, которые видели в Коле только идеального мужа, коим он и был на публике. Знал, что его родители меня ненавидят, да это было ясно изначально. Только они избавились от такого груза, как он вернется в родительское гнездо. Знал, что соседи будут шептаться за спиной, обсуждая и смакуя каждую деталь. Все это я понимал, но теперь я не один. Стоит Леше просто спрятать меня за собой, и я готов был пройти огонь и воду, держась за его ладонь. - Ну слава Богу, - в удивлении распахиваю глаза, не ожидая услышать подобное от омеги, которого я считал примером и блюстителем нравственности. На моих губах появляется улыбка, и я тихо смеюсь. - Спасибо, что не осуждаете. - Ты и так сделал все возможное, Василий, - все же омега поддается своему питомцу, и делает шаг на ступеньки, ведущие на первый этаж. - Надеюсь, еще увидимся. - Тоже надеюсь, - киваю в прощании, возвращаясь мыслями к предстоящему разговору. Поднимаюсь и замираю перед обшарпанной дверью, которую с легкостью смог бы взломать обычный прохожий. Только вот брать там нечего. В этой квартире давно уже не было ничего ценного. Два поворота ключа, и с протяжным скрипом я отворяю свое прошлое. Вхожу в затхлую прихожую, понимая, что дальше будет только хуже и было бы хорошо открыть окно. Прикрываю старую дверь, оставляя на тумбочке папку с документами. Прохожу в единственную комнатку, замечая, что раскладушка, стоявшая на кухне, была перенесена в спальню. Видимо, Коле было слишком твердо спать на жестком диване. С досадой беру в руки фото в рамке, припавшее слоем пыли. На нем я еще совсем маленький на руках у отца, улыбающийся папе. Какой же я дурак. Как же глупо мы развернулись спинами друг к другу. Я ведь не слушал их протесты, не слышал их доводов. А ведь они всегда были правы. С самого начала мои родители знали, чем обернется эта любовь для меня. Папа всегда был против моего увлечения Колей, не говоря уже о свадьбе. Отец же всегда был на стороне своего супруга, твердя его слова, надеясь, что к нему я прислушаюсь. Но я шел к своей цели упертым бараном, не видя ничего. Может, сейчас я смогу набраться сил и позвонить им? Открываю окно, бросая взгляд на машину Алексея. Альфа вышел и говорил по телефону с кем-то, нервно расхаживая по усыпанной желтыми красками дорожке. Пожелтевшие листья клена можно было сорвать всего лишь протянув руку, что я и сделал, крутя в руке небольшой кусочек осени. Я так делал всегда, чувствуя, что готов бросить все и бежать, прячась в каком-нибудь номере дешевого хостела. И этот сраный листик заземлял меня, давая надежду, что к весне все изменится, все станет ярче, красивее, но ничего не менялось, ни к весне, ни к следующему году. Замечаю сгорбившийся силуэт, идущий странной походкой к подъезду. Это однозначно Коля. Он с очевидной завистью рассматривает машину Леши, наверняка представляя, что это он хозяин тачки. Но, зная своего мужа, он завидовал даже владельцам велосипедов. Коля всегда был таким, и, если сначала я этого не хотел замечать, то позже все обернулось и против меня. Вижу, как мой альфа замечает заглядывания в окна своей машины, и спешит подойти к Коле. Теперь могу более ясно для себя отметить все изменения, что случились с почти бывшим мужем. Избитое лицо, что наверняка из-за очередных долгов, даже не удивляло. Интересно, сколько он вообще может протянуть без меня. В груди разрастается странное чувство превосходства, насмешки, мести. Я никогда не был таким человеком, но жизнь меняет каждого. Выкидываю лист из рук, всовываясь обратно в квартиру, не желая видеть разборок альф. Вместо этого беру сумку, собираясь забрать свои вещи, чтобы никогда и ни за чем больше сюда не возвращаться. Со странной злостью складываю даже магнитики с холодильника. Это ведь я их привез, я их заслужил. На глаза наворачиваются слезы, но я стираю их, продолжая собирать уже фотоальбомы. Я делал много фотографий, собирая каждое воспоминание, каждый момент, в который чувствовал счастье в груди. Вновь беру в руки рамку с отцом и папой, осторожно убирая в отдельный карманчик небольшой сумки. Подхожу к шкафу, открывая его, намереваясь достать свою заначку, но с удивлением рассматриваю пустой шкаф. Часть вещей забрали люди Леши, когда я только попал к нему, но здесь оставалась еще целая куча. Хохочу, понимая, что Коля даже тряпки мои продал. Какой же он мерзкий, боже. Наклоняюсь, надавливая на несколько помеченных досточек, и просовываю руку в свой тайник. Маленький целофановый пакетик хранил в себе самое дорогое, что у меня было. Папин кулон, что передавался по линии омег в нашей семье, был для меня сейчас важнее всего на свете. Смог бы я забрать его, зная, что Коля дома? Не уверен, что вообще смог бы что-нибудь взять, чувствуя на себе взгляд человека, которого ненавижу. Захлопываю пустой шкаф, пряча пакетик во внутреннем кармане теплой кофты. - Привет, - немного неуверенно раздается за моей спиной. Мне не нужно было даже оборачиваться, чтобы узнать голос, который звучал в моей голове не один год. Но все же оборачиваюсь, стараясь не показывать своего волнения. - Привет, - смотрю на Колю, по виду снова только что вылетевшего с очередной подработки. И, кажется, мое шестое чувство меня не подвело. - Я так рад тебя видеть, - альфа делает шаг вперед, расставляя руки, думая, что я кинусь в его объятия. - Тебя тот чувак отпустил? Коля немного сбавляет обороты, видя, что я наоборот отхожу от него. - Он меня и не держал, знаешь, - насторожено наблюдаю за почти бывшим супругом, ощущая, что что-то идет не так. - Я принес документы на развод. Под таким же непонятно странным взглядом прохожу в коридор, забирая папку. Возвращаюсь в комнату, раскладывая все на столике. Финальным штрихом достаю из кармана ручку. На всякий случай проверенную свою. - А если я не подпишу? - Подпишешь, - жестко отвечаю, закипая внутри от злости и негодования. Пусть только попробует не подписать, я его своими же руками разорву на ошметки. Но Коля не спешит подписывать бумажки, рассматривая меня. Альфа складывает руки на груди, а я, стараюсь, как можно спокойнее, достать телефон под видом, что смотрю на время. - А если… - У нас полно времени, можешь даже почитать, если умеешь, - я не даю закончить Коле свою речь, ехидно подмечая его глупость и в этот же миг вытирая экран, нажимая на Лешин номер. - Но ты подпишешь. - А ты изменился, Зор, - Коля отлипает от стены, и подходит к столу, беря в руки одну из нескольких страниц. - Было из-за чего меняться.