Happy dick

Всем знакомо это дурацкое чувство, когда в штанах за секунду становится слишком тесно? Виной тому гормоны или нечто большее, но Пак устал с этим жить. Будь то парк, дом, родная альма-матер или небольшая кафешка около дома. Паковскому достоинству было не принципиально, оно у него вообще было таким себе непредсказуемым и непритязательным в эксплуатации. Хочешь в очереди в магазине? Получай, Чимини. Член предательски наливался кровью, давя на ширинку. Перед глазами сотнями гоняли черти, и работала в тот момент совсем другая голова. Что чуть ниже. А ходить враскорячку, когда совсем прижмёт — дело совсем уж не приятное. Нужно было и виду не подать, и достоинство своё в белье удержать, а то оно то и дело нарывалось на неприятности или, вернее сказать, приятности. Вы не подумайте, Пак не изврат, ну, может, если чуть-чуть, самую малость, ну совсем. Да и не святоша. Да? Просто предпочитает упругой женской груди мужской член и волосатые коленки, но это не точно. Насчёт коленок, к слову: его больше возбуждают волосатые пятки в стиле Хоббита, ну а если и ещё что-нибудь будет покрыто кучеряшками — тоже неплохо. А вообще, не об этом. У Чимина снова внушительных размеров проблема, а ещё полсотни полуголых мужских задниц и ни одной хоть мало-мальски дельной занавесочки или шторки, как дома в душе. Картина Репина — с хуя ли? Ещё один минус душевых в универе — никакого личного пространства. Все мы парни, и у всех в ногах болтается свой болтик, так чего же стесняться? Так вот у Пака на это своё мнение. Для него все эти люди. «Ох боже, задницы». Причина для «волнения». Толстого такого и твёрдого волнения, которое ни одним полотенчиком не скроешь. И в скрытой ладошке не уместишь, сразу поймут. А Чимин ещё не готов раскрываться и устраивать публичный каминг-аут. В лучшем случае его после такого отпинают, а в худшем... Даже думать не хочется. Оторвут наиболее выпирающие места, которых, к слову, Чимин лишаться пока не собирался. Многое ещё не испробовано и не изведано. Оставалось позорно мылиться и делать вид, что слишком уж интересная в душевой плитка. Ну а что? За всё то время, пока из распаренного помещения не скрылась последняя головка — а речь тут совсем не о том, что люди обычно носят на плечах, — Пак успел насчитать около двухсот тридцати пяти голубеньких клеточек. Вот дверь хлопнула за последним студентом, и Пак наконец смог выдохнуть и спустить. Ну напряжение снять. Стараться особо не пришлось. Хватило нескольких резких движений по стволу, чтобы сперма брызнула на покрытую бисеринками воды стену, прежде чем ослабевший вмиг после словленного оргазма Чимин успел её смыть. А где-то совсем рядом прикрылась до конца дверь. 1:1. Очередная нудная пара по философии, студенты откровенно скучают, окончательно забив на вещавшего у доски о чем-то препода. Чимину, откровенно говоря, болтовня старика-профессора надоела почти сразу, поэтому он занял себя разглядыванием аудитории. Зацепиться было собственно не за что, все были словно вареные мухи. Одна «муть», подумалось Чимину до того, как перед глазами всплыла довольно круглая задница, обтянутая в чёрную джинсу. Не женская, кажется. Совсем не кстати кто-то из товарищей по курсу решил поднять упавший со стола карандаш. Реакция Чимини-младшего не заставила себя ждать. — Ну ты серьёзно? — глядя вниз, поинтересовался Чимин. — Потерпи, дружок, ну не время сейчас, лады? — урегулирование вопросов с собственным пенисом выглядело весьма иронично, Паку даже сделали замечание впереди сидящие леди. Он, скрытый от посторонних на самой «Камчатке», возрадовался счастливому обстоятельству. — Ну черт, угомонись, ну хотя бы сейчас? — похоже, младший товарищ был не слишком сговорчив и не желал по прихоти хозяина тут же сдавать позиции. Да и падать обычно больно, ну если с высоты. — Хорошо, хорошо, — сдаваться, так по-крупному. Выйти в уборную Паку в любом случае сейчас не удалось бы, поэтому, надеясь на шумную аудиторию, Чимин вжикнул ширинкой, не привлекая никакого внимания. Ну немного. И почти вуайеризм, это не извращение? Или да? 2:2 Чимин оттянул резинку трусов, отчего головка, почувствовав свободу, показалась наружу. Чувствительную кожу тут же обдало холодным потоком воздуха, и Пак позорно заскулил бы, если бы не вовремя закушенное ребро ладони. Пронесло. Разрядка наступила быстро. Несколько рваных движений от основания члена до головки, смазанное касание устья уретры и уверенная ласка уздечки. Пак кончил в руку, едва не выдав себя громогласным «ах». Но на помощь в очередной раз пришла свободная рука. Спустя пять минут из аудитории выбежал блондин, отсутствия которого, как, впрочем, и присутствия, никто не заметил. Чимин прогуливался по студенческому парку, наслаждаясь поздней весной. Настроение было отличное, солнце светило ярко, да и «проблема», появляющаяся в штанах слишком уж часто, давно не беспокоила. Свобода, можно было подумать на секунду. Или это затишье перед бурей? Кто знает. В общем, наслаждался Пак мнимой свободой относительно недолго. До первого поворота и картины, явно не предназначенной для его глаз. Он шёл в любимое для уединения с самим собой место с надеждой на спокойствие и тишину хотя бы на полчаса, а не на откровенные заигрывания старшекурсников и громкое: — Джун, обязательно делать это сейчас? — темноволосый парень шутливо отпихивал высокого блондина, не давая тому шарить у себя под рубашкой. — Хен, яйца гудят, так кончить хочу, — сказал тот, что стоял к Паку спиной, и показательно уложил свою ладонь на пах, крепко сжимая. Остального Чимин не видел и не хотел видеть. В собственных штанах разгорелся пожар. — Ну нет, — простонал вымученно и горько, — опять, что ли? Добраться удалось лишь до — нет, не туалета: слишком далеко — ближайшей каморки, ключ от которой, по счастливой случайности, завалялся у парня в кармане. О да. Чимин пулей влетел в маленькую комнатку, не удосуживаясь проверить, запертая та или нет. Сейчас не до этого.  — Ничего же не случится, если я по-быстренькому, раз и готово, — проносится в голове, или это было сказано вслух (?), и Пак, проклиная собственную природу, спускает боксёры ниже, давая телу свободу. Дверь открывается повторно почти сразу. — Помочь? — разносится совсем рядом, а глаза смотрят с хитринкой, намекая на стояк. — Черт, — член предательски дергается. — Мин Юнги, — представляется парень, — но можешь звать и чертом, я покажу тебе, что значит побывать в Аду. — Как ты здесь оказался? — устало, пытаясь прикрыться от наглого взгляда блондина, шарящего по телу. — Ты слишком много думаешь, — Юнги подошёл вплотную, давя пальцами на выпуклость в штанах, — этим. — Можешь выйти? Я быстро закончу со своими делами и уберусь. Мм? — наивность Чимина на запредельном уровне. Какой придурок откажется от партнёра, уже готового и распаленного? Геи на дороге не валяются. А Мин точно знал, что парень перед ним одного с ним цвета. Не зря же так отчаянно за ним следил вот уже год. Да и любопытство не порок. — Ну так что, помочь с этим? — недвусмысленно играет бровями Мин, повторяя вопрос. — Черт, ладно, — Пак сдаётся: чужие руки всегда чуточку приятнее, так почему же он должен отказываться? Да и вдруг и секс обломится? Он, говоря откровенно, тайно лелеял сие. Парень перед ним был в его вкусе. Чуть выше, на пару сантиметров, чуть уже в плечах, но крепче в груди. Да и руки, покрытые тату, весьма привлекательно смотрелись, выглядывая из закатанной по локти белоснежной рубашки. Фетиш. Фетиш. Фетиш. Это у Чимина только что челюсть на полу оказалась? Блондин слишком неожиданно оказался рядом, да и его губы, что принялись засасывать паковские, стали приятным дополнением к общей картине. Да вот только построить из себя стерву было куда интереснее. — Я не целуюсь с незнакомцами, — показательно отворачиваясь, процедил Пак, тут же получая укус прямо в щеку. — Но трахаешься, — неплохая попытка, но мимо, — иди сюда. Мин резко дёрнул Пака на себя, прижимая к своему телу, отчего стояк Чимина мазнул по шершавой ткани брюк Юнги, оставляя след от смазки. — Я предпочитаю называть это "занимаюсь любовью", мистер острые зубы, — Чимин не остался в долгу и лизнул выступающую косточку скулы, тут же кусая. — Стерва, — Юн сжал задницу Чимина, оставляя на упругих половинках следы от отросших ногтей. — Айщ, — Чимин ругается и заезжает блондину коленом по яйцам. — Ничья, — отмечает Мин, спускаясь поцелуями по шее, находя эрогенную зону шатена. — Умх, — судорожно выдыхает Пак, подставляясь сильнее. — Кто-то любит ласку? — усмешка прямо в губы. — А кто-то любит много болтать, не находишь? Найди применение языку в более подходящем месте, — Чимин язвит, получая от этого моральное удовольствие. — Только если так, — Юнги дёргает штаны Чимина вниз, оставляя те болтаться на щиколотках; он гнёт шатена в спине и заставляет облокотиться на стол, оттопыривая зад. — Не говори, что собрался... — Пак не договаривает, ощущая, как сначала одной, а затем и второй половины касаются губы Юнги, а чуть после оставляют красные отметины. — Я не это имел в виду. — Идеально, — изрекает блондин, наблюдая, как на молочной коже расцветают алые бутоны. — Прекрати, — Чимин рдеет и опускает пылающее лицо на руки. А Юнги в ответ разводит половинки, оглаживая пальцем кольцо сфинктера. — Ты же не... — Чимин сдался. — Я грязный, прекрати, правда, — чувствуя язык, касающийся входа, и слюну, что блондин оставил, обводя колечко. — Да и я не чище, малыш. — Заткнись, ненавижу тебя. — Хочешь, — в противовес Паку. — Терпеть не могу, — ластясь под пальцы, что наглым образом ощупывали стенки заднего прохода, выдыхал сквозь стоны шатен. — Хочешь, очень хочешь. — Отвали, — закатывает глаза Чимин, когда Юн слишком уверенно жмёт подушечкой пальца на простату. — Чистенький. Ждал все-таки? — Отъебись, — хотелось крикнуть шатену, дабы закрыть рот этому самоуверенному нахалу. — Узкий. — Давно не трахался, — честно и откровенно. — Давай без резинки. — Да пошёл ты, я не собираюсь бегать после тебя анализы сдавать. — А что насчёт тебя? — тянет Юнги, проводя членом по сжавшемуся колечку. «И когда успел только?» — хочется спросить Чимину. Но он не успевает. Блондин резко толкается вперёд, заставляя Пака шипеть. — Аккуратней, чай не с резиновой бабой, — шикает шатен, слегка отстраняясь, чтобы чуть позже самому двинуться навстречу уже под более правильным углом. — И все-таки ты язва, — замечает блондин, замерший на мгновение, позволяя Паку самому выписывать бёдрами восьмерки, глубже насаживаясь на член. — А ты, — почти шепчет Чимин, — ох, вот так, было очень хорошо. Юнги задал размеренный темп, позволяющий им обоим наслаждаться процессом. Мин двигался уверенно, но не резко, чувствуя при каждом толчке, как тело под ним сотрясалось и едва сдерживало стоны. — Стой, — Мин отчего-то покидает тело Пака, заставляя того разочарованно выдохнуть. — Иди ко мне. Чимина разворачивают лицом, сам Юнги садится на какие-то коробки и сажает Пака к себе на колени, давая полную свободу действий. Пак не теряется и активно крутит задом, удачно попадая головкой члена по простате. — Мм, очень хорошо, — продолжает повторять Пак, — подрочи мне. «А с какого такого хуя?» — почти вырывается из Мина. Почти. Он вовремя тормозит язык и просто кладёт ладонь на член Пака, двигая по нему в темп покачиваниям Пака на его коленях. — Чимин, прекрати, — просит Юн, когда шатен сильнее сжимается на нем. — Я тоже не железный. Последнее, что удаётся сказать Юнги, и он изливается, заполняя проход Пака вязкой спермой. Чимин кончает следом и почти падает на грязный пол, но сильные руки успевают словить за секунду до злосчастного столкновения. — Это было неплохо, — еле волоча языком, отзывается Пак. — Ты хотел сказать, охуенно? — Да пошёл ты. — Язва. — Мудак. — Пойдёшь со мной на свидание? — спрашивает, затаив дыхание. — Если в следующий раз придешь с резинкой, — слишком быстро отвечает, а затем, стушевавшись, добавляет для проформы: — Как мне ходить прикажешь? Твоя сперма весь день из задницы теперь лить будет. — Готов помочь и с этим. — Обойдусь. — Истеричка. — Мудозвон. — И я тебя, — смеётся Юнги, помогая Паку привести себя в божеский вид. 3:3 Все сложилось куда лучше, чем рассчитывал блондин. Да и зря, что ли, он целый год манекеном подрабатывал, лицезрея паковские «игры»? Они абсолютно точно стоят друг друга. Маленький дрочун и недовуайерист.