Головная боль Северуса Снейпа

Стук в дверь. — Войдите. — Здрасте, проф… — строгий многообещающий взгляд, — э-э-э, …фессор. — Проходи, Поттер, — ухмыльнулся Снейп и снисходительно опустил свой взгляд на ребенка. Черные вихри, зеленые глазища, несвойственная дитю его лет худощавость…стоп. Что это? Он напялил на себя тряпки? Или мешки? Кстати, на прошлой отработке он был в этой же одежде, только тогда мантия прикрывала этот ужас, а сейчас мальчишка держал её в руках, открывая кошмарный вид. Это мода такая или просто издевка? А если он узнал о его детстве и решил поглумиться над этим? Ну уж нет! — Поттер, что это?! — Где, профессор? — приподнял правую бровь спокойный, как удав, Гарри, на котором были старая ободранная рубашка в клеточку и коричневые протертые до дыр штаны. — Что. Ты. На себя. Надел? — прошипел Зельевар. — Одежду, сэр. — Где вы ее нашли? — недоверчиво покосился на сие одевание Снейп. — А, так это мне моя тё… тё-ёска Гарри подарил в знак нашей дружбы, — не растерялся слизеринец. — Вы не могли бы одевать на МОИ отработки НОРМАЛЬНУЮ одежду, а не то, что Ваши дружки Вам подарили? — Постараюсь, сэр, — учтиво ответил зеленоглазый монстр, невинно хлопая длинными ресницами. — Приступайте, Поттер, — рявкнул Снейп, махая рукой в сторону котлов, все еще недоверчиво косясь на провинившегося. Что-то тут не так. Мальчик врет превосходно, так же, как и он сам в своем детстве. Так же вежливо отвечает при вранье, так же мигом обретает беззаботный вид. Но он подумает об это позже, а сейчас — проверять зелья первокурсников. Гарри кивнул и сам, добровольно (!) положил свою палочку профессору на стол. Впервые (!) за ВСЮ историю преподавания Северуса. Преподаватель неопределенно хмыкнул и принялся из-под колб, сам того не замечая, наблюдать за мелким Поттером, который гордо шествовал к куче котлам, которых и часов за пять не перемоешь. «Почему он меня об этом спросил? Ему какое до меня дело?» — возмущенно думал Гарри, пытаясь отодрать пятно на дне котла, — «расскажет еще слизеринцам, те смеяться будут. А что делать? Рубашек у меня не так уж и много, чтобы пачкать их за мойкой котлов! Он что хотел? Что б я в парадной мантии пришел?» — Мистер Поттер, хватит тереть мочалкой на одном и том же месте. «А что мне сказать? Тетя перестала покупать мне одежду с трех лет, когда дядя впервые избил меня за то, что Дадличек разбил чашку? Меня морили голодом, а кузен нажирался до отпаду, поэтому его одежда мне чуть великовата?!» — Мистер Поттер! — игнорирование, — ПОТТЕР! Мальчик был хмурее тучи. Брови сдвинуты, видимо, задумался, губы сжаты в тонкую полоску, эмоции на лице отсутствуют, а глаза метают молнии. — А, — наконец-то опомнился ребенок, на секунду придав лицу безмятежно-потерянное выражение, которое в следующую минуту пропало, — простите, сэр. Следующие два часа слизеринец примерно отдраивал котлы, игнорируя окружающую среду. Он перемыл уже почти всё, волосы прилипли ко лбу, по шее стекал пот, а штаны и рукава старой рубашки были насквозь промокшими. Гарри известил об окончании работы профессору, который сидел на кресле и читал какой-то древний фолиант по зельям. Тот лишь насмешливо приподнял бровь и пошел проверить как плохо обстоят дела. В коморке так чисто не было со времен, когда ее отдраивал сам Снейп. Все котлы выстроены в ряд, тряпки и мочалки выстираны и аккуратно разложены на раковине, а пол промыт от пятен и следов. Сам же ребенок был настолько грязным, что, казалось, будто он сам собой и вытер полы. Северус брезгливо скривился, но заклинание очищения накладывать не стал — раз и навсегда пусть прочувствует на себе силу снейповских отработок. — Что ж, можете устроится помощником Филча после школы, Поттер, — хмыкнул зельевар. — Спасибо, сэр, но я хотел бы поступить в университет, специализирующийся на Зельях, — повествовал Гарри. — Поттер, Ваши зелья годятся максимум на «Слабо», не более, — фыркнул Северус. Он, конечно, врал — зелье было безупречным, но и душу раскрывать перед паршивцем далеко не очень уж хотелось, увольте, — максимум, на что Вы способны — так это легкомысленно пойти на поле боя, так же, как Ваш отец. Так же, как и все гриффиндорцы поголовно, — скривился Мастер Зелий. — Профессор, не находите, что я и мой отец — разные личности, и так как он умер, — Гарри сделал акцент на слове «умер», — нас ничего не связывает кроме крови, — грубо сказал мальчишка. Снейп не выдержал. Соблазн был слишком велик. Ребенок как раз яростно взглянул прямо ему в глаза. — Сэр, — предостерегающе предупредил Поттер, почуяв знакомо чувство проникновения в его сознания. «А он не промах. Странно, в кого это у него такие мощные ментальные щиты. Такая сила только у Дамблдора, Темного Лорда и… у меня?», — Снейп нахмурился, и «надавил» на сознание Гарри сильнее. «О, нет. Держи щит. Очисти сознание. Давай, ты сможешь, Гарри. Он не должен узнать, как тебе жилось у Дурслей, только не это.» — Поттер, — угрожающе прорычал тот. — Что? — в том же тоне ответил все еще не отводящий взгляд мальчик, — если я не захочу, чтобы Вы видели это, то я не впущу Вас в СВОЕ сознание, — заявил Поттер. — Вон отсюда, — невероятный соблазн. — Что, сэр? Вы впервые не смогли прочитать мысли первокурсника? — деланно поинтересовался ребенок. — Уходи, — прошипел Снейп, не разрывая контакт с глазами паршивца. Пора воспользоваться старой доброй беспалочковой. «Легилименс», — ничего не происходит, — «ооо, наконец-то». Всё закружилось, и они очутились в сознании мелкого Поттера. Опять замелькало перед глазами. …детская площадка. Жирный тип отжимает у Поттера какую-то палку, которой тот игрался и уходит, заливаясь смехом… …тот же пацан, считает какие-то коробки с игрушками. «СКОЛЬКО ИХ?» — верещит тот. «Тридцать шесть милый, на один меньше, чем в прошлом году», — лепетала женщина, — «мы поедем и купим тебе еще два, ладно?» «И тогда их будет…» — задумался мальчишка. «Тридцать восемь, дурак» — тихонько сказал Гарри. Какой-то толстый мужик хватает его за шиворот той же рубашки, замахивается и… Поттер вытолкнул его из сознания. Тот валялся на полу, судорожно хватая воздух. Прежде, чем Снейп спохватился, ребенок вскочил, и побежал к двери. Уже будучи на пороге, он обернулся: — Слишком личное, проф. По заглядывайте в головы к кому-то другому, мне это противно, — бесстрастно ответил мальчик и бросился вон из кабинета. «Да уж, перебор немного», — подумал Северус и, пожав плечами, отправился патрулировать коридоры. Ему нужно было обдумать увиденное. *** Астрономическая башня всегда была слишком манящей и такой красивой для Гарри. Можно стоять вечно, а можно отпустить руки и полететь как птица. Одно движение, и вот она — блаженная пустота, а до нее — полёт. Полёт, наполненный болью и радостью, разочарованием и облегчением. Поттер не плакал. Нет, он редко плакал, очень. Часто хотелось заплакать — да вот только он не мог. Не мог позволить себе выпустить эти чувства наружу, выплакать всю боль. Конечно, порка была не в счет, там слезы сами катились по щекам. Чувство опустошенности все никак не покидало его, а он все стоял и стоял, держась за перила, одновременно боясь и желая отпустить, наконец, этот мир. Хотя, в принципе, прыгать он бы вряд ли решился. Послышались чьи-то шаги. Мужские, грубые. Мальчик мог поставить сто галлеонов, что это были шаги Снейпа. Вот, они скрылись за поворотом, где и остановились. Слизеринец вцепился в поручень. «Чего он там стоит? Пусть идет, куда шел там, и вообще…» — Гарри? — девчачий голос. Грейнджер, что ли? Поттер медленно обернулся. — Чего тебе, Грейнджер? — зло выплюнул тот. — Ты уверен? Уверен, что готов распрощаться со всем этим? — серьезно спросила Гермиона-которая-всегда-все-понимает, схватив мертвой хваткой Гарри за плече. Поттер пожал плечами. — Не хочешь поговорить? — Нет, — отрицательно покачал головой Гарри. — Точно? — взволновано поинтересовалась девочка. — Ладно, давай поговорим, — зло выплюнул Поттер, якобы делая ей одолжение. — Слизеринцы такие слизеринцы, — фыркнула Грейнджер. — Предрассудки, да и только. Вот если бы у гриффиндорца было такое дерьмовое состояние, я не думаю, что он вел бы себя иначе. — Ты прав, наверное. Пойдем отсюда. Поттер услышал тихие удаляющиеся шаги. Снейп ушел. Вау, профессору все равно на него, впрочем, как и всем взрослым. — Пошли. Он привел ее в ту комнату в Астрономической башне. Там было все так же уютно, хоть тот уют сейчас не грел душу Гарри. Повисла звенящая, отдающая в висках тишина. — Тебе не пора спать? Отбой, все дела. Еще, гляди, баллы снимут, так вооб… — Как ты не понимаешь, Поттер?! — возмутилась девочка, — ты помог мне справиться с Уизли, я тебе так благодарна. Увидела тебя сегодня, когда решила прогуляться, вижу — ты на башне, прыгать хочешь. Что мне надо было сделать, уйти? — Спасибо, — прошептал мальчик. — Расскажешь? — так же тихо спросила девочка. — Тут и рассказывать нечего, — пожал плечами мальчик и поведал когтевранке то, что не рассказал бы никому — Гарри, я уверена — профессор Снейп тебя ценит, — успокаивающе заявила она и обняла слизеринца. Тот слабо пытался опираться, но она лишь усмехнулась и сказала: «для этого и нужны друзья, Поттер» — Спасибо, Герм, — сказал Гарри и обнял подругу, которая только что спасла ему жизнь. *** В кабинете директора сейчас ломалось все, что попадалось в руку «крушителю»: старые книги, дурацкие приборы, стулья, полки, фиалы с конфетами, коробочки, коврики, мантии… — Северус! Мальчик мой, успокойся! — Я не ваш мальчик! — в отчаянье крикнул Снейп свою любимую фразу. — Ну что ты, Северус, с кем не бывает, — пытался вразумить зельевара директор, мирно восседающий в своем кресле и поедающий лимонные дольки. — ЧТО НЕ БЫВАЕТ? — не выдержал Снейп, — ЧТО?! Я ЧУТЬ НЕ ДОВЕЛ РЕБЕНКА ДО САМОУБИЙСТВА! РЕБЕНКА ЛИЛИ! ТАКОЕ СО ВСЕМИ СЛУЧАЕТСЯ? Альбус с преспокойнейшим видом сидел всё в той же позе, так же поедая свои лимонные-гребаные-слишком-сладкие дольки, и выслушивал вопли своего мальчика. Спустя час, все было восстановлено, нервы зельевара в том числе. Сам Северус был усажен в кресло с насильно спихнутой чашкой кофе и лимонной долькой и теперь мог здраво мыслить. — Кстати, Альбус, — прищурился Снейп, — ты уверен, что Поттеру хорошо жилось у его родственников? — Несомненно, там же Кровная защита, а тем более, в том доме живет родная сестра Лили — Петунья. Закончим разговор, мой мальчик. — Я не ваш… — Да-да, — улыбнулся тот, — иди спи, Северус.