Душа моя 1436

Слэш — в центре истории романтические и/или сексуальные отношения между мужчинами
Kuroshitsuji

Пэйринг и персонажи:
Себастьян Михаэлис/Сиэль Фантомхайв, Сиэль Фантомхайв, Себастьян Михаэлис
Рейтинг:
PG-13
Жанры:
Романтика, Мистика, POV, Hurt/comfort, Мифические существа
Предупреждения:
OOC, Underage
Размер:
Мини, 2 страницы, 1 часть
Статус:
закончен

Награды от читателей:
 
Пока нет
Описание:
Он думает, что я потерялся.
А я думаю, что он меня съел.

Посвящение:
Лугнасад сегодня.

Публикация на других ресурсах:
Уточнять у автора/переводчика

Примечания автора:
* Что-то странное, навеянное стихами.
* Пост 1-й сезон.
1 августа 2017, 16:37

«— Душа моя туманная,
Ну где же ты была?
— Звездою безымянною
В груди твоей спала».

Александр Ильин ©.



      Это удачное место: слева меня ритмично и скоро касается сердце, а справа и сзади мягко теснят, расширяясь, легкие. Здесь, в груди Себастьяна, тепло и по-домашнему уютно, но часто хочется спать.
      А спать нельзя, ведь возвращаться обратно с каждым разом все тяжелее.
      Мне бы стать как все — эти бесполезные перья, опадающие вокруг демона невидимым ковром, ни о чем не помнят и ни о чем не тревожатся. И благодать, и кошмар.
      Я пробовал дотянуться до моего предшественника, но если в том перышке когда-то и был разум, то весь вышел. Ни отзвука, ни осколка мысли. Интересно, на сколько хватит меня?
      Здесь немного скучно. Со мной совсем не разговаривают (кому бы?), зеркал мой демон сторонится, сам до живых собеседников не снисходит. Все больше сердится.
      В самом деле, никогда бы не подумал, что Себастьян настолько несдержан — к Гробовщику едва ли не каждый вечер заглядывает, и редкая встреча не оканчивается ссорой. Жаль, детали расслышать не могу: стук сердца в эти мгновения весь мир собой заслоняет — так оно колотится.
      Когда демон не гневается — он чудит, метая молнии с крыши особняка. Иной раз до тридцати за ночь доходит, я считал.
      А если и молнии не успокаивают, он, наконец, идет в спальню. Мою, что не странно.
      Там, на идеально застеленной постели, уже которую неделю лежу я: удивительно даже, насколько я худой и мелкий, оказывается.
      Себастьян всегда чинно замирает у кровати и разглядывает меня — бледнющее, хрупкое и живое только благодаря потусторонней силе тело — с таким чувством… Я не вижу, но в сердце рядом будто вороньи когти впиваются.
      Он стоит так до самого рассвета и иногда проводит по моим волосам кончиками пальцев.

      Он меня не слышит, не замечает, не чувствует.
      Он думает, что я потерялся.
      А я думаю, что он меня съел.

      По крайней мере, это — то, что я помню.
      Его прохладные пальцы на лбу, на щеках, на шее. Губы — тоже холодные — на моих губах. А дыхание контрастно жаркое. И язык — мягкий, влажный, бережный. И боль — изысканнейшее аутодафе встрепенувшейся надежды.
      Боль исчезла быстро, но память о ней слишком жива, чтобы верить, будто теперь Себастьян жалеет. И вместе с тем не вижу ни единой причины, почему он ведет себя так.

      Если опустить проблемы с общением, мне здесь нравится. Как ни парадоксально, я свободен. Расплатился сполна и за демона, и за родителей, и за себя, а в груди Себастьяна до того комфортно, что она не тюрьмой — домом кажется.
      Пожалуй, я с радостью заснул бы под убаюкивающий стук его сердца и со временем, кто знает, обратился бы еще одним безмолвным пером.
      Но остаться навсегда я не смогу: всякий раз, засыпая, чувствую, как что-то далекое, звездное и неотвратимое зовет меня все настойчивее. Совсем скоро мне не хватит сил сопротивляться.

      А глупый демон тем временем подбитым шмелем носится по миру, перерывает Библиотеку, откровенно раздражает Гробовщика и доходит до крайности — ввязывается в неприятную сделку с Сатклиффом ради информации.
      Меня почему-то не хотят отпускать. Себастьян остановился на полпути, передумал в поцелуе, а теперь ищет меня так отчаянно, словно отказа от контракта мало. Ищет по всему свету, когда ему достаточно было бы взглянуть на свое отражение.
      Мой соседушка слева замирает в страхе и заполошно бьется следом, когда Сатклифф говорит, что моей души нет на Небесах.

      Разве нормальный демон станет об этом печалиться?

      Мой срок уже на исходе, когда Себастьян случайно добирается до зеркала. К этому моменту я настолько сродняюсь со своим окружением, что реакцию на синие блики в алых радужках расшифровываю с лету.
      В ней и неверие, и горечь, и столько невыносимой вины, что становится страшно.
      Но еще в ней — облегчение.
      Абсолютное облегчение поразительно напоминает щемящую нежность.

      Покинуть насиженное место получается с трудом: я не прочь пожить полноценно, но до того привык душой осязать демона, что отрываться от него почти больно.
      И до конца не выходит — первым после знакомого уже ощущения его губ приходит осознание, что сердце Себастьяна снова частит.

      А он улыбается так ласково, затылок ладонью поддерживает и шепчет едва слышно:
      — Где же вы были, господин? Зачем прятались так долго?..

      Словно неважно ему, что подумает о всесильном демоне маленький человек — слишком поздно масками прикрываться. И бессмысленно теперь — тоже.
      Вместо ответа тянусь к нему и кладу руку туда, где провел без малого месяц — стук становится четче. Увереннее, спокойнее. Я улыбаюсь.

      Ведь все знают, что души умерших до последнего стараются остаться с дорогими им людьми. Или демонами — велика ли разница?
      А потом я вспоминаю потерянный вид Себастьяна.
      Очевидно, кое-кто об этом забыл. Непорядок.

      — Я не прятался, а спал у твоего сердца — оно очень теплое. Расскажешь, что я пропустил?
Примечания:
немного об истории создания - https://vk.com/skaspij?w=wall-132756618_275
Отношение автора к критике:
Не приветствую критику, не стоит писать о недостатках моей работы.