Пломб-а-пломб

— Сильнее! Еще чуть-чуть! — стонал Эдди, быстро двигая рукой на своем члене. Ощущение подступающего оргазма переполняло и без того напряженное тело. Лежа на боку, парень в вожделении отклянчил зад, подставляясь навстречу толчках партнера. Свободной рукой Эдди обнимал шею темноволосого любовника, который с пылом вторгался внутрь, придерживая в воздухе его ногу для более свободного доступа. Наконец, спустя пару минут, Эдди кончил, как всегда ярко и сладко, сжимаясь на двигающемся в заднице члене. Достигнув пика, он притянул голову партнера к себе и стал легко покусывать его губы, нос, подбородок, подбадривая к концу. — Давай, Макс. Кончи в меня, — шептал он парню, и тот не заставил долго ждать, содрогнувшись в удовольствии спустя несколько движений. Замерев на пару минут, Эдди приходил в себя, а затем отстранился, позволяя расслабляющемуся члену выскользнуть изнутри. Рука дотянулась до салфеток и передала часть за спину, где Макс ловко стянул с себя и завязал в узел наполненный спермой резинку. Очистив кожу на животе и влажную от смазки промежность, парень встал с кровати, потянулся, разминая мышцы, и с пораженным выдохом принялся одеваться, собирая разбросанные на полу вещи. — Ну, и чего ты нахохлился, как воробей? — донеслось с кровати, где лениво стирая пот с тела разлегся Макс. — Тебе не понравилось? — Нет, все было отлично, — пожал плечами Эдди, но на душе все равно скреблись кошки. Его любовник — Макс — был также его однокурсником. Умный, статный, более чем симпатичный, гей — он сразу показал свою заинтересованность в новичке потока. Но Эдди, как бы не был жаден до секса и красивых тел, уже успел втрескаться в соседа по комнате в общежитии. Он допускал, что если бы Макс повстречался ему раньше Брайтона, то никакой мыльной оперы в чувствах бы не образовалось. А в итоге, Эдди жил в одной комнате с соседом, в которого был влюблен, а в редкие свободные от учебы и работы часы занимался сексом с самым привлекательным человеком их группы, не питая особых чувств, кроме влечения. По-крайней мере он так себе говорил. — Если ты про своего сожителя переживаешь, то наша договоренность по-прежнему в силе, — уверил хозяин комнаты, без стеснения устроившись голышом на постели и сканируя взглядом собеседника. — Мне — секс, тебе — он. — Слушай, я давно понял, что это разводка, — вздохнул Эдди, натягивая худи. — Брайтон — самый натуральный парень, с которым я общался. — Можешь говорить все, что хочешь, но от своих обещаний я не отказываюсь, — уверил парень, наконец, накинув одеяло. — Кстати, на выходных будет вечеринка в клубе на Третьей. У меня пригласительный на пару лиц. — Ближе к дате скажу, — напялив кеды, Эдди махнул рукой на прощание и вышел в коридор. Стояла глубокая ночь, и большинство дверей было закрыто. Кто-то писал очередной конспект, кто-то развлекался, как сам Эдди, а кто-то был богат временем и спал. Но даже с расслабленным после секса телом парень не мог избавиться от камня на душе, будто чего-то не хватало, какой-то детали. В начале, пока Эдди не поутих в своих желаниях, он долго игнорировал подкаты Макса, пребывая в мечтах и надеждах о своем соседе. Брайтон был высоким худощавым латиносом с кофейной кожей и густыми кудряшками, которые отстригал, едва они начинали виться. Скромный по натуре и раздолбай по жизненному кредо, сосед Эдди больше работал на бесконечных подработках, чем учился или тусовал с однокурсниками. Поэтому о том, что парень — гетеро, стало известно не сразу. Однако для Эдди это стало поворотным моментом. Парень исступленно искал любовь, словно борзая, разрывая землю в поисках попрятавшейся зайчатины. Выросший в семье с парой младших братьев, Эдди потерял та частичку внимания и заботы на заре подросткового возраста. Пытаясь заполнить пустоту, он начал серьезно встречаться с одноклассником, но к самому выпускному неожиданно состоялся разрыв, где его заменили девушкой с аргументом о нормальной семье. Поэтому открытие ориентации соседа, в которого Эдди успел влюбиться, стала неприятным шоком. Едва сосущийся с какой-то телкой пьяный Брайтон ввалился в их комнату, его сосед мгновенно улетучился из комнаты и в истеричном гневе ушел на поиски докучливого однокурсника. Макс нашелся в собственной комнате, которую занимал единолично, и без лишних вопросов выслушал накопившийся бред. Затем покивал и предложил странную сделку, по которой Эдди получит своего соседа, если будет взамен трахаться с ним. На ответный вопрос, а как же такое возможно, Макс пожал плечами и предложил выбрать. Но для Эдди, собравшегося покончить с привязанностью, горчащей разочарованием, все было решено, как только он постучался к однокурснику. Пусть Макс оказался излишне самоуверенным и эгоистичным засранцем, но свою симпатию к Эдди никогда не скрывал, доставая, как детсадовец с косичками девчонок, подколами в универе. Он был отличным моральным сосудом, который прекрасно взаимодействовал с Эдди, не только беря от него влечение, но и даря чувство нужности, так необходимое голодающему на любовном фронте однокурснику. Их странные отношения длились уже четвертый месяц, и Эдди был ими доволен. Секс стал регулярным, качественным, а не те суматошные перепихи, которыми одаривала его судьба в выпускном классе школы и первых курсах до переезда из родного штата. Макс был заботливым и опытным партнером, а большего Эдди и не просил, в особенности с загрузкой по работе и проблемами в учебе. Вернувшись в свою обитель, парень нашел пару пустых незаправленных кроватей. Кинув взгляд на часы, Эдди покачал головой и решил не дожидаться соседа. Брайтон наверняка опять ушел в ночную, забыв предупредить сожителя. Отложив душ на утро, парень разделся и нырнул под одеяло, с облегчением утопая в дремоте. Больше о предложенной вечеринке он не вспоминал. *** Брайтон ненавидел нищету. Родившись в неблагоприятном районе, где основной массой проживали латиносы, доминиканцы и кубинцы, искренне пожелал выбраться из этой дыры при первой же возможности. Поэтому изначальной мечтой, переродившейся в целевую установку, стала необходимость заработать как можно больше денег. Второй мечтой было желание обеспечить поддержкой свою семью, любимых братьев и сестер, которые пока не имели возможности, как Брайтон, свались в колледж или еще куда-нибудь. Третьей закономерно стала мечта о будущем, где парень без проблем смог бы достичь финансового благополучия для любимого человека, которого приведет в семью. Поэтому с ранних лет он учился крутиться и батрачить на нескольких работах, выжимая все соки из представленных шансов. Удачно попав по социальной программе в колледж, Брайтон без лишних раздумий согласился, быстро свинтив на кампус. Хотя особых надежд он не испытывал, постоянно пребывая в эшелоне чуть лучше среднего ученика. Возможно, вложи тот все время только в учебу, то смог бы возвыситься до настоящих умников, но ему это было не нужно. Работа и колледж сочетались в мире парня вполне неплохо. Однако на первом курсе Брайтон встретил одного из тех, кого не любил больше всех — сынков богатеньких родителей, пользующихся семейным благами на всю катушку. Самым ярким из них был Макс. Поначалу ненависть была настолько яркой, что при одном взгляде на мажорчика кровь в жилах вскипала за секунды. Но со временем слепая ярость переродилась в простое недолюбливание, которое Брайтон не стеснялся выражать вслух. Когда начались закономерные проблемы с учебой, парень не думал бояться. Это не было неожиданностью — с тремя работами ему едва удавалось не прогуливать все лекции к ряду, лишь заваливая зачеты. При поступлении он здраво рассудил, что продержится в халявном жилье не больше полугода, но реальность преподнесла совсем уж шокирующий подарок. Как-то раз, к концу первого курса к Брайтону подкатил куратор с предупреждением, что если он не закроет долги, то будет отчислен. Парень пожал плечами и забыл, начав отсчитывать дни до выезда и подыскивая дешевую квартирку в городе. На следующий день, под вечер придя с работы, уставший и голодный, Брайтон обнаружил на своей кровати стопку бумаг, оказавшихся конспектами по тем предметам, которые стояли в долгах. Обратив вопрос к соседу, тот пояснил, что записи просил передать некто Макс. Брайтон знал только одного человека с этим именем, который никогда бы ему не помог, поэтому лишь пожал плечами на доброжелателя. Но помощь использовал на полную мощность, в авральном темпе работая мозгом в каждую свободную минуту. В конце концов, зеленый свет на второй курс был дан. С началом нового учебного года начались старые проблемы, но Брайтон морально обнадежил себя вероятностью соблюдать баланс со сторонней поддержкой. К окончанию семестра, завалив все возможные предметы, парень отчаялся и принялся суетиться, собирая с однокурсников нужные конспекты, но все было не то. Другие либо упускали тему, либо тренировали в криптографии, либо тупо жадничали, но к зачетному периоду Брайтон готов не был. Помощь пришла в тот же момент, и имя ей было знакомое — Макс. Немезида объявился на пороге его комнаты с тихим стуком и раздражающей насмешкой, которую все окружающие почему-то считали обворожительной. Но Брайтона в тот момент больше интересовала пачка бумаг со знакомым оформлением, очень похожим на прошлогодние. В шоке, он молча принял врученные записи и в ступоре наблюдал, как однокурсник медленно отправился дальше по коридору. Вновь успешно сдав долги и обеспечив безопасность своему месту в общежитии, Брайтон нашел самый пристойный шоколад в округе и прилюдно вручил Максу. По такому случаю, денег было не жалко, тем паче благодарность казалось не сопоставима помощи. Тот, сначала пребывал в недоумении, но принял со знакомой усмешкой и ни сказал ни слова в ответ. Молчание предпочел сохранить и сам даритель, кивнув на прощание. С тех пор между ними существовал некий договор, по которому Брайтон получал лекции, и конспекты, которые из-за работы приходилось пропускать. А Макс регулярно был обеспечен шоколадом и прочими сладостями. Удивительно, но при такой спортивной форме парень по-прежнему оставался заядлым сладкоежкой. Шло время, а вместе с ним прошла и неприязнь. К третьему курсу Брайтон с ужасом осознавал, что начал считать однокурсника другом, несмотря на тот факт, что даже полноценного разговора между ними никогда не было. Переписка в телефоне не в счет. Как и молчаливое присутствие и опора в тяжелые моменты жизни. Товарищи из колледжа, с которыми Брайтон худо-бедно общался на первом курсе, превратились в рядовых знакомых, стоявших на ступень ниже, чем коллеги с работ. Ощущение одиночества не притупляли даже легкодоступные чики, скрашивавшие пару ночей в месяц. А новость об отчислении соседа совсем убила настроение. Опасения рассеялись довольно быстро. Новичок, зачисленный на их курс и ставший сожителем Брайтона, был компанейским парнем, быстро наладившим контакт с людьми. Всего за пару месяцев смешливый заводной паренек втерся под кожу также глубоко, как это сделал Макс своей многолетней помощью и поддержкой. Однако, как всегда происходило в его жизни, Эдди начал отдаляться от соседа. То ли от постоянного отсутствия из-за аврала на работе, то ли из-за каких-то реплик, которые Брайтон мог кинуть без раздумий, но тот образно закрылся от него, будто у них не было посиделок с пивом за приставкой или ночных прокатов сериалов по Нетфликсу. Спустя неделю угрюмой тишины, разбавляемой парой функциональных реплик от соседа, к Брайтону неожиданно подошел Макс. Парень сначала даже глазам не поверил, но потом все-таки попытался включить слух. — Что, прости? — нахмурился Брайтон, стоя посреди коридора, напротив лениво потягивающегося однокурсника. — В клуб сходить не хочешь? — повторил Макс, стреляя фирменной ухмылкой. — У меня есть пригласительный на два лица. Составишь компанию? — А больше никого не нашел? — слегка грубо ответил тот, скривившись про себя на вылезшую автоматом недоброжелательность. — Я особо и не искал, — пожал плечами парень и прищурился с неожиданно серьезным взглядом. — Эм… Ладно, — с оторопью кивнул Брайтон, глядя за однокурсником, который тут же развернулся и ушел прочь. Как всегда, молча. Поход на ту вечеринку останется в памяти Брайтона навечно, как самую смущающую и удивительную. Он потерял счет тому, как часто краснел и как много открытий совершил. Во-первых, напившись до умопомрачения Брайтон превратился в говорливую свинью, полностью потерявшую социальные тормоза. Во-вторых, даже в подпитии он смог осознать, что Макс все это время жил в том же общежитии, только на верхнем этаже, где располагались одиночные комнаты. В-третьих, богатые родители перечисляли деньги только на учебу и по праздникам на подарки, от чего парень давно уже работал в одной из контор. И последнее, что он помнил — поцелуи и легкий петтинг с парнем были ничуть не хуже, чем развлечения с девчонками. Наутро все забылось в дымке мертвецкого похмелья. Даже ободрительная забота соседа не облегчила мучения передозировки алкоголем. Но внезапно наладившиеся отношения с Эдди смягчили неприятный вихрь в животе. Все шло привычным ходом, устаканившись в повседневной рутине, пока от Макса не поступило новое приглашение в другой клуб. В тот же миг, едва прочитав сообщение, Брайтон вспомнил о своей неожиданно открывшейся бисексуальности, и поход на вечеринку приобрел совсем другую окраску. Однако он никогда не пытался врать тебе и, тем паче, чего бояться. Поэтому с коротким периодом рефлексии, ответил согласием. В клубе было душно и громко. Басы из колонок и градусы из бокала лишь распаляли уставшую душу. Брайтону хотелось вырваться из порочного круга привычек и совершить что-то безумное, о чем он и поспешил сообщить сидящему рядом Максу. Парень на мгновение замер и тут же потащил его куда-то вглубь, с широкой ухмылкой ухватив его за руку. В каком-то из темных закутков коридоров, где музыка звучала не так громко, Брайтон обнаружил себя прижатым стенке. Жесткие на вид губы, неожиданно мягкие на ощупь, смяли рот в глубоком поцелуе, возбуждая не на шутку. Сердце стучало так сильно, что отдавало звоном в ушах. Кровь кипела в жилах, член стоял в штанах, а воздуха едва хватало, чтобы не потерять сознания. Внезапно картинка перед глазами сменилась на совсем нереальную. В один момент Макс все также жарко и пылко облизывал его рот изнутри, в другой — парень уже стоял на коленях и со смаком отсасывал его ноющий ствол. Брайтону только и оставалось, что стонать и из последних сил держаться на ногах. Удовольствие минета от другого парня было крышесносным. По его памяти, девчонки брали в рот настолько неохотно и неумело, что намного легче и приятнее их было уговорить на трах в задницу. А Макс сосал с такой жадностью и техникой, будто всю жизнь готовился и ждал именно его члена. Руки сами зарылись в растрепавшуюся прическу и потянули голову к себе. Парень все понял и с короткой заминкой убрал ладони с бедер, удерживающих Брайтона на месте, чтобы в следующую секунду заглотить немаленький член почти до конца. Тот итак уже был на взводе. Алкоголь снес всякие рамки, а позиция друга, который без сомнений и по желанию доставил столько удовольствия, окончательно унесла в нирвану. Брайтон успел сделать лишь десяток коротких толчков, почти пища от восторга и ощущения, как крупная головка скользит в тугой горловине, ведомый вбитым в мозг со школы правилом выдернул член из горячего рта и разрядился. Поймав звездочки перед глазами, он сполз по стенке на задницу и посмотрел на друга. Тот с укоризненным выражением замер на коленях, еще не зная, что делать. А Брайтон почувствовал мурашки на загривки от новой волны похоти, какой-то более глубинной, чем от простых поцелуев, сравнимым с ощущением необходимости. Парень знал, что двухнедельное воздержание способствовало некоторому накоплению, но не столько же. Лицо Макса буквально залило маской из белесой жидкости. Толстые полосы расчертили симпатичную рожицу от линии волос до самого подбородка, стекая тяжелыми густыми каплями по коже. Вязкая сперма склеила глаза, заляпала щеки, нос и губы и блестела в тусклом свете подсобного прохода. — Макс, я хочу сделать кое-что безумное, — прохрипел Брайтон, чувствуя, как свело горло. — Еще раз кончить мне на лицо? — с сарказмом поинтересовался тот, не двигаясь с места. — Нет, просто хочу тебя облизать, — закончил парень, ожидая ответа. — Уверен? — спросил Макс, приоткрыв глаза, и получил кивок. — Ладно. Веселись. Брайтон только и ждал сигнала, чтобы схватить темноволосую макушку и притянуть к себе. Он собирал все с жадностью путника в пустыне, работая языком так широко, будто слизывал мороженое. Собственный вкус парень знал с любопытной юности, но такая ситуация придала терпкому ощущению на языке другой оттенок. Сверху донизу, ни пропуская ни участка кожи, он очистил Макса от собственной спермы, как гребанная мама-кошка. Затем замер на мгновение, с лихорадочным взглядом оценивая свою работу, и встретился с глазами полными изумления, чтобы медленно приблизиться губами к губам и скользнуть в приоткрытый в готовности рот. И в тот момент, сидя на коленях и целуя друга на полу темных коридоров клуба, жизнь Брайтона незаметно и окончательно изменилась. *** В детстве Макс всегда мечтал стать злым гением. Лишь однажды посмотрев какой-то фильм с харизматичным отрицательным персонажем, он на время перенимал все черты и свойства тех ролей, пропитываясь их нравами и принципами. Он любил думать, он любил планировать. Ему нравилось, что люди делали так, как он хотел, что события складывались по его команде. Но затем мальчик вырос, и мир оказался не таким простым, как ему казалось изначально. Однако умение добиваться своего привычным способом осталась. Родители, устав от поведения сына, отправили чадо на другой конец страны, едва тот успел получить аттестат. Они хотели показать, как именно устроено настоящее общество, а не тот инкубатор элит, принцев и подпевал, где пребывали дети состоятельных родителей с детства. И Макс понял, что для жизни в таком социуме было необходимо учиться заново. Брайтон стал первым человеком, которым Макс хотел обладать. Ни вещью, ни местом, а живой и настоящей личностью. Но, к сожалению, рабство в Штатах запретили полтора века назад, да и они, по сути, разговаривали на разных языках. Поэтому, продумав стратегию действий, Макс методично стал осуществлять свой план. Втираясь в доверие, зарождая чувства, он неспешно забирался под кожу парня, выгрызая себе место в его душе. Появившийся на третьем курсе новичок неожиданно заставил Макса пересмотреть длительную перспективу и слегка подкорректировать ход событий, ускоряя и подхлестывая действующие лица. Эдди был жизнерадостным сгустком света, так необходимого и ему, и Брайтону с их жизненными проблемами и невеселым прошлым. А пара разговоров заразила желанием быть рядом с ним, чтобы подпитаться от бесконечного источника энергии, поэтому он стал вторым человеком, которым Макс хотел безраздельно владеть. С Эдди было проще по всем статьям. Он был геем, раскрепощенным, не стиснутым рамками привычной морали и был падок на спортивных красавчиков. Макс, по счастливой случайности, был классическим примером этой категории, поэтому добиться сексуального контакта оказалось легко. Но вот целостность душевной составляющей мог дополнить только третий игрок — связующий, на роль которого по мановению судьбы определился Брайтон. И неожиданно Макс окончательно уверился, что даже мироздание подбадривало его взгляд на мир, раз велело сочетать те слагаемые, которые выбрал он. Сегодня, наконец, уравнение, которое так старательно и кропотливо выписывал Макс последние годы, обретет свой результат. Время от времени поглядывая на часы, он без спешки и основательно растягивал Эдди последние полчаса, которые парень изъерзал, принимая все больше и больше пальцев внутрь. Дырочка жадно и безуспешно пыталась проглотить всю ладонь, поэтому Макс продолжил настойчиво разрабатывать упругие мышцы. — Ну, чего ты там возишься? — нетерпеливо прохрипел Эдди, выгибаясь мокрой от пота спиной. — Или захотел фистануть меня? — А ты против, котенок? — проурчал Макс, скользя блестящими от смазки пальцами по гладким стенкам кишечника. — Конечно, нет, — простонал парень, когда простату вновь потревожили. — Я бы сам подготовился и растянулся, заранее. — Неа, так не интересно. — Извращенец. В какой-то момент кулак все-таки втиснулся внутрь, заставляя Эдди громко крикнуть. Но Макс задержался лишь на мгновение и вытащил ладонь. — Эй! Все же получилось! — недовольно обернулся парень. — Я передумал. Хочу тебя трахнуть. — Да блин! Теперь я хрен что почувствую разбитой задницей. — О. На этот счет не беспокойся. У меня все схвачено. Искусственный член равный размеру Брайтона стал проталкиваться рядом с ним, растягивая колечко мышц до предела. Эдди дернулся и кинул взгляд через плечо, но увидев в руке партнера силиконовую игрушку, шумно сглотнул и замычал, едва фактурная головка преодолела слабое сопротивление. Уткнувшись в подушку, он замер, дрожа от пограничного натяжения внутри, и с придыханием принимал осторожные толчки двух стволов. Как только фалик уместился до конца, Макс остановился и вытер пот со лба, восстанавливая дыхание. Такая забава для него была впервые, но, несмотря на волнение, все шло гладко. Придерживая игрушку рукой, он начал неторопливо и аккуратно скользить в тесноте, попутно добавляя смазки к сочленению тел. — Эд, ты в порядке? — спросил Макс, заметив безучастность парня под ним. — Ага, все тип-топ, — прохрипел он, но другой только нахмурился. — Тебе неприятно? Только скажи, и мы закончим. — Нет, не надо! — резко поднялся на локти Эдди. — Мне приятно. Просто… Я все понимаю. Но очень уж медленно. — Оу, хочешь сам задавать темп? — усмехнулся Макс и увидел, как парень свернулся глазами, сводя лопатки на спине. — Можно попробовать. Через десяток секунд позиции сменились. Теперь хозяин комнаты лежал на спине, а гость, прикусив губу, без спешки насаживался на сведенные вместе члены. Но как бы ни было велико удовольствие, пошлые шлепки мокрой плоти не помешали Максу услышать тихий щелчок дверной ручки. Кинув взгляд за плечо стонущего Эдди, он увидел Брайтона, ошеломленно замершего в проеме. Смуглая кожа совсем не скрывала яркого румянца, красными лихорадочными пятнами, выцветшими на щеках. И Макс его понимал, ведь такую развратную картину можно было встретить ни в каждом порно. Не сложно представить, что внезапный гость видел узкую спину худощавого парня с характерными ямочками внизу спины, который размеренно и с наслаждением объезжал своего партнера, позволяя скользить внутри сразу двум членам. Ярко-оранжевый конец, выглядывающий между двух крепких алебастровых ягодиц, точно цеплял внимание. Играя на публику, Макс пошире раздвинул ноги и резко приподнялся, заставляя Эдди промычать от сильного толчка, но все внимание было приковано к наблюдателю. Он постарался выразить глазами весь жар и похоть, чтобы без слов передать обещание другу. — Ты же хочешь его? — прохрипел Макс и ухватил за голову замершего в шоке Эдди, наконец, узнавшего о присутствии третьего. — Посмотри в эти жадные глаза. Видишь, сколько там похоти? — Что ты творишь? Мы так не договаривались… — зашипел парень, пытаясь слезть с двойной опоры, но железная рука, вцепившаяся в волосы, не дала отбиться прочь. — Именно на это ты и согласился, забыл? — ехидно улыбнулся Макс в бардовое от эмоций лицо Эдди, даже с надутыми губами казавшееся порочно милым. — Мы же не уточняли, какими способами цель будет достигнута. — Чертов псих, — зажмурился тот и обмяк всем телом, принимая поражение. — Не стой столбом, Брайтон, — уложив партнера себе на грудь, хозяин комнаты перешел к выполнению последней стадии плана. — Эдди очень хочет, чтобы ты присоединился. Правда, малыш? — Делайте, что хотите, — глухо отозвался Эдди, уткнувшись в его шею, но в голосе явно слышалось знакомое предвкушение. — Значит, решено, — рассмеялся Макс и одним движением выдернул искусственный фаллос из растянутой попки, вырывая из партнера неожиданный писк. — Давай, Брайтон. И даже не пытайся отрицать, что не хочешь почувствовать, как горячо и тесно в дырочке нашего милого Эдди. Словно дождавшись команды, шокированный гость сбросил оцепенение и быстро избавился от одежды, без стеснения оголив возбужденный член. На мгновение засмотревшись на смуглую фигуру, чей статный каркас обтянули упругие мышцы, Макс закусил губу, поймав в чужих глазах несдерживаемый поток похоти. Не дожидаясь новых указаний, Брайтон забрался на кровать и естественным движением прижался грудью к спине распластанного соседа. Затем без сомнений перегнулся через худое плечо и неожиданно приник губам друга, скользнув влажным языком в чужой рот. Запертый между двух тел Эдди застонал, привлекая к себе внимание. Брайтон немедленно оторвался от Макса и переключился на другого парня, без промедления слизав мокрые от слюны искусанные губы. Снизу не было видно, но хозяин комнаты догадывался по дрожи Эдди, что руки нового участника уже вовсю ласкали бока и спину, наконец, без труда достигнув растянутой дырочки между ягодиц. — Как тебе удавалось скрывать свою похотливую сущность, соседушка? — проурчал на ухо Эдди Брайтон. От тембра пробрало даже самого Макса. — Я ничего не прятал, — простонал тот. — А знаешь, сколько раз я дрочил на тебя за этот год, пока ты спал, откинув одеяло в одних трусах? — Что? — слабо пролепетал Эдди, будто не понимая смысла слов. — По-моему, ты его сломал, тигр, — усмехнулся Макс. — О, нет. Это он начал медленно убивать меня своими полночными стонами, что я неделями не мог ночевать в одной комнате с ним без мыслей о сексе. — Серьезно? — подняв брови, ответил Макс. — А вот ты меня совсем уничтожил, — многозначительно закончил Брайтон. — Что? — вторил Эдди, но Макс лишь улыбнулся от приятного тепла, приправленного возбуждением. — Ничего, котенок, — замурчал тот, расчесывая мокрые пряди парня и взглядом указывая третьему партнеру на сток презервативов и смазки на краю кровати. — Сейчас ты получишь все, о чем мечтал. — О чем ты…- не успел он закончить, отвечая на поцелуй Макса. Едва Эдди полностью отвлекся, как Брайтон начал проталкиваться в занятую дырочку. Даже с дополнительной подготовкой оба члена едва смогли уместиться в тугом проходе. Вмиг вспотевшего парня пришлось успокаивать лаской, но спустя десяток минут член на животе Макса снова потяжелел и действо продолжилось. — Не останавливайтесь, идиоты! — бессильно крикнул Эдди, хотя было больше похоже на писк, которому ответили два смешка. Двигаясь почти синхронно, Брайтон и Макс стали медленными короткими толчками елозить в растянутых мышцах ануса, но даже на такую незначительную стимуляцию Эдди ответил громким стоном и порцией смазки из члена. Для всех возбуждение давным-давно пересекло естественные пределы, заставляя сдерживаться от оргазма. Словно читая мысли, Брайтон дождался, пока его член Макса замрет на выходе, оставив внутри лишь головку, и тут толкнулся со всей силы в свободный проход. Мгновением позже тоже движение повторил Макс, тараня горячую пустоту. Затем снова и снова, сменяя соседа, они быстро набрали темп и действовали удивительно синхронно, сжимая зубы от нестерпимого напряжения и стискивая бока и плечи друг друга, окольцовывая дрожащего и кричащего на каждом толчке парня. Эдди сдался первым, буквально окаменев и бессильно сжав челюсти на чужом плече, пока стволы натирали беспомощно сокращающуюся задницу, а член выплескивал семя между тел. Обмякнув на Максе, он только беспомощно хрипел, позволяя парням дотрахивать его ослабшее тело. Следующим не выдержал сам Макс, ругнувшись про себя и получив самый яркий оргазм в своей жизни. Оставив член внутри, он мычал от сверхчувствительности, пока Брайтон ускорился в погоне за своей долей удовольствия. В конце концов, блестящее от пота смуглое тело остановилось в напряжении, прибившись вплотную к мокрому от пота Эдди, и Макс, задыхаясь от веса и жара, аккуратно повалил их бутерброд в сторону, едва стихли стоны Брайтона. Какое-то время никто не двигался, восстанавливая дыхание и силу в мышцах, но оба друга и любовника Макса начали говорить одновременно: — Вот же гребанная засада… — И что теперь будем делать? Усмехнувшись на их нахмуренные взгляды, Макс лишь пожал плечами: — Знаете ли вы, дорогие мои, что такое полиамория?