expected moments: keep ur love locked down

сергей лазарев - так красиво

      Руки Марка, нежные и горячие, обводят узоры на ладонях Джексона, перебирая пальцами, словно невербально пытаясь что-то сказать, но, если честно, это больше похоже на набор случайных слов от «люблю» до «останься» - настолько беспорядочны эти движения. Марк не хочет его отпускать, задерживает так, как только может. Он медленно ведет пальцами вдоль вен к предплечьям и обводит, казалось бы, каждую родинку на руках Джексона, сжимает подушечками пальцев его кожу, совсем легко, но ощутимо, преобразовывая несвязные слова в целостные предложения – побудь со мной ещё чуть-чуть, пожалуйста.       Джексон не перестает смотреть на руки Марка, внимательно и заворожено следит за каждым легким движением пальцев, как будто стоит ему отвести взгляд – и случится что-то, чего он не смог предвидеть; одна ошибка и ты ошибся. Джексон поднимает взгляд лишь раз, смотрит на лицо Марка, на его лёгкую, вымученную, разбитую улыбку; Джексону хочется поправить волосы на чужом лбу, хочется провести ладонью по щеке и шее, притянуть к себе, но нельзя – это не его правила, их общие.       Джексона бросает в дрожь от каждого прикосновения, словно разряд тока растекается по его телу с каждым невербальным «будь ближе». Марк кладёт руки на его шею и переводит взгляд с них на лицо Джексона, медленно, как будто боясь реакции, хотя он и так знает, что осуждать его точно не будут, но и большего тоже не позволят. Он смотрит на него так, будто в глазах Джексона отражается вся вселенная, все ответы на вопросы, которые когда-либо искало человечество и сам Марк; по спине бегут мурашки, а губы начинают еле заметно дрожать в попытке сказать что-то очень важное. Пальцы всё ещё несильно сжимают кожу на шее, а Марку кажется, что ещё чуть-чуть — и он уже будет не в силах убрать свои руки.       Джексон на выдохе шепчет:       — Тяжело.       Добавляет:       — У меня сейчас голова взорвется.       Марк беззвучно кивает, на мгновение отводя взгляд куда-то вниз.       — Хеджин наконец-то согласилась на свидание? — тихо усмехается он и пытается подавить яркое разочарование в голосе.       — Да.       Марк хочет вцепиться в джинсовку Джексона и прижаться к нему настолько сильно, чтобы он почувствовал, как быстро бьется сердце, словно вырвется сейчас из груди, но вместо этого Марк только тяжело вздыхает и хочет убрать руки с чужой шеи.       Джексон его останавливает, кладёт свои ладони на его запястья, а затем медленно и аккуратно берет его пальцы в свои и мягко целует их с той нежностью, которую мама дарит своему ребенку при объятиях, с которой человек гладит рядом мурлыкающего котенка; это что-то невероятное, что-то, что заставляет разбиваться сердце Марка каждый раз, когда Джексон это делает. От этого хочется плакать.       — Всё будет хорошо, — Джексон делает маленький шаг вперед и легко проводит ладонью по его щеке.       У Марка весь мир перед глазами останавливается, разбивается осколками, сгорает в огне и заново восстанавливается, чтобы сделать ещё один круг по колесу сансары, когда Джексон задерживает свою руку на его лице и тянется, чтобы оставить невесомый поцелуй на лбу, след от которого будет жечь вплоть до следующего подобной встречи, флэшбэком врываясь в воспоминания, будто метеорит, словно клеймо, от которого и стыдно, и непонятно, и больно — всё в куче.       — Я знаю, — Марк закрывает глаза и чувствует, как его запястья отпускают.