Как хранят воспоминания
9 апреля 2018 г., 19:26
На этот раз все было несколько иначе, чем при техосмотре, не сказать, что процедура стала приятной или терпимой, она все еще вызывала боль и зуд, но все же, у Сони не было ощущения, что её выпотрошили. Эксперт очень трепетно отнесся к воспоминаниям, не пытаясь посмотреть, увидеть что-то, кроме нужного момента. Вполне можно было сказать, что господин Хилли оказался весьма деликатным и профессиональным.
Банши тяжело вздохнула, ей все еще было не по себе и хотелось, чтобы её пожалели, но рассчитывать на подобное не приходилось. Зубастик — занят слиянием и получением нового тела, Мэри — сама страдает, Эрик присматривает за симбионтом, остается лишь Терлак и Тук-тук, но и эта парочка не отличалась чуткостью и пониманием.
— Ну, вот и все, можете открыть глаза, — раздался успокаивающий голос мужчины. — Я приготовил специальное восстанавливающее средство, оно поможет вам прийти в себя.
— Спасибо, — банши нехотя приоткрыла глаза. Прямо перед её носом был небольшой флакончик и лиловой жидкостью. — Это точно поможет?
— Да, поможет, — кивнул эксперт, убирая свои приборы. Его не задевало недоверие девушки, да и вообще он привык работать с самым разным контингентом, при этом сохраняя достоинство и хладнокровие. Для его профессии самое лучшее качество — спокойствие и рассудительность. — Я понимаю, что процедура неприятна, так что стараюсь сгладить последствия воздействия на память и сознание. К тому же, с вашими воспоминаниями пришлось повозиться.
— Почему? — Соня залпом выпила зелье, которое, на удивление, было приятным на вкус. Оно напоминало гранатовый сок, да и помогло почти мгновенно — мысли прояснились, стало спокойней, настроение начало медленно ползти вверх.
— Это неприятные воспоминания. А от всего неприятного сознание пытается избавиться, — все так же монотонно ответил мужчина. Он любил свою работу, потому что она требовала от него большой сосредоточенности, точности, педантичности, более того, за нее много платили.
— Ясно, — банши смотрела вовсе не на собеседника, а на две большие стеклянные банки с чем-то розовым, напоминающим желе. Неужели это и есть её воспоминания? Она как-то иначе представляла себе результат воспоминаний. Ей казалось, что её воспоминания окажутся картиной, кристаллом, драгоценным камнем или книгой, жидкостью на худой конец, но желе? И как интересно в суде будут смотреть на то, что произошло? Это же не видеозапись и даже не фотография. Соня была озадачена. — Господин Хилли, скажите, а это что? — девушка ткнула костлявым пальцем в банки.
— Ваши воспоминания.
— Они розовые и густые…
— Естественно, это абсолютно нормальный цвет для воспоминаний. Вас что-то смущает?
— Я никогда не видела воспоминаний… Ну, таких вот, — банши задумчиво почесала затылок. — А как это на суде смотреть будут? Консул сказал, что мои воспоминания важны для суда, потому что это стопроцентное доказательство. После этого Рикардио не сможет отказаться от демонстрации своих воспоминаний и если они совпадут — дело выиграно! Но это же желе или мармелад… Я не понимаю.
— Обычно мои клиенты не задают таких вопросов, — уголки губ мужчину слегка приподнялись, а взгляд стал более снисходительным и теплым. Он не привык, чтобы его работой интересовались, а потому внимание Сони льстило ему. — Но если вам интересно, то вы недалеки от истины.
— В смысле? Я что сказала что-то умное? — насторожилась девушка, пытаясь понять, в чем же она права. До чего же все странно! Этерция все еще может её удивить, поразить и заставить задуматься! А ведь она уже начала привыкать, к новой действительности.
— Воспоминание — это желе, его хранят в банках, а на суде ваши воспоминания будут есть большими ложками. Не скажу, что это лакомство, скорее уж вкус у воспоминаний приторный, так сказать, на любителя.
— Мои воспоминания будут есть? — банши захлопала ресницами. Да уж, такой вид просмотра она даже представить не могла.
— Да, именно так, — кивнул эксперт, закручивая банки металлическими крышками. В его работе важно не только найти нужное воспоминание и вытащить его наружу, но и проследить за тем, чтобы оно не протухло, не испортилось, и было доставлено в целости и сохранности. Хранить воспоминания можно только в стеклянных банках определенного размера и формы, да и условия должны быть соответствующие. У него весьма непростая и трудоемкая работа, требующая аккуратности и внимательности. — Предвосхищу вас следующий вопрос, мадмуазель. Члены высочайшего суда смогут все увидеть вашими глазами, именно потому что съедят воспоминания. Они станут их неотъемлемой частью, так, если бы сами были участниками событий.
— Хорошо, что вы не стали копаться во всех моих воспоминаниях, — тихо прошептала Соня.
— Я чту условия договора, и четко соблюдаю трудовой контракт и инструкции, так что волноваться не о чем. Ваши секреты останутся при вас, а подробности преступления станут достоянием общественности. Это неоспоримая улика виновности мага, так что даже ему не удастся уйти от наказания.
— Да, я помню. Если все получится, я стану богатой женщиной, — слабо улыбнулась банши. Было бы неплохо стать богатой в родном мире, а здесь ей это как-то ни к чему. Да уж… Кто бы знал, что все так сложится.
— Совершенно точно, — господин Хилли протянул девушке небольшую стопку бумаг. — Ознакомьтесь и распишитесь во всех формулярах. Это акты приема-передачи воспоминаний. Один экземпляр для вас, другой — для вашего хозяина, третий — для проверяющих, четвертый — для консула, пятый — для меня и шестой для высочайшего суда.
— Бюрократы, — только и смогла вздохнуть Соня. И как тут только с такими порядками живут?! Это же ненормально!!!
— Благодарю за комплимент, — совершенно искренне улыбнулся эксперт, полагающий, что его похвалили. В Этерции чтили бюрократию и святость договора, так что для него все было естественно и привычно. Каждому свое, ко всему можно привыкнуть.
