Охранная система "Банши". На страже замка и его хозяина

      Соня точно знала, что никуда не уйдет, пока не её любопытство не будет удовлетворено. Это не блажь, не прихоть, а необходимость, ведь ее друг может пострадать. На судьбу мальчишки-носителя ей, по большому счету плевать, и угрызений совести по этому поводу девушка не испытывала. Да и беспокоиться за всю Этерцию и её обитателей, она точно не собирается, и без того проблем предостаточно. Размышляя об этом, банши ждала объяснений мрачного чернокнижника, а Эрик все молчал, смотрел куда-то вдаль. В тот момент, когда девушка решила, что над ней издеваются и ждут, когда она сдастся и уйдет, чернокнижник, наконец, соизволил заговорить.       — Понимаешь, есть особенные люди, они живут в своем внутреннем мире. Я уже говорил тебе об этом. Кажется, что это угроза лишь для самого такого человека, ведь он все равно, что игрушка. Что ему скажут, то он и делает, не чувствует боли, точнее не реагирует на нее. Над такими людьми можно издеваться, глумиться, превратить в раба, который будет чем-то вроде зомби, только этого нужно кормить и он не разлагается. Все просто — эти люди жертвы, они больны. Когда-то даже считалось, что они жертвы магии, такой, какую использую я или некоторые другие магии. Это гипотеза давно разбита в пух и прах, но некоторые до сих пор считают, что души таких детей похищают маги Ковена.       — Хорошо, что в этом не только чернокнижников винят, — хмыкнула девушка. Что ж, новая порция информации о предрассудках Этеции не повредит, но она не объясняет, что творится с Зубастиком и почему её так пугает сам Тир.       — Да, это просто замечательно. Вот только эти дети не жертвы, скорее уж наоборот. Их души невероятно сильны, у них обширный магический запас, который они копят, не используя. Если бы они не были замкнуты в своем внутреннем мире, то могли бы стать великими магами, лучшими среди всех, могущественными настолько, что архимагам Ковена пришлось бы подвинуться. Но им это не интересно, их души существуют совершенно на ином уровне, нежели наши. Никто не знает, что у них на уме, но любой маг с уверенностью скажет, что когда такой человек, как Тир, начинает интересоваться внешним миром, жди беды. Для них не существует законов или правил, только собственные желания и они еще никогда не были направлены на благо человечества. Они копят в себе магию, превращаясь в нечто вроде живого артефакта, в определенный момент уровень магии становится настолько высоким, что происходит взрыв.       — Взрыв? — Соне стало не по себе. Это что же получается, в замке находится живая бомба? Так мало этого, теперь её Зубастик соединен с опасным человеком. И о чем только думал Эрик, когда все это затевал?       — Да, последний раз, когда это произошло, был уничтожен небольшой городок, с населением более пятидесяти тысяч человек.       — Тогда почему вы не держите под контролем таких детей, почему их продают попрошайкам, где над ними измываются? — банши хотелось задать этот вопрос иначе, но она сдержалась, чтобы самой себе не казаться ужасным и жестоким человеком. Что может быть хуже, чем спросить, почему не убивают опасных детей? Самой мерзко.       — Все не так просто, — пожал плечами Эрик. Его мало волновала проблема таких, как Тир, ведь его это практически не касается. — Таких детей непросто найти, к тому же они долго не живут. Взрывы происходят редко, еще реже они проявляют интерес к реальности. Мы все в относительной безопасности, к тому же Тир идеальный носитель для твоего симбионта. Ему не пришлось бороться за тело, к тому же Тир обеспечивает Зубастику постоянный запас пищи. Ты же в курсе, что твой сорняк питается магией? Так вот Тир это все равно, что удобренная клумба для него.       — Это все хорошо, — банши судорожно вздохнула. — Зубастик будет поглощать излишки магии носителя, так Тир не взорвется, он контролирует тело, так что мальчишка не проявит интерес к реальности, и не навредит всем нам. Но, что тогда не так? Почему, мне начинает казаться, что на меня смотрит он, а не Зубастик.       — А сама-то как думаешь?       — Я жду ответа от тебя, а свои догадки оставлю при себе, — Соня повысила голос. А что еще ей оставалось? Как еще донести до чернокнижника, что с ней творится, как хреново у нее на душе? — Хватит уже разговаривать со мной, как с идиоткой. Я не привыкла ко всему этому и не уверена, что когда-нибудь приспособлюсь. Я стараюсь, как могу, но мне тяжело все понимать и делать правильные выводы! Неужели это так сложно понять?       — Прости, — мальчик подошел к девушке, положил руку на её подрагивающее плечо, словно пытаясь поддержать. Снова это странное чувство. Эрику не нравилось ощущать себя виноватым — это ему не свойственно. — Тир начал проявлять интерес к реальности. Полагаю, что это произошло в катакомбах, когда Зубастик испугался. У него была паника, это могло повлиять на душу носителя. Это логично и объяснимо. Чего я не понимаю, так это почему мальчишка не успокоился и продолжает проявлять себя. Это странно, Соня, и мне нечем тебя успокоить. Нужно провести диагностику, проверить Зубастика, попытаться убедиться в том, что он крепко укоренился в теле Тира.       — Почему все не может быть просто? — всхлипнула банши. Как же хочется, чтобы её обняли и пожалели, сказали, что не о чем волноваться, что все будет хорошо. Увы, Зубастик сейчас сам нуждается в поддержке, а чернокнижник не способен на подобное, даже с чувствами Мэри. В такие моменты руки опускаются, и даже шевелиться не хочется, только рыдать и завывать от безысходности.       — Без понятия. Это можно лишь принять и попытаться решать проблемы по мере их поступления. Твой друг сильный сорняк, от него так просто не избавиться. Он будет бороться за тело, выкачивать из Тира магию, нам же остается лишь немного ему помочь, — маг не желал думать, что просчитался, предпочитал верить в то, что симбионт не подведет его, справится с Тиром. Если нет, он снова поставил мир на грань, за которой катастрофа. Странно, но это снова его не заботит…