флористика.

антон снова кашляет, захлебываясь собственными всхлипами и мыслями о том, в каком несправедливом мире он родился. он кашляет, не переставая на протяжении десяти минут, и останавливается. внимательно рассматривает цветок на своей ладони, подставив руку под воду, смывает с лепестков и кожи разводы крови. темно-красный гиацинт. шастун пытается самостоятельно вспомнить значение, но терпит поражение, идет в кабинет, достает из ящика стола старые конспекты еще с 5 класса, и ищет, машинально положив цветок ко всем остальным на отдельном столике. скачущий детский почерк выпрыгивает из клеточек, он помнит, как писал лекции, не задумываясь, не воспринимая всерьез, не о-с-о-з-н-а-в-а-я, что в 16 лет это коснется его лично. - мальва, пион, роза, конечно, куда без нее, гиацинт желтый, гиацинт белый….вот. антон закрывает тетрадь. ‘пурпурный гиацинт’ – печаль, фраза «Забудь меня поскорее». - не такая уж и счастливая у меня любовь выходит, а? – задумчиво спрашивает шастун, смотря на себя в зеркало. на ключицах под кожей явно просвечивают корни очередных цветов. он не уверен, стоит ли обращаться к врачу? хотя и помнит, как в школе настоятельно повторяли учителя: как только…сразу же…встать на учет… и понимает. день рождения был три дня назад – а это значит, что уже совсем скоро ему позвонят и… тишину разрывает звонок телефона, и он хмыкает. берет трубку. - слушаю. - антон? – обеспокоенный голос классного руководителя. - да, дмитрий алексеевич. - поздравляю тебя с 16летием, - неуверенно произносит мужчина. шастун смеется. - особо не с чем, но спасибо, - он снова кашляет. учитель терпеливо ждет, пока кашель успокоится. - какой цветок? - не ваше дело, - огрызается парень, и учитель понимающе хмыкает. - не тяни с походом в больницу, - тихо, но уверенно говорит он. – я лично прослежу за этим. удачи, шастун. он еще какое-то время слушает гудки в трубке, а потом блокирует экран, лежит и смотрит в потолок, задумчиво крутя кольца на правой руке. указательный палец – альмандин, средний – топаз, безымянный - …как иронично, розовый гиацинт. жаль, не пурпурный, стопроцентное совпадение могло бы стать отличной шуткой для нового выпуска его любимого юмористического шоу. он опять закашлялся. зашумела входная дверь – домой вернулась младшая сестра. - тош, - дверь в комнату приоткрылась, и в щель заглянула обеспокоенная девочка. - как ты? - нормально, - пожал плечами парень. - а у нас сегодня лекции начались по флористике… - протянула сестренка. он улыбнулся. - слушай внимательно. и все записывай. обязательно пригодится. антон взглянул на грустную сестренку и, сделав над собой усилие, сел на кровати. - иди сюда, кать, – та моментально оказалась рядом с братом. – рассказывай. что сегодня говорили вам? девочка с ногами забралась на кровать и, забавно сморщив нос, начала: - все как и всем. что каждому из нас предназначены две родственные души. что в 16 лет внутри тела начинают расти цветы. это означает, что соулмэйты уже совсем близко, возможно, мы даже уже знакомы. и что мы должны за определенное время выбрать одного из них… - катя замолчала. - вам рассказали, что случится со вторым? – не смог не спросить антон. сестренка кивнула. - он умирает.

***

весна закрутилась калейдоскопом огней и ярких красок. антон перелетал с одной вписки на другую, празднуя приближение взрослой жизни – и скорой смерти какого-то человека, еще даже неизвестного ему – веселился, много пил и неожиданно для себя начал курить. что курение небезопасно для цветов внутри тела, знали все, даже совсем маленькие дети, но он не обращает на это внимания, пока в очередном приступе кашля не вытягивает изо рта насквозь прогнивший стебель пурпурного гиацинта. настойчивый цветок продолжал распускать все новые бутоны совсем рядом с легкими. все говорили, что цветы дают подсказки, помогают понять, что за соулмэйт рядом с тобой, распускаясь теми фразами, которые он мог бы говорить тебе – или говорит – но его упрямый гиацинт никак не хотел помочь парню. - скорее забудь меня, - твердит он своему отражению над письменным столом и кашляет, вытаскивая изо рта очередной бутон, думает – а что если я и есть свой соулмэйт? - хрипло смеется, выбрасывая цветок в мусорное ведро. он уже месяц как перестал сентиментально хранить цветы, с таким трудом выходящие из организма. шастун зарегистрировался у врача-флориста, прилежно ходил на прием каждую неделю, несмотря на настойчивые советы, курил все больше, и сталкивался с обеспокоенными и понимающими глазами врача все чаще. та гладила антона по плечу и советовала: будь внимательнее. все наладится. все будет хорошо. однажды шастуна вырвало прямо на приеме. гнилые бутоны гиацинта сиротливо лежали около ног, а он судорожно всхлипывал и беспорядочно извинялся перед врачом, пока та вызывала уборщицу и повторяла: все в порядке. бывает. честно. антон шастун, немедленно успокойся, прекрати истерику, всякое бывает! успокоившись, парень неожиданно спросил: - как вы поняли, кто ваш соулмэйт? врач пожала плечами: - к сожалению, для тебя, моя история была очень простой. утром в день моего 16летия я столкнулась в школе с парнем, и он сказал мне, что восхищается моей красотой, и через час я увидела бутон китайской розы, пробивающийся сквозь кожу на запястье. - а второй соулмэйт? – эта тема очень волновала парня. врач замялась. - я так его и не встретила, - призналась она. – мне говорили, это значит, что он мог быть старше меня и не дождаться моего 16летия. - он…умер? – не поверил антон. врач отвела глаза. - никто не может точно знать, - мягко сказала она. – давай поговорим о твоих цветах… день сменялся днем, ночь ночью, каждый прием становился все больше похожим на предыдущий, заканчивался апрель. солнце становилось все ярче, люди – веселее, а дышать – все труднее. он крутил чертовы кольца на руках: альмандин, топаз, гиацинт – и перебирал в голове возможные варианты того, что случилось с его соулмэйтом. - шаст! – голос лучшего друга перебил его мысли, и антон моргнул, пытаясь вернуться в реальность. – мне нужно тебе кое-что рассказать! арс улыбался ему, как и всегда, но за искрами в глазах явно пряталось сомнение. попов не так сильно ощущал цветы, лишь иногда пожимая плечами и показывая безошибочно узнаваемые лепестки незабудок – верная, настоящая, искренняя любовь. - тох, знакомься – это алена! – он улыбался так искренне и открыто, что антон не мог не улыбнуться в ответ. – моя девушка! у ‘девушки’ волосы были собраны в конский хвост, она совсем не улыбалась и казалась очень встревоженной и серьезной, если не напуганной. видимо, арс не предупредил ее, что именно сейчас и сегодня состоятся ‘смотрины’ – знакомство с друзьями, из-за осознания чего шастун рассмеялся. - очень приятно, алена, - он мягко и дружелюбно улыбнулся девушке. – арс, но как же наша большая и чистая любовь? – привычно пошутил антон. - придется тебе поскорее меня забыть, шаст, - смеясь, пожал он плечами. антон замер. мир раскололся.

***

когда-то антон мечтал о том, чтобы богиня Флора дала ему хотя бы еще одну подсказку о его соулмэйте, теперь он по ночам метался и просил остановить поток этих подсказок. лечащий врач разводила руками, меняя тазики с цветами у его кровати каждое утро. ромашки, нарцисс, извечный гиацинт, и заполнившие, казалось, все его легкие – розовые камелии. тоска. арс скучал. с того момента, как шастуна положили в больницу, он, наконец, осознал. он почти одновременно встретил обоих своих соулмэйтов – но что прикажете с этим ему делать? шастун. лучший друг. с которым смеяться так привычно и спокойно, прикасаться костяшками пальцев, ободряюще сжимать колено в минуты паники, подшучивать друг над другом. но алена? такая чистая. такая его. такая н-е-з-е-м-н-а-я. и кого из них он должен был обрекать на смерть? врачи разводили руками, что в палате антона, что на приеме у попова. ‘мир несправедлив’ – это все, что арсений слышал в ответ. ‘вам не стоит пока видеться с антоном, когда вы находитесь в шаговой близости – цветы начинают резко прогрессировать. вы его убьете, так и не сделав выбор’ – говорила ему врач, но на следующий день он забывал об этом и снова приходил просить о свидании с пациентом. пациент. антон по букве смаковал это слово и вспоминал, каким романтичным казался ему этот мир в 10 лет, когда им впервые рассказали о цветах. неужели это не прекрасно, ощутить внутри себе нежные лепестки красной розы – а что еще может представить ребенок в 10 лет, как не сообщение о страстной и, разумеется, взаимной любви – а потом сделать свой выбор и провести остаток жизни со своим любимым человеком? он никогда не представлял себя на месте того, кого в этой истории неизменно пропускают. того, в чью сторону выбор так и не был сделан. в детстве все казалось более романтичным. всегда оставался второй соулмэйт. даже если что-то не так пошло со первым, ведь будет еще человек, который тебя (возможно?) любит. арсению разрешили свидание. антон увидел его в окно, когда пытался соорудить что-то хотя бы немного симпатичное из только что выкашлянных им петуний. ‘я тобой недоволен’ – шептал он, затягиваясь в очередной раз и выпуская дым в форточку. гнев. обида. раздражение. когда арс переступил порог его палаты, антон знал – он пришел его убивать. но вместо этого он прошептал - шаст, - и раскинул руки для обьятий. на секунду антон позволил себе поверить, что вот оно, выбор состоялся, и теперь он будет счастлив, но - я не стану делать официальный выбор, - твердо заявил попов. – не перебивай! я узнал, это распространенная практика. я не буду делать официального заявления. на вопросительный взгляд арсений смог только отвести глаза и прошептать: - я не смогу убить тебя. и шастун понял. - я останусь с аленой, но из-за отсутствия официального заявления – ты не сможешь умереть. ты должен будешь встретить своего второго соулмэйта. пока придется принимать много лекарств, потому что цветы не перестанут расти, и, мы не сможем видеться… - он утешал парня, сбивчиво подбирая слова. – я все узнал! и это только до твоей второй встречи. - уходи, - тихо сказал антон, и только когда арс молча вышел из его палаты, шастун позволил себе отвернуться к стене.

***

кризис миновал полгода назад. иногда антон приходил к врачу. в больнице его неизменно узнавал весь персонал: в глаза улыбались и жалостливо кивали, за спиной шептались. парень, которого обрекли на медленную смерть. арс не был виноват в этом, он действительно считал, что подарил другу шанс – а на деле убивал его медленнее и мучительнее. приступы купировали, цветы перестали вырываться наружу, его маленький внутренний сад оставался личным делом. пока однажды на ладонях не взошли желтые нарциссы. антону казалось, что он знает уже весь цветочный язык наизусть, но желтые нарциссы были так редки в мире, что ему пришлось прочитать не одну книгу. узнав значение, он понял второй соулмэйт близок. настолько близок, что парню на секунду стало страшно. вечером они собирались с его новой компанией посидеть в баре, отметить поступление. хорошая подруга, ира, собиралась познакомить антона со своим другом. тщательнее чем в этот день, шаст не собирался никуда и никогда. сердце порывисто трепетало, лепестки хризантем – а он точно знал, что в этот раз – хризантемы, и совершенно точно красные!! – щекотали печень, обещая – в этом алкогольном тумане будет вторая встреча. - антон, - протягивает он руку. высокий и тощий, даже более, чем он сам (!), парень, но ч-р-е-з-в-ы-ч-а-й-н-о симпатичный парень разрезает воздух скулами, прежде чем улыбнуться ему и ответить: - паша. тучи расступаются. дождь прекращается. сквозь стремительно убегающие облака пробиваются яркие лучи. ира, стоящая рядом, удивленно хмыкает и шутит: - когда я рядом с тобой, антон, всегда светит солнце. шаст закрывает глаза. нарциссы. мир раскалывается во второй раз. прекрасная, восхитительная, таинственная ира, ослепительно улыбающаяся, кутающаяся в свитерах, прячущая ладони в рукавах, рисующая каждого близкого ей человека, погруженная в свой маленький мирок. девочка, которую обижали столько раз, что она абсолютно перестала пускать кого-то близко к сердцу. антон знал: у иры – хризантемы (ты прекрасный друг) и белые фиалки (давай попробуем быть счастливыми?) антон знал: ира откроет ему потрясающий новый мир новых красок и заставит его быть счастливым. антон знал: второй соулмэйт – это всегда наивысшее счастье. а еще антон знал: алена ждет ребенка, и через месяц у арса свадьба.

***

он кричал. выплакивал все, что накипело, и кричал на собственное отражение. вся комната была заполнена цветами. ноготки прорастали через все тело – ира ревновала. антон знал: у него остался день на то, чтобы выбрать. его официальный выбор положит конец мучениям всех. если бы я мог не орать, я бы не орал. официально выбрав иру, он убьет арса, только если тот не успеет в этот же час официально выбрать алену. а он не успеет – командировка. официально выбрав арса, он убьет себя и иру. антон кричит сам на себя и думает о том, в каком несправедливом мире ему было суждено родиться. кашляет. наступает вечер, а вместе с ним приходит решение. и шаст удивляется: как ему могло раньше не прийти это в голову?

***

очень солнечно. ира улыбается через слезы: я с тобой и солнце снова светит. арс опускает глаза, держа за руку невесту: верная, настоящая, искренняя любовь солнце ослепляет, проникает внутрь всех них, ира держит за руку пашу, ведь кто бы мог подумать? вторая встреча. все они успели выбрать. и они уходят. а на могиле распускаются белые маки – утешение.