Часть 1
2 августа 2017 г., 19:00
Двадцатый век — время открытий, новых свершений и осознания. Осознания факта родственных душ. Люди с удивлением принимали тот факт, что это естественно — учёные же доказали! Люди радовались, ведь так приятно иметь родственную душу.
Люди грустили, ведь это больно — иметь человека, от которого не можешь отойти дальше, чем на десять метров.
***
Хината была, пожалуй, слишком гиперактивным подростком. Она могла говорить, не замолкая ни на секунду. Ей постоянно нужно было быть в движении, потому что она Хината Шоё. Просто поэтому. Когда в графе «диагноз» на осмотре у врачей четырнадцатилетней Шоё написали «СДВГ и дислексия», она сначала не поняла. А затем залезла в интернет. И жизнь маленькой девочки разрушилась до того, как она дочитала статью и ушла обедать. А затем Хината начала играть в волейбол. Было очень сложно, потому что её концентрация оставляла желать лучшего. Но, пожалуй, вся семья девочки знала, что если она захочет чего-то до скрежета зубов, то она это сделает. И Шоё старалась. Правда, старалась. У неё были отменная реакция, невероятно высокие, пускай и немного неуклюжие прыжки, а ещё её рефлексы всегда помогали ей прыгать за мячом. И упорство, которое переполняло её до краёв, всегда заставляло выматываться и бежать за мячом так быстро, как она только могла, даже если шансы отбить были равны одному проценту. Но ведь они были, верно? И когда Шоё впервые встретила Короля Площадки, она сникла. Первый раз, когда она с ужасной командой вырвалась на межшкольные отборочные, попала в огромный спортивный зал, закончится так быстро. А затем, глядя на трясущихся сокомандников, она решилась. Либо сейчас, либо никогда. И даже если им суждено уйти так быстро, они выложатся на полную, покажут себя такими, какие они есть. И с опущенными головами её команда не уйдёт. Они, конечно, проиграли.***
Хинате стоило огромных трудов пробиться в Карасуно. Там учился её кумир, — Маленький Гигант — поэтому она очень хотела попасть именно туда и вступить в волейбольную смешанную команду. С её дислексией все предметы давались очень сложно, гиперактивность не помогала, наоборот всё только усложняла, а дефицит внимания давал о себе знать, когда она не могла сконцентрироваться на той же самой математике. Литература была просто адом, поэтому вслух ей читала мать. Иногда мама читала Шоё о родственных душах. Спустя сотню лет учёные добились невероятных успехов в этой области, и информация была доступна каждому. Люди романтизировали идею родственных душ, некоторым даже нравилось иметь своего соулмейта, — так в народе называли свою половинку — но большинство всё же страдало. Ведь это очень больно. В прямом смысле этого слова. Ты считался счастливчиком, если не имел соулмейта. Конечно, никто не мог гарантировать тебе то, что ты его никогда не встретишь. Но всё же завидовали. Ведь признак родственных душ заключался в том, что ты не мог отойти от своей половинки. Когда ты соприкасаешься со своим соулмейтом, то что-то внутри тебя меняется. И ты не можешь уйти от него далеко. Ты испытываешь настолько сильную привязанность, что просто чувствуешь адскую боль, отходя от своего соулмейта дальше, чем на десять метров. Это рушит жизни. Хината Шоё никогда не хотела иметь родственную душу.***
Судьба часто идёт наперерез нашим желаниям. А гиперактивную Шоё с дислексией Судьба не любила. Когда она увидела в волейбольном клубе Короля площадки, то возмутилась — громко, со вкусом. Он ей не нравился совершенно, раздражал неимоверно и вызывал гнев. Хината злилась часто, была вспыльчивой, всё это — последствия СДВГ, и близкие люди уже смирились с поведением девочки. Она только пыталась свыкнуться со своей судьбой, поэтому её не обвиняли. Кагеяма Тобио — король площадки — обо всём этом не знал и продолжал раздражать девочку настолько сильно, что хотелось выть. По-настоящему она взвыла лишь через несколько дней на утренней тренировке. Хината Шоё была безумно неуклюжей. Она постоянно сбивала все вешалки, спотыкалась на ровном месте, врезалась в косяки и часто падала, из-за чего по всему телу у неё были синяки. В один момент она увлечённо рассказывала что-то Танаке, а в другой — уже бежала к Суге, где и поджидал её первый удар судьбы. Хината со всей силы врезалась в Кагеяму и столкнула его на пол, удачно приземлившись на мягкое тело. Пока Тобио потирал затылок, бросая на девочку рассерженные взгляды, обещающие самую жестокую расправу, Шоё сидела, зажмурившись от сильнейшей боли. Будто тысячи иголок впивались в мозг, будто молотками стучали по вискам и будто кувалдой били по затылку. Такая боль бывает, когда касаешься своего соулмейта. Спустя несколько мгновений — минут? часов? дней? лет? — она открыла глаза и ошарашенно посмотрела на парня, который продолжал обещать ей смертную казнь взглядом. Шоё не могла поверить в то, что её соулмейт — вот этот придурок. Она поспешно вскочила с него и отвела взгляд. Всё ещё не веря в то, что ей подложили такую утку, девушка побежала к Суге, в глубине души надеясь, что ей просто показалось, и голова болела из-за перенапряжения. Нет. Как только Хината отошла на десяток шагов, её пронзила невероятная боль. Тихо вскрикнув, девушка сделала шаг назад и облегчённо вздохнула — боль прекратилась, только отголоски били по вискам. Она повернулась к Кагеяме, чтобы узнать, в порядке ли он, — всё же это из-за неё он испытал ту же боль — и удивлённо застыла. Он встал, как ни в чём не бывало, и уже что-то обсуждал с Дайчи. Ни следа боли. Всё очень плохо.***
Все уроки Хината старалась держаться как можно ближе к Тобио, наплевав на всё. Ей определённо не понравилась та боль. Благо, они были в одном классе, а уж подсесть поближе можно было запросто — попросить поменяться с кем-нибудь местами. Кагеяма подозрительно косился на неё, но ничего не говорил, только хмурил брови и кидал на неё непонятные взгляды. Шоё чувствовала нить, соединяющую её сердце с его. Она тянула ближе и ближе, отдаваясь в сердце ноющей болью. Хината хотела касаться Тобио, хотела говорить с ним, хотела чувствовать его тепло рядом с собой. Она хотела просто быть рядом, совсем близко, хотела быть его второй половинкой, родственной душой, соулмейтом. Судьба всё ещё шла наперерез её желаниям. Безусловно, в жизни встречались случаи, когда один человек чувствовал невообразимую привязанность, а второй — нет. Обычно они шли на уступки. Но в таких случаях обычно второй человек не чувствовал той самой любви. А держать рядом с собой человека, которого ты не любишь, к которому ты равнодушен, просто из жалости… Не каждый справлялся. Мало где было сказано, что именно случалось с такими людьми. Хината подозревала, что один из них точно не заканчивал жизнь своей смертью. На последнем уроке у Шоё очень сильно болела голова. Литература. Прошлым вечером Хината сильно устала, у неё кружилась голова от обилия букв в сознании, поэтому она упросила маму не заниматься с ней литературой и не читать заданный рассказ. И сейчас очень об этом жалела. Девушка прижала пальцы к вискам, чуть массируя, пытаясь унять головную боль. Вспоминала все виды блоков в голове, считала до десяти, желая успокоиться. Она смотрела на тетрадь и ничего не могла понять. Все буквы будто бы перемешались, не составляя правильные слова. Они скакали и бегали друг от друга. Ученики вслух читали рассказ по маленькому отрывку, а Шоё не могла даже найти место, где они находятся. — Стоп, — остановил какого-то ученика учитель и заглянул в журнал, водя пальцем по списку имён в журнале, — Дальше… Хината Шоё. Обычно она могла читать. С трудом, но несколько предложений складывались у неё в голове, благодаря упорству и рвению. Но не сейчас. Хината медленно встала со стула и, глядя в пол, тихо ответила: — Я не могу прочитать, учитель. Учитель поморщился, но кивнул и разрешил сесть. Шоё облегчённо вздохнула и опустилась на место, прикрыв глаза. Она слышала шёпот. Шёпот её одноклассников, которые не знали о дислексии. Они, казалось, насмехались над ней. Пятнадцать лет, а прочитать какой-то маленький отрывок не может. Кагеяма рядом внимательно посмотрел на девушку и наклонился, прошептав: — Ты в порядке? — А? — вздрогнула Шоё и повернулась к Тобио, — Д-да. В полном. Неужели он волновался о ней? Может, ещё не всё потеряно? Может, она его чем-то зацепила? А вдруг у них что-то получится? Хината надеялась на это всем своим существом. Парень пожал плечами и вернулся к тексту. А через двадцать минут, когда они расходились по домам, Шоё испуганно стояла перед ним, пытаясь объяснить свою проблему. — Ты мой соулмейт, — выдохнула она спустя минуту неразборчивого мычания с её стороны и его нетерпеливых взглядов, — И я не могу отходить от тебя далеко. А у тебя, видимо, такой проблемы нет, так что… Я не знаю, что делать, правда, я старалась держаться от тебя как можно дальше весь этот день! Но мне было очень больно. Очень больно. Когда я попыталась отойти от тебя в другой конец класса, меня пронзила такая невыносимая боль, что просто!.. С каждым словом Хината волновалась всё больше и больше, активно жестикулировала и повышала голос, говорила всё быстрее и быстрее. Где-то на уголке сознания она подозревала, что её болтовню он даже не поймёт, но продолжала говорить и говорить. — Стой, — вдруг резко остановил её парень, выставив вперёд руку, — А я тут при чём? — Я… — тут же сникла Шоё, которая надеялась, что он всё же сам поймёт, — Не знаю. Я просто не могу быть далеко от тебя, понимаешь? Она отвела взгляд, настойчиво пытаясь не смотреть на парня. Руки в волнении сжимали низ пиджака. А Тобио оставался безучастным. — Моей вины тут нет, верно? — вдруг сказал он, — Значит, меня это волновать не должно. Прости, мне пора идти. Хината ошарашенно смотрела, пока он брал сумку из шкафчика рядом. Пока он делал шаг к выходу. Пока он отходил от неё слишком далеко. — Стой! — крикнула Шоё и побежала за ним, — М-мы же, вроде, в одной стороне живём, да? Я сейчас возьму велосипед и… Не дожидаясь его ответа, девушка схватила велосипед, стоявший рядом. Она вела его, шагая чуть позади Тобио. Но ведь она живёт почти в двух часах езды на велосипеде, а он в десяти минутах. Всё хорошее когда-нибудь кончается. Когда они подошли к дому Тобио, Шоё испытывала настоящее отчаяние. Она хотела притвориться больной, упасть в обморок… Да что угодно, лишь бы остаться рядом с ним! Она не выдержит той боли. Но Кагеяма, кажется, догадывался о мыслях девушки, поэтому пристально смотрел на неё, пока подходил к двери. Предупреждал. Ни говоря ни слова, он скрылся в доме. И в тот же миг Хинату пронзила невероятная боль. Тихо вскрикнув, девушка сжалась. Но ведь с этим ничего не сделаешь, верно? Она постояла, скрючившись, ещё несколько минут, привыкая к боли. Затем села на велосипед, сделала глубокий вдох и поехала. Слёзы текли по щекам, а искривлённое в боли лицо наверняка пугало случайных прохожих. Но она терпела. Хуже, наверное, и быть не может.***
Стоило терпеть боль каждый день уже почти неделю, только для того, чтобы чувствовать невероятное наслаждение и спокойствие, находясь рядом с Тобио после нескольких часов разлуки и нестерпимой муки. Он не смотрел на неё, не говорил с ней, но, кажется, не возражал против того, чтобы хотя бы на уроках и на тренировках она была рядом. Это успокаивало. И дарило ложную надежду. Потому что когда Хината отходила от дома Кагеямы, где он скрылся несколько минут назад, она снова чувствовала невероятное отчаяние и испытывала адскую боль. Родители обеспокоенно смотрели на неё. Она всё ещё не могла усидеть на месте, постоянно двигалась, много говорила, не могла долго читать или писать, но её глаза всегда были на мокром месте, а краснота и синяки под ними не наводили на хорошие мысли. Конечно, вся семья знала о её проблеме. Но никто ничего не мог сделать. Хината пыталась говорить с Тобио, помогала ему, хотела подружиться. Но он не хотел. Даже банально быть знакомыми не хотел. Ей было больно каждую секунду. Так больно, что сердцу хочется кричать. Оно и кричало. Громко, со вкусом. Визжало, не переставая. Сердце плакало, плакала и Хината. Она тоже кричала, кусая зубами подушку. Хината Шоё была в отчаянии. И она понятия не имела, как жить дальше. Наверное, именно поэтому она сидит в ванной, давится от боли и трясущимися руками запивает с десяток разных таблеток? Наверное.
