me slunce.

      Поразительно, но за долгое время проливных дождей на улицах Сеула, наконец, выглянуло теплое солнце. Кёнсу в удивлении приоткрыл веки, сонно уставившись в полуприкрытое окошко перед собой, за которым слышались голоса людей и звуки мотора редких мопедов, хозяева которых по привычке занимаются доставкой пиццы или джаджамёна. Странно, но эти звуки были ему роднее всего на свете, никакой шум моря или стук дождя не мог точно также его успокаивать и расслаблять, как это делала его любимая улица в районе Мёндона. Потянувшись на кровати, он улыбнулся. И хотя сегодняшнее солнце тепло греет спину, на которую он махом забрасывает рюкзак, предвкушение одного такого же жаркого ощущения вызывает во всем его теле легкую дрожь и приятное волнение. Точнее... В его университете, до которого нужно добираться тремя станциями метро от его дома, учится очень много студентов, и, по правде говоря, Кёнсу не совсем понимает, почему среди всех этих ярких личностей с разноцветными волосами, длинноногими моделями и соблазнительными бедрами (как, например, у Бэкхена) Пак Чанёль решил написать именно ему. И уже не первый раз. Кёнсу помнит как вчера первое сообщение, высланное Паком на его номер в Лайн. Откуда тот вообще взял его чертовы цифры? Нет, серьезно, он давал их только Минсоку, и то потому, что у них когда-то был один общий проект по антропологии измерения черепов древних приматов. В общем, сообщение, мягко говоря, Кёнсу удивило. "Привет. Я забыл, что нам задали по философии. Ты был на прошлой паре? pcy." Кёнсу не сложно было догадаться, что этот месседж принадлежал именно Чанелю. Тот всегда ставил свое тупое "pcy" где попало, даже там, где не нужно было. Например, всегда, когда его выгоняли к доске, он оставлял после себя свой любимый никнейм в углу мелким-мелким шрифтом, ну, наверное, чтоб не придирались. Кёнсу тогда подумал, что в присланном сообщении подвоха быть не может, ибо тот наверняка обзвонил всех, и на крайний случай решил уже и его спросить, так как делать нечего другого не оставалось, потому-то Кёнсу не обратил внимания на этот случай и быстро набрал ему ответ, который знал. "Античность. Главы от третьей до пятой нужно законспектировать." Через пару минут ему приходит новое оповещание, и Кёнсу, который уже успел пойти налить себе кипятка в кружку с чаем, вновь в легком удивлении замечает уже знакомый номер, оканчивающийся на тройку. "А-а, спасибо. Как дела вообще, Кёнсу-я?~~" Кён оглядывается с таким подозрением, словно уличил в комнате что-то неладное, и вдруг вслух произносит: Что это с тобой, Пак Чанель? Ты издеваешься? А потом пожимает плечами самому себе, решив, что тот перебарщивает с приличием. Мог бы обойтись без всего этого. "Жив." Довольно хмыкнув, Кёнсу оценивающе качает головой, делая глоток чая и думая о том, что это в его стиле: он называет его "не любезничай и ближе к делу"; ведь он уверен, что Паку нужно что-то еще. Солнце слишком сильно печет его плечи, и Кёнсу набрасывает на них кофту, которую он достает из рюкзака. До приберег её на тот случай, если снова пойдет дождь. Когда он заходит в метро, поднося карточку к сканеру турникета, то вновь вспоминает ту странную переписку. Ведь это и правда странно. Они учатся вместе с ним на втором курсе второго семестра, при этом толком никогда не общаясь и не разговаривая. Пару раз, конечно, контактировали, но не дольше обеденного перерыва, когда одногруппники собираются вместе за столом потому, что их связывает учеба, и не более. Пак - студент ленивый, но харизматичный до жути. Иногда может припереться с опозданием (чего сам Кёнсу себе позволить не может), придумать какую-нибудь забавную неправдоподобную причину, развеселив тем самым всех, включая лектора, с таким искренним неподдельным видом, Кёнсу бы даже сказал невинным и по-детски честным. А опаздывать Чанель любил часто, и делал это чуть ли не регулярно. А про домашнюю работу, которая названа так не случайно, он и вовсе не знал. Кёнсу ни разу не помнил, чтобы тот делал ее за все то время, что они считались одногруппниками. Но честные ответы Чанеля на вопросы о том, почему она не сделана, всегда его оправдывали в глазах учителей, потому что они прекрасно знали, что парень этот забит делами по самое горло, а потому совсем уж слакером его не назовешь. Чанель - музыкант, который умеет играть на гитаре, барабанах и даже фортепиано, представитель их университета во всех музыкально-инструментальных конкурсах талантов, фронтмен и лицо группы под ласковым названием "жучки", в которой он является неоспоримым участником и соавтором, а также гордый член профсоюза и студсовета их группы. Даже староста Чунмен не имеет такого авторитета в их классе, какое имеет Пак Чанель. Прибавьте ко всем суппер-должностям его всевозможные победы и достижения, кучу визжащих от него в коридорах молоденьких первокурсниц, живой чистый смех, всегда приподнятое позитивное настроение и невообразимую словно волна мощную ауру сногсшибательной харизмы. Кёнсу взмахнул головой, когда спускался на экскалаторе вниз, под землю, к нужному вагону метрополитена; правда, ощущение было, что это его жизнь катится по этой наклонной, когда он в очередной раз сравнил себя с Чанелем. А что можно рассказать о Кёнсу? Хм... Дайте подумать. Небольшого роста парнишка с каштановыми волосами и слегка заполневшим брюшком. Но это временно. Кёнсу обещал себе, что он станет веганом и не будет есть не только мясо, но и то, что производят животные, вроде молока, меда и яиц, из которых он так любит делать яичницу по утрам... Опуская взгляд вниз, Кёнсу вздыхает, думая о том, что на прошлой неделе хотел начать бегать на ближайшем стадионе. "О, это круто! А мог быть мертв? Хаха". Это сообщение Пак присылает следом, и Кёнсу уже становится интересно, в чем подвох на этот раз. Не хочет ли тот с ним закорешиться для того, чтобы тот помогал ему на уроках живописи, в которых Чанель совсем не мастак. Точно! Кёнсу неплохо рисует. Ну, или чертит, без разницы. Сам он узнал об этом на их недавнем закрепленном предмете в этом семестре, введенном в их программу скорее для общего развития. С самого первого урока Кёнсу получил высший балл, чему был удивлен не меньше остальных. Он помнил то, как его лист повесили на доску как лучший пример для срисовывания, и то, как в немом недоумении ему слабо аплодировали его однокурсники, включая Пак Чанеля. "Нет, конечно, это была шутка. Ты чего-то хотел?" Отвечает Кёнсу. Он долго теребит в руках телефон, закусывая нижнюю губу. Почему-то сердце стучит в бешеном ритме в ожидании ответа. "Хаха. Нет, я просто хотел узнать, как твои дела. Быть таким недоверчивым, хм-м, это в твоем стиле, Кёнсу~~" "Че?" - обиженно проносится в голове у До, однако у него на лице проступает легкий румянец и натягивается глупая улыбка. "Что вообще происходит? Откуда такие сомнительные сведения обо мне?" Следующей мыслью Кёнсу уже было другое: "Вот же гад, значит, он знает о моем существовании". Он долго улыбается в пустоту, забывая о том, что нужно ответить, только на этот раз почему-то его пальцы трясет так, что он не попадает на буквы на экране. "Смешно, Чанель, я оценил. Ну, а твои дела как?" Наконец, Кёнсу поднимается наверх, шагая к своему университету. Яркое солнце слепит глаза, и он щурится. Когда светофор загорается красным, Кёнсу останавливается, провожая вглядом тронувшиеся с места машины. Чанель, кстати, тоже водит какую-то, только какую именно - До не помнит. Серый большой джип, который иногда припаркован на частной территории университета, чаще за ее пределами. Кёнсу уже спрашивал в их начавшейся переписке, почему так происходит, на что Чанель ответил: "Просто не всегда есть деньги, хаха. Постоянно прожигаю их на фастфуд". Кёнсу усмехается, как только он может оставаться все еще таким тощим. "Ну ты и глист, Чанель. Не верю, что ты можешь лежать на диване перед телеком, злоупотребляя жирной пищей". "Хаха, и запиваю все это оливковым маслом!" Кёнсу смеется, роняя телефон рядом со своим лицом на подушку. Время было четыре утра, а они все еще не спали. С того дня прошла уже как вторая неделя, но Чанель пропустил всю первую, заболев гриппом. И зачем только ему нужна была домашка? Этот несколько наивный вопрос Кёнсу задаёт себе именно тогда, когда понимает, что тот пропускает уже пару дней в универе. А на следующей Пак появляется. Встретившись перед парой у двери, они молча друг другу кивают, и Кёнсу, поджав губы, быстро отворачивается к окну, когда в этот момент к Чанелю подходят его друзья и девчонки с группы, чтобы спросить, как он чувствует себя после болезни. Когда до Кёнсу доходит громкий живой голос Чанеля, он нервно взглатывает, а его тело мелко трясет. Что это с ним? Но после этого дня все становится только хуже. Румянец на щеках До не сходит почти постоянно, и чем ближе нахождение Пака к нему, тем ярче выступает краска. Кёнсу даже один раз потерял свой голос, когда Чанель в один прекрасный день вырывается из бесконечных разговоров своих приятелей, опирается на подоконник рядом с Кёнсу как бы случайно, и смотрит вверх, мечтательно улыбаясь, а потом смущенно поворачиваясь в его сторону и спрашивая: — Ну, как дела у тебя, чем занимался всю неделю? Нервный смешок Кёнсу роняет почти сразу же, пока тот еще не успевает закончить вопрос. А потом от неловкости прикрывает ладонью рот, чувствуя как краснеют уши. Пак спокойно, но неловко улыбается и смотрит на него прямым блестящим взглядом, и Кёнсу ничего, черт возьми, ничего, мать вашу, не может ответить. Он просто замирает и стоит с закрытым ртом некоторое время, пока к Чанелю не подходит кто-то новый, чтобы заговорить, и тогда-то Кёнсу быстро скрывается из виду, запираясь в кабинке туалета и скатываясь вниз по стене, чуть ли не плача от собственного бессилия. — Су-ука, - шипит он, прикрывая лицо локтями. — Вот же придурок... Новый день в универе обещает быть точно таким же, как и обычно, и Кёнсу морально готовится встретиться с Чанелем вновь, но в этот раз стойко выдержать его появление, обещая себе хотя бы сегодня не быть помидором и девчонкой с младших классов, которая при его виде убежит прочь. Не в этот раз. На первой паре он обнаруживает, что Чанель снова опаздывает, и облегченно выдыхает, занимая свободное место. А уже через несколько минут появляется Чанель и какой-то взрослый мужчина средних лет, который оказывается гидом. — Друзья, прервем нашу лекцию, - дружелюбно улыбается учитель, покидая свое место. — Так как намечаются каникулы, предлагаю вам послушать информацию об отдыхе этим летом. Желающие поехать на неделю в столицу Чехии , десять человек с вашей группы. Если вы заинтересованы, то поднимите руки. Кёнсу, при услышанном курорте, удивленно моргает глазами. Неужели кто-то удосужился позаботиться об их каникулах? Он, сказать по правде, всегда мечтал посетить столь экзотичное для него место, потому сразу же после слов гида, в нетерпении поднимает вверх руку в согласии. Чанель, что занял место впереди него, бесцеремонно оборачивается и смотрит в его сторону, ненадолго они встречаются взглядами, и Кёнсу кажется, что он успел заметить его легкую улыбку, а потом Пак возвращается на свое место и успевает получить последнее десятое место. Спустя сутки, Кёнсу в смятении кусает свои ногти, думая о том, показалось ли ему это, или Чанель как-то уж слишком многозначительно ему улыбнулся в тот день? До конца учебы осталась лишь неделя. Небольшой перерыв перед сессией и новыми экзаменами, и лучше было бы подготовиться, но Кёнсу все-таки решает поехать. Не каждый день ему удается убедить своих родителей в том, что это отличная идея. А еще... Там будет Чанель? Кажется, это ему не приснилось.

ххх

Кёнсу грезил о Европе еще с детства. В его комнате висит огромная карта мира, занимающая пол стены, в винтажном стиле, с закорючками океанских волн у берегов Индии и Америки и песочными пирамидами в районе Египта. Кёнсу уже бывал раньше за границей. Когда-то он вместе со своим классом отправился в путешествие по городам Восточного Китая, а еще ему посчастливилось побывать в самой столице Японии, Осаки и Киото. Т.к. он любил Юкио Мисиму, ему было особенно интересно побывать в последнем городишке, где, по словам известной книги, находился небезызвестный Золотой Храм. Кёнсу очень нравилось видеть новые места Азии, но особенно сильно теперь ему хотелось побывать и в Европе. О Праге, знаменитом городе в Чехии, он вычитал еще давно. Красивые картинки небольшой книжки-путеводителя, который он купил по случайности, показывали Прагу в особой красе. Высокие башни на центральной площади гордо высились над тротуаром, устремляя свои кресты в мрачное небо. "Как готично", - подумалось Кёнсу. Эти же мысли посетили его тогда, когда он перенесся с картинки в реальность. Долгий перелет из Сеула в Прагу он запомнил лучше, чем все свои предыдущие полеты хотя бы потому, что он был самым долгим. А еще опоздавшего в попыхах Чанеля, который держал за спиной черный чехол от гитары, когда вся группа ждала только его. Какой-то парень с ярко-рыжими сожженными волосами саркастично хмыкнул, развернувшись к стеклу аэоропорта. — Этим звездам всегда нужно опаздывать. Кёнсу натянул черную маску до переносицы, поправив кепку на лбу. Чанель был на взводе, и ничего вокруг себя не замечал. У него из рук вываливались паспорт с бамажными билетами. И когда в самолете Кёнсу обнаружил, что рядом с ним никто не сидит, то облегченно выдохнул. Он не любил соседей. За маленьким окошком было видно, как убирается трап-мост от самолета; капал легкий дождь, покрывая дымкой утреннее небо. Прильнув к стеклу, Кёнсу попытался закрыть глаза и хотя бы на время вздремнуть, ведь полет будет не из быстрых. В самолете было тихо и спокойно, правда, прохладно, и Кёнсу достал из рюкзака куртку, набросив ее на плечи. Вскоре они взлетели. Кёнсу плохо переносил полеты, его всегда немного тошнило, а сердце как-то дико стучало в груди, но вида он никогда не подавал, сидя на месте ровно и тихо. Вот и тогда он с трудом, но все же смог отключиться. Ему снился какой-то странный хаотичный сон, похожий на галлюциногенную реальность. Все те же события, что происходили с ним накануне... Университетский коридор, подоконник, Чанель, сообщения, панорама Чехии на путеводителе, регистрация в аэоропорту, подсевший к нему Чан... — Ты спишь? Щелчок пальцами, и Кёнсу вздрагивает. Чанель улыбается как-то мерзки-довольно, и тот хмурится, чувствуя то, как сильно бьется сердце в груди, не то от испуга, не то ото сна. Он скрещивает на груди руки, только сильнее прикрывая глаза козырьком кепки. И вновь пытается уснуть. Но Чанель долгое время не сводит с него глаз, а потом все-таки разворачивается и смотрит вперед, до тех пор, пока не приносят еду. — Курица или рыба? - любезный голос молоденькой стюардессы звучит каким-то резким скрежетом в ушах До. Ему просто хочется поспать. Но Чанель переспрашивает его где-то рядом с ухом, и не дождавшись ответа, ставит контейнер в фольге на его расправленный столик. Кёнсу хочет притвориться, что он спит, но когда чувствует соблазнительный запах мяса, у него начинают собираться слюнки во рту. Чанель только бросает в его сторону любопытные взгляды, пока тот потягивается, зевает в кулак и придвигается к столику. На подносе подрагивающий стаканчик ароматного черного кофе, который Чанель аккуратно берет в свои пальцы и перекладывает в углубленный угол столика. Кёнсу поворачивает на него голову, кивает в знак благодарности и поджимает губы. — Спасибо. — Не спал всю ночь? - спрашивает Чанель, запихивая в рот целую булку и тут же быстро ее пережевывая. С его рта пару раз вываливаются крошки, но он тщетно пытается их словить, и тянется за салфеткой. Кёнсу только тихо смеется, спокойно перемешивая сахар на дне стаканчика. — Типа того. Долго смотрел карту. — И что там интересного? - недоумевает Чанель с надутыми щеками. Все-таки ел он очень быстро. Пока Кёнсу отхлебнул первый глоток кофе, тот успел проглотить десерт и бутерброд. — Ничего особенного, - отвечает До. — Всего лишь безупречный город. Ты так сильно голоден? Он наклоняется чуть вперед, разглядывая с интересом его тарелки на подносе. Разорванная фольга с рыбой и кукурузой перемешаны в одну кучу, а томатный сок стекает вниз по стакану, словно кровавое пятно. Чанель улыбается, бегло вытирая рот салфеткой. — Я всегда ем с аппетитом, - гордо заявляет он. — Но мне все говорят, что я чавкаю, правда я не замечал. Кёнсу тихо хмыкает. — Да все нормально, я привык. У меня отец такой. Чанель приподнимает в смятении одну бровь вверх, а потом улыбается, ничего не отвечая. И Кёнсу смеется с закрытым ртом, отворачиваясь к окошку. Они едят в тишине еще какое-то время, и Чанель почему-то медленнее двигает челюстями. Он подносит к губам тарелку и тихо собирает еду вилкой, стараясь не издавать ни звука. Серые облака за окном выглядят как море в тучах смога, и Кёнсу ненадолго на них отвлекается, вдруг вспоминая о том, что хотел спросить вначале. — Кстати, а что ты здесь делаешь? - спрашивает он, развернувшись. — Разве ты не должен был сидеть впереди, где-то там? Чанель следит за его рукой, смотря в указанную сторону, а потом поворачивается на него с глупым взглядом. — В смысле? - тут же понимая, он ударяет себя по лбу. — А, ты о пассажирском месте? Мне было слишком скучно там, и я увидел, что ты сидишь один, так что... Кёнсу кивает. У него слишком болит голова, чтобы выдать более яркую реакцию. Чанель опускает взгляд вниз, замечая на поясе у соседа крепко прижатый к сиденью ремень. — Что это? Кён, не обязательно его сейчас... — Это ремень жизни. - улыбается тот, и Чанель тут же хмыкает. — Ремень жизни. - повторяет он.

ххх

Похоже, экскурсоводам совсем наплевать на то, что у Кёнсу болит голова и мутит живот после полета, ведь сразу после выдачи багажа они направляются в отель, и только До подумывал о том, чтобы разлечься на удобной кровати и немного вздремнуть, как их тут же собирают в холле, сообщая радостно: "Наша экскурсия начинается прямо сейчас!" — Ну серьезно, - хмурится Минсок, когда их усаживают в арендованый автобус. — Мы что, школьники, чтобы за нами был такой контроль? Ну ты посмотри на нашего гида. Кёнсу отрывает взгляд от окошка, и переводит болезненные глаза в указанную Минсоком сторону, где в проходе с микрофоном в руках стоит в ровной стойке гид, держа в руках целую стопку корейских декоративных флажочков. Кёнсу устало вздыхает. — Боже. Ты прав. Не так я представлял себе Европу. Минсок неодобрителтно кивает, откидываясь в кресло. — Хотелось бы свалить от его назойливого взгляда. Он говорит только десять минут, но меня уже начинает тошнить от его голоса. Кёнсу тихо смеется, отворачиваясь обратно к просмотру картины за окном. На улице идет дождь, так что входа в отель практически не видно, только яркие размазанные словно на картине маслом цвета и передвигающиеся в их сторону фигуры. На фоне раздражающе громко говорит гид, смех зашедших однокурсников и запах дождя с их мокрой одежды... Кёнсу замечает, как Чанель выходит на улицу, застегивает до подбородка спортивную толстовку и бежит к автобусу. Странно, что ему удалось различить его походку в этой пелене тумана. Внезапно Кёнсу вздрагивает, округляя глаза до невероятных размеров в удивлении; Мисок косится на него с вопросительным взглядом. — Ты чего? — Мин, - проговаривает тот, разворачиваясь и застывая на нем стеклянными глазами. — Чанель... Правда сидел со мной рядом в самолете? Сосед в недоумении поднимает одну бровь и надолго задумывается, но Кёнсу продолжает. — Я думал, что это всего лишь сон... Что я делал в самолете? — Ну, не знаю, я не особо слежу за тем, что ты делаешь, - отвечает тот равнодушно. — Как и за твоей жизнью в целом, - проговаривает он шепотом, делая вид, что кашляет в кулак. — Но так как я сидел с Чанелем и потом он куда-то пропал, сказав что отлучится, предполагаю, что он смотал к тебе. Кёнсу удивленно хлопает ресницами. — Значит, это правда, - а потом взвывает и, закрывая лицо локтями, падает на колени под встревоженным взглядом Минсока. — О господи, почему я вел себя как последний дура-ак... Минсок равнодушно недоумевает, наблюдая за тем, как Кёнсу прячется за спинкой кресла, и когда напротив их места в проходе занимает свое место Чанель, он бросает на него высокомерный взгляд, отпивая морковного сока "нэйкед", который успел купить в дёти фри. Чанель, минутой спустя заметив оранжевую баночку, удивленно хлопает глазами. — О! - воскликает он, указывая пальцем на Минсока. — Где ты купил его? Я тоже хочу. Тот недоумевающе осматривает сок в своих руках, замечая, как рядом с ним вздрагивает Кёнсу. — Это? - спрашивает он, пожимая плечами. — Да самая дешевая херня на прилавке была, вот и взял. Чанель лучезарно улыбается. — Круто. Это мой любимый напиток. — Пф, - тихо роняет смешок Мин, поворачиваясь в сторону Кёнсу и прошептывая. — Нищеброд что ли? — Кстати, Кёнсу, вижу, ты выспался, - говорит Чанель, заставляя последнего оторвать свое лицо от сиденья. Красные припухшие щеки До и удивленно моргающие глаза заставляют Чанеля улыбнуться, что только сильнее смущает. Минсок, пронадлюдав за этой сценой, вопросительно приподнимает одну бровь вверх. — На тебя хорошо подействовало приземление? - спрашивает Чанель. — Да нет, - Кёнсу потирает свой лоб, закусывая губы и смотря в пол. — Я все еще хочу спать. — Ему приснилось, что ты сидел с ним в самолете, - невозмутимо говорит Минсок. — А оказалось, что это правда. — Мин! - роняет раздраженно До, пиля друга гневным взглядом. Чанель начинает смееяться, приподнимая колени вверх. Правда вид у него больше счастливый. — Что? - фыркает довольно тот, поворачиваясь в сторону соседа. — Что здесь такого? Подумаешь, ты слишком много думаешь об этом Па... Кёнсу прикрывает рот Минсока ладонью, заставляя его остановиться, чем веселит Чанеля еще больше. Тот хлопает себя по колену и трет глаза, будто бы они у него слезятся. Сказать, что Кёнсу неловко - ничего не сказать. Минсок равнодушно смотрит на Кёнсу, не собираясь сопротивляться, и тогда Кёнсу убирает свою ладонь от него. Когда после долгих и несколько утомительных поездок вокруг центральных исторических мест Праги вся группа вернулась в отель, было уже поздно. В холле, у шведского стола было много вкусностей, и первым делом Минсок, который казался просто убитым, когда их засталяли ходить по окрестностям, слушая о том, как образовывалась какая-либо достопремечательность, сразу же чудесным образом оживился и взбодрился, и Кёнсу полагает, что запах пряностей помогает его другу больше всего на свете. Тот сразу подбежал к булочкам синамонам, кладя на тарелку горку нескольких штук. Кёнсу подошел следом, бросив: — Что и ожидалось от тебя. Минсок зашипел. — Отстань, Кён. Булочки - это больше, чем жизнь. Кёнсу кладет на тарелку одну штуку брауни кекса и кривится. — Они же приторные, будто это просто сахар, что ты в них находишь? Минсок, довольный количеством своих булочек на тарелке, поливает кувшинчиком шоколадного сиропа все свои вкусности и с недоверием косится на друга. — Ничего ты не понимаешь, Кёнсу. Совсем ничего. До смеется ему вслед, когда тот исчезает за стойками новых сладостей, и внимательно изучает каждый поднос, в надежде найти что-нибудь съедобное и аппетитное для него, как вдруг рядом возникает какая-то фигура. Поначалу он даже не замечает, что руки, которые тянутся через него, чтобы взять веточку винограда принадлежат Чанелю. Когда Кёнсу инстинктивно поворачивается, чтобы уйти к своему столику, он удивленно таращится на Пака, который, в свою очередь, с напыщенной деловитостью щурит свои глаза сначала на подносы, а затем и на Кёнсу, заставляя его мелко задрожать. — Отличный выбор, - хмыкает Чанель, бросая взгляд на тарелку в руках До; тот кивает. — Есть какие-нибудь предпочтения? Чанель берет в руку новую веточку винограда, подбрасывает ее в воздухе и затем кладет ее сверху на еду Кёнсу, но тот все еще не может сказать что-то большее, чем просто: — Да нет. Чанель улыбается. — Уже нашел себе стол? - кивая в сторону, он продолжает. — Если что, я сижу там, - а затем подмигивает, покидая его. — Можешь присоединиться. Кёнсу отмирает далеко не сразу после того, как Пак покидает поле его зрения, а потом опускает взгляд вниз и рассматривает виноградинки на своей тарелке, пока его за локоть не тащит за собой Минсок, проговаривая: — Ну и сколько тебя можно ждать? Ты что, заснул? Кёнсу доедает все одним из последних, но к винограду странным образом так и не притрагивается. Он разглядывает его в то время, пока Минсок говорит о какой-то ерунде, а потом дотрагивается до него и вспоминает то, как Чанель недавно держал его в свои руках и тонких пальцах... Он берет с собой его в номер, держа как какое-то сокровище у груди, и Минсок заливисто смеется, замечая, как он кладет его у своего прикроватного столика. — Ты хочешь сделать из него изюм? Сказал бы мне, Кён, я бы купил тебе его в аэропорту. После этих слов он ложится на свою верхнюю полку, закидывает одну ногу на колено и кладет руки под голову, задумчиво и серьезно смотря в одну точку на потолке. — Представляешь, он стоил также дешево как и это дурацкий морковый уксус. Кёнсу словно просыпается, слыша это, а потом встает и, держась за ручки его кровати, говорит: — Отдай мне этот сок. Ты его выпил? — Кёнсу, ты дурак? - серьезно отвечает Мин. — Совсем себе алтарь из вещей Чанеля сделать хочешь? Может, еще трусы его себе своруешь, положишь на тумбу, и потом нам придется выветривать всю комнату спустя неделю? До закатывает глаза, игнорируя подколы друга. — Да ладно, если выпил, то так и скажи. — Конечно нет, - морщится Минсок. — Эта дрянь со вкусом болота, ее может выпить только сам обитатель этого болота, если ты понимаешь о чем я. После первых слов друга, Кёнсу задумывается, не замечая, как Мин посылает ему многозначительные взгляды, а потом отмирает, когда тот вздыхает и вновь отворачивает голову, смотря наверх. — Короче, в рюкзаке посмотри, там должно быть. — Спасибо, Мин. - улыбается Кёнсу. — Никогда этого не забуду. Поздно вечером Кёнсу что-то будит, и когда он открывает глаза, то чувствует, как его кто-то тормошит за плечо. Взгляд Минсока в темноте он не спутает ни с каким другим. — Вставай, - шепчет тот, и Кёнсу с трудом разлепляет глаза. — Вставай, соня. Там твой бойфренд устраивает концерт, я подумал, тебе стоит на это посмотреть. — О чем ты вообще, придурок, - Кёнсу считает это шуткой и отворачивается, утыкаясь лицом в подушку, но Минсок не останавливает своих попыток и ложится всем телом сверху на друга, придавливая его своим весом. — Вставай, говорю тебе, он играет на гитаре для девок в своей комнате. — И какое отношение я имею ко всему этому? - хрипло отвечает До, пихая друга локтем по ребрам. — Да встань ты с меня, я чувствую вес твоих съеденных на ужин булок. Минсок тихо хихикает, проговаривая тонким голосом. — Самое непосредственное. Когда Кёнсу думает о том, что он тот еще подкаблучник, соглашаясь на уговоры Минсока проснуться после полуночи, то он не ошибается. Но Чанель и правда играл на гитаре, это было слышно еще с коридора, а в его номере и правда были зрители сего шоу, почти все, кто приехал с университета, но как сказал ранее Минсок, многие успели разойтись, и атмосфера была спокойной и тихой. Когда Кёнсу вошел вслед за Мином, он увидел, как у сидевшего у кровати Чанеля лежало на плечах с двух сторон пару девиц, которые то ли спали, то ли мечтательно слушали его игру, и почему-то эта картина его совсем не радовала. Он натянул на лоб кепку и молча сел рядом со своим другом, который уже успел раздобыть где-то бутылку пива. А на его вопросительный кивок Мин только похлопал ресницами. — Не, делиться я не буду, даже не думай. Кёнсу усмехается. — Да кто бы сомневался. Песня закончилась, и Чанель наконец оторвался и поднял голову, заметив новых гостей и улыбнувшись им. Кёнсу поджал губы и кивнул ему в знак приветствия. — А сейчас будет моя новая песня, - проведя по струнам, Чанель как бы настраивался на новый лад. — Я написал к ней слова совсем недавно. — Интересно, - промурлыкала и потянулась к его лицу одна из девушек, которая лежала на его плече. — О чем же она? Чанель опустил голову и улыбнулся. — О любви. — Кто бы, блядь, сомневался, - тихо ржет себе под нос Минсок, но Кёнсу неодобрительно поворачивает на него свой взгляд, заставляя прикусить язык. — О-о, - многозначительно произнесла та и вновь опустила свою голову ему на плечо, подвинувшись к нему и как бы случайно дотронувшись своими аккуратными пальчиками до его колена. А точнее до дырки на его колене, а точнее, до его кожи. Чем дольше Кёнсу смотрел на ее палец, блуждающий вокруг этой дырки на колене Чанеля, тем сильнее кипела у него кровь от ненависти. Он молча и равнодушно смотрел вперед, взгляд его на мгоновенье стал высокомернее, а челюсть чуть выдвинулась вперед. Минсок заметил это и стукнул его по спине. — Ты чего? - он тут же посмотрел в сторону Чанеля и понимающе фыркнул. — Ах, я понял. Расслабься, Кёнсу. Ты знал, в кого влюбляешься. — Я не люблю его, блядь, - сквозь зубы произнес тот, шепча ему на ухо. — Замолчи, пожалуйста, окей? Минсок лишь посмеялся в кулак. — Все, все, молчу. Эй, смотри. - он указал пальцем в сторону Пака, когда тот начал свою игру.

"I want you to notice, Want you be missing, I want you to feel that... deep inside of you..."

Быстрая мелодия несколько развеяла ярость Кёнсу, а сильные аккорды заставили девушек отстраниться от плеч Чанеля, когда тот начал играть слишком страстно. После мелодичных спокойных и несколько сонных песен эта казалась каким-то новым глотком свежего воздуха в душной атмосфере четырех стен дрёмы. По крайней мере, Кёнсу совсем перехотелось спать. Когда он вслушивался в песню, он вспоминал то, как сегодня ночью (или это было утро, и он совсем потерялся во времени) он разговаривал с Чанелем в самолете, думая, что это сон. Эти сцены погрузили его в ностальгические воспоминания о том, как они начинали общаться по переписке, и от этого у него вмиг перехватило дыхание, заставляя забыть о том, как правильно делать вдохи. Кёнсу казалось, что эта песня была для него. И никого кроме Чанеля здесь больше не было. Может потому, что после этой игры к нему наклонился Минсок и спросил: — Ты понял слова песни? Там было что-то на английском... Кёнсу улыбнулся. Интересно, известно ли Чанелю о том, что у него еще и хороший английский?