Воспоминания не теряются

«Не зная прошлого, невозможно понять подлинный смысл настоящего и цели будущего»

Римус не спал этой ночью, и его уставшее, бледное лицо едва освещалось тусклым светом луны, настойчиво проникающим через маленькое окно. Миновало лишь три дня с последнего полнолуния, и свежие раны еще не успели затянуться, а потому каждое движение еще причиняло ему жгучую боль. Конечно, когда ты почти пятнадцать лет ежемесячно превращаешься в ужасного зверя, можно, скажете вы, и привыкнуть, но, для Люпина каждое превращение было как первое и, как и в первый раз, ему приходилось выносить ужасные, нестерпимые муки от того, что каждый раз твоя собственная кожа разрывается на части. На утро, после превращения, на теле появлялись бесчисленные кровоточащие раны, которые, хоть и затягивались со временем, но оставляли после себя извилистые шрамы, всегда напоминая их владельцу о том, кем он является на самом деле. Таких уродливых отметин на теле оборотня было немало, и он уже давно начал сбиваться со счета, едва их число перевалило за сотню. Сейчас же, находясь в одинокой и мрачной комнате, лежа, буквально прикованный к постели, Римус не мог заставить себя избавиться от навязчивых мыслей, роем вьющихся у него в голове и не дающих ему заснуть. Он давно привык к одиночеству. После того, как он был укушен Грейбеком* и выжил только чудом, благодаря успевшему отцу, он больше не был прежним беззаботным мальчишкой. Несмотря на то, что любовь родителей к нему не умалилась, Люпин был огражден от других детей и рос все более замкнутым и отчужденным. Единственной компанией, кроме общества родителей, для него стали книги, в мир которых он с наслаждением погружался с головой, зачитываясь днями и ночами, уносясь в другие миры, переживая многочисленные жизни и различные события. Чтение стало для него спасителем, помогая ему забывать о своем недуге и вновь быть чуть более счастливым и радоваться жизни. Счастью маленького мальчика не было предела, когда ему сообщили, что он все-таки попадет в Хогвартс и будет там учиться вместе с другими детьми, равно как и страху из-за понимания того, каковы будут последствия, если его тайна всплывет. Поэтому, он старался отгонять всякие мысли о том, что у него могут появиться друзья, но все же с трепетом мечтал об этом. Мечты, как говорят, сбываются, и Римус стал частью компании самых безумных и, в то же время, отважных людей школы, поэтому ему редко удавалось вновь чувствовать себя одиноким. То и дело Сохатый с Бродягой попадали в переделки или запихивали туда Питера, которого потом его нужно было обязательно вытаскивать, но почему – то уже с участием Лунатика. Чаще всего, по причине того, что за проделками они были застуканы учителями, а Люпин – единственный, кто мог с ними разобраться и договориться, чтобы им назначили отработку, а не выгоняли из школы. Однако сейчас, когда весь волшебный мир был потрясен внезапно начавшейся войной, его друзья, и он сам стали частью сопротивления, а потому едва ли Мародерам удавалось собраться вместе где – то, помимо выполнения заданий Ордена. После смерти Роксаны, все очень изменилось. Несмотря на то, что Римус знал ее не так хорошо, он ужаснулся, когда вместе с Джеймсом, первыми прибыв к Блэквуду, нашли едва живого Сириуса и когда увидели, как извлекают тело его жены. Возможно, только тогда, спустя год после вступления в Орден, Люпин вдруг осознал, что угроза смерти вполне реальна и может обрушиться на его друзей в любую секунду. Ему по – настоящему стало страшно, когда он понял, что на месте Роксаны, под этим обвалом мог оказаться любой из них, и именно тогда Римус впервые задумался о конечности жизни. Первое, что, как бы корыстно ни звучало, вызывало любопытство – это то, о чем человек думал перед смертью. О чем или о ком он мог думать в последние секунды своей жизни? Лихорадочно ли он перечислял все события своей жизни, думал ли о людях, которых он покидает, или просто лежал обездвиженным и понимал, что вот – это все. Это конец, и что вся его жизнь прошла, и все, что он успел сделать или нет, больше не имело значения и то, как он жил, как себя вел, что делал, будут помнить и хранить в себе другие. А когда уйдут и они, каков реальный шанс, что в этом мире останется хоть какая – то память об этом человеке? Когда исчез и Сириус, все словно стало другим. Обычно на миссиях, Блэк, хоть и относился к заданиям со всей ответственностью, все равно не мог не отпустить какой – нибудь острой шутки, из–за чего его часто одергивала жена. Такие его поступки, даже если шутки были более чем неуместные, все равно вдохновляли его друзей, напоминая им о том, что они все когда – то были школьниками, детьми. Даже едва заметная улыбка, дрогнувшая на губах, все равно по–своему помогала и вселяла надежду на то, что со всем этим им скоро удастся покончить и продолжить жить дальше. Сейчас же, все это вновь казалось невозможным, все воспоминания далекими, а мечты неисполнимыми.

***

Луна, слабо пробиваясь через прозрачное стекло, едва освещала сумрачную комнату, в которой перед зеркалом стоял низкий, отощавший с годами человек, с птичьим пухом на голове вместо волос. Когда отражение безмолвно спрашивает его «Кто ты?» Питер не знает, что ему ответить. Потому что он сам больше не знает, кто он. Этот вопрос он задавал себе и месяц, и год, и два назад, с того самого дня, как он примкнул к Темному Лорду. Вначале, сразу после вступления он был уверен в том, что, наконец, у него появился шанс, и теперь Петтигрю сможет стать таким же или даже лучше, чем его друзья и докажет им свою верность. Он надеялся, наконец, доказать всему волшебному миру, что в нем ошибались, тщеславно думая о том, что однажды волшебники, которые будут проходить мимо Питера, будут невольно оборачиваться и вспоминать, не тот ли это волшебник, что спас нас от той ужасной войны? Нет. Теперь нет. Всю свою жизнь Петтигрю себя искал и от себя же бежал, постоянно скрываясь под маской настоящего от себя в прошлом. Ему не хотелось помнить свою прошлую жизнь, он хотел ее сокрыть, затаить ото всех, но больше всех от самого себя. Он хотел сделать так, чтобы ничто в этом мире больше не могло ему напомнить о прошлом, и слишком поздно Питер понял, что от самого себя не спрячешься, не убежишь, сколько бы он ни старался. После его присоединения к Пожирателям ни один вздох не давался ему легко. Его сжигало изнутри дичайшее чувство вины за то, что он ведет другую жизнь, скрывая ее от друзей, обманывая их доверие к нему, это чувство грызло Питера, подобно Драконьей оспе, разрушая все внутренности, превращая их в прах, и сводило с ума. Сводило с ума – и свело. Закатав рукава серой, измятой рубашки до плеч, он посмотрел на отражение Черной метки в гладкой поверхности зеркала, и уголки его губ чуть дрогнули в невольной усмешке. Он прекрасно помнил, как получил ее, равно, как и день, когда принял предложение Волан–де–Морта, и когда его жизнь наполнилась страхом, заставляя его день и ночь быть в постоянной бдительности. Именно с тех самых пор эта метка извивалась змеей у него на предплечье, непрестанно напоминая Питеру о том, кто он есть на самом деле. С того же времени он начал носить рубашки с длинными рукавами и профессионально научился использовать Скрывающие чары, не замечая тех изменений, что произошли в нем за последнее время. Он сильно исхудал, кожа побледнела, придавая ему большее сходство с мертвецом, а щеки ввалились, красиво очерчивая при этом скулы и придавая ему диковатый вид. Веки нервно подергивались при каждом шорохе и звуке, его некогда ярко - голубые глаза, теперь вечно смотрящие заискивающим, суетливым взглядом, помрачнели, приобретя более водянистый оттенок, а вокруг них залегли темные круги. Волосы потускнели и словно вовсе лишились жизни, и, становясь все более тонкими, превратились в пух. «Живой скелет» - думалось при взгляде на бывшего Мародера. Однако, конечно, его друзья и члены Ордена замечали эти изменения, но когда тот лишь отмахивался, все с горечью думали, что понимают, почему он в таком состоянии. Питер тоже недавно потерял своих родных. Мать, он потерял ее еще в детстве и воспитывался старшей сестрой и отцом, которые не особо его любили и часто попусту забывали о его существовании. Никто не знал, что первым заданием Питера было очищение своего семейного дерева от паразитов – грязнокровных. А так как его сестра была сквибом, это не составило бы труда, но его отец, защищая ее, также оказался убит. Сокрыв тайну о своем происхождении, Петтигрю сполна получил почести от Пожирателей и даже снисхождение от Темного Лорда. Он до сих пор помнит то блаженное чувство, которое он ощутил после того, как стер и похоронил свое прошлое, приобретя новое и, как он верил, лучшее будущее. Теперь Питер смотрит в хищные глаза девятнадцатилетнему юноше, искривившему рот в омерзительной усмешке, смотрит и узнает себя. «Крыса» - довольно скалясь, отвечает отражение на немой вопрос. И Питер точно знает, что это правда.