Часть 1
2 августа 2017 г., 21:53
Вы знаете, что такое настоящая боль? Настоящая боль приходит вместе с маленьким исчадием ада, что бьет тебя в половину шестого утра пультом по голове и кричит «Папа, мультики!», в то время, как ты уснул в горе бумажек и отчетов лишь пару часов назад на собственном столе.
Нет, вы не подумайте, Арсений любил свою дочь. В этой малышке он видел свой смысл жизни, стимул для существования. Арсений делал все, чтобы его принцесса ни в чем не нуждалась, порой работая вот так, до последнего. Мужчина нередко просыпался у ноутбука, в кипе бумаг, ручек, карандашей, а порой и на своем рабочем столе в офисе. Но для него каждая улыбка девочки, каждый ее жест, слово, действие были моментами счастья.
Просто… просыпается по утрам Арсений плохо. Вот и все.
Маленькая Кьяра обожает сладкое. Она может тоннами есть пирожные, конфеты и шоколадки. От заварного крема принцесса без ума, и каждое появление дома какой-нибудь сладости с этим наполнителем сопровождается радостным визгом и тихим «Папа-папа! Я тебя люблю!»
А еще шестилетняя Кьяра любит розовый. Наверное, как и все девочки в ее возрасте. Она, на самом деле, любит много всего: радугу, единорогов, рюшечки на платьях, звездочки и мультики по утрам. Она любит дергать своего папу за уши и видеть его улыбку, горящие от радости глаза, любит то, как он готовит блинчики по утрам в выходные, стоя у плиты не в костюме, как обычно, а в спортивных штанах и свободной футболке, с фартуком на поясе. Кьяра любит гулять, любит котят и зоопарки, жирафов, павлинов и обезьян.
А еще малышке нравится стаскивать кольца с рук зеленоглазого пекаря из булочной, что находится за углом их дома. Он готовит потрясающие капкейки с розовым заварным кремом. Все, как любит девочка с глазами цвета васильков.
***
Два раза в неделю маленькая принцесса вытаскивает своего папу в ту самую пекарню, где они стали уже постоянными клиентами. — Тоша! — первое, что кричит девчушка каждое утро, врываясь в помещение маленьким черноволосым ураганчиком. Светловолосый парень в два метра ростом приветливо улыбается и подхватывает озорницу на руки, быстро чмокая в щеку и ставя ее обратно на пол, потому что «Антон, отпусти, я хочу кексик». — Конечно, солнышко, — Шастун поправляет свой смешной чепчик, в котором он до нелепого мил, и радостно улыбается Попову. — Привет, Арс. Тебе как обычно? Арсений кивает в знак согласия и уже как-то привычно проходит за стойку-прилавок, садясь там на стул и перетаскивая Кьяру себе на колени под традиционный смешок и «А не офигел ли ты?», сказанное талантливым пекарем. Мужчина лишь качает головой и начинает рассказывать о прошедших трех днях. Обычно в такие дни Арсений берет выходной, чтобы подольше полюбоваться на ловкие движения рук с позвякивающими браслетами и сверкающими колечками, а иногда и помочь в чем-то, постоянно развлекая и посетителей, и персонал, состоящий из пекаря и продавца. Если он сунется что-то печь, то в его волосах наверняка окажется добрая пригоршня муки, брошенная Антоном. Если он соберется что-то делать, то в девяноста процентах случаев завяжется кулинарная битва или просто обстрел кусочками всяких мелочей. Может быть, папе Кьяры действительно немножечко нравится этот парень. Он яркий, солнечный и какой-то… уютный, что ли. — Эй, Арс, — ему в лицо летит фартук и поварской колпак, — не хочешь помочь? — Почему бы и нет? — мужчина со своей самой очаровательной улыбкой ссаживает дочь с колен и надевает фартук. Антон завороженно смотрит на это действие, считая, что его никто не видит. Но маленькие васильки любительницы сладкого замечают все. И хитрая улыбка на розовых губах бантиком остается незамеченной. — Так, шкода, — Антон садится перед девочкой на корточки и легонько щелкает ее по носу, — хочешь немного нам с папой помочь? Лукавая улыбка расплывается на губах девчушки, и она с радостным визгом цепляется за шею парня. Попов в стороне возмущенно качает головой, но его губы подрагивают от едва сдерживаемого смеха. Кто бы что ни говорил, печь тут что-то со своей дочерью и… другом?.. было его любимым времяпровождением. Пекарня наполняется смехом, радостью и улыбками. А еще фразами «Малышка, принеси во-о-он то яблочко, хорошо?» и «Эй, Попов, ты обалдел? Работай давай, а не пялься на меня». В такие моменты Антон превращается в строгого шефа, но губы сами расплываются в улыбке при виде маленького черноволосого дьяволенка с внешностью ангела и ее папы — самого милого и красивого мужчины на свете по мнению самого пекаря. Арсений очаровательно краснеет, вы знаете об этом? Он никогда не отводит взгляд при разговоре, отчего можно потерять суть беседы. А еще он любит напевать себе под нос детские песенки, когда чем-то по-настоящему увлечен, хотя сам и не замечает этого. И в такие моменты мужчина становится просто очаровательным. В перерыве они стоят на заднем дворике за магазином и смотрят на то, как Кьяра играет с щенком, прибежавшим сюда из соседнего двора. Антон задумчиво курит, глядя на ребенка, Арсений — просто молчит и кидает взгляды на парня, которые очень сложно расшифровать, надеясь, что делает он это незаметно.***
В один из осенних дней, когда Арс прибегает со своей маленькой принцессой под проливным дождем в магазин, забыв на работе зонтик, он обнаруживает, что молодого пекаря в булочной нет, а за стойкой просто стоит девушка-продавщица в фирменной форме и именем Аня на бейджике. Девушка узнает Попова и манит его к себе рукой, радостно улыбаясь, что увидела хоть одно знакомое лицо сегодня. — Привет, Анют, — мужчина огибает прилавок и привычно кидает промокшее насквозь пальто на стул, стягивая плащик с дочери, — а ты чего такая кислая? Где Шастун? — Да заболел он, представляешь? — Анна устало приваливается к подоконнику спиной, потягивая свой чай с липой из огромной черной кружки с Бэтменом. — Позвонил сегодня и сказал, чтобы я отдувалась за него одна и закрыла магазинчик около трех. — Вот как… — Арсений трет подбородок рукой и садится на стул, — Анют, а ты можешь мне его адресок дать? — А зачем он тебе? — девушка хитро, совсем, как Кьяра, когда просит у папы конфету, смотрит на брюнета, который со вздохом пробормотал «Выхаживать его будем. Да, принцесса?» и подмигнул девочке. Малышка радостно кивнула и принялась натягивать яркий желтый дождевик обратно. — Арс, зонтик-то хоть возьмешь? — Аня протягивает ему забытый Антоном зонтик. — Думаю, Шаст не будет против. Кивнув головой и быстро поцеловав девушку в щеку на прощание, Попов подхватывает дочь на руки и выбегает на улицу, раскрыв зонтик. Ключи от машины, что стоит на стоянке во дворе, привычно оттягивают карман, а бубенчики на двери прощально звенят в ля-миноре. В машине тепло и сухо, работает печка и в бардачке всегда найдутся ириски для ребенка, а на заднем сиденье одиноко лежит позабытая кукла с рыжими косами и синей шляпкой. Коробочку чая с чабрецом в кармашке на обратной стороне водительского сиденья давно надо было забрать, но мужчина постоянно забывал это сделать. Веточка лаванды на приборной панели приносила спокойствие своим запахом, а мелочь в выемке у коробки передач всегда позвякивала при поворотах. Аптека нашлась практически сразу. Брюнет скупил, наверное, половину имеющихся средств от простуды, гриппа и каких-то еще заболеваний, выйдя из здания с огромным фирменным пакетом и гематогенкой в кармане. Квартира Антона располагалась в спальном районе города, недалеко от детского сада с показавшимся мужчине странным и смешным названием «Бублик». Дверной звонок прозвучал уныло и серо, и бормотание за дверью порядком рассмешило мужчину. А появившийся в домашних тапочках парень, замотанный в одежду по самые уши, развеселил его еще сильнее. — Арс?.. Привет. А что ты тут?.. — внезапно пришедшее озарение заставило Антона недовольно сощурить глаза, — Ну Анка, коза. — Эй, ты чего? Пропустишь? — Попов глазами показал за спину Шастуна и снова взглянул в зеленые глаза. Лихорадочный блеск выдавал больного с головой. — Эк тебя… Как только умудрился, а? Парень посторонился, давая проскочить сначала непоседе Кьяре, а потом и ее папе. — Значит так, Шастун, — Арсений направил на него палец, стараясь выглядеть как можно более строго, — сейчас ты показываешь мне, где у тебя кухня и что есть из медикаментов, а после идешь в постель. Ясно тебе? Парень недовольно пробормотал себе под нос что-то вроде «Какого хрена, Арс?», но справиться со взглядом вдруг потемневших осколков океана не смог. С тихим вздохом выполнив все его требования и посадив Кьяру перед телевизором в гостиной, русоволосый, намеренно громко шаркая домашними тапочками по паркету, прошел в спальню и залез под одеяло чуть ли не с головой. Его знобило и трясло так, как никогда раньше не морозило во время частых болезней. В голове проносились мысли о том, что парень рад приезду брюнета, но надолго они не задерживались. Наверное, Антон все-таки уснул, потому что его разбудили поглаживанием по волосам и тихим «Антон, Тошенька. Проснись. Тебе надо это выпить». Еле заставив себя разлепить глаза, парень перевернулся на спину. Все тело ныло и болело, а голова была готова расколоться на несколько частей. Матрас прогнулся под весом севшего на него человека, и Шастун слегка повернул голову в ту сторону. Арсений сидел в синих джинсах и свободной футболке с кружкой какой-то дымящейся дряни, которая наверняка будет отвратной на вкус, как и все лекарства в доме Антона. Со стороны гостиной раздавался смех, кажется, Губки Боба и недовольное бормотание Сквидварда. — Эй, Шастун, — прошептал Попов, поставил кружку на прикроватную тумбочку и помог парню сесть, — выпей это, окей? Антон лишь отрицательно замотал головой, пытаясь отползти на максимально безопасное расстояние от брюнета. «Не буду я пить эту гадость! Она же не вкусная», — хотел сказать зеленоглазый, но горло предательски разболелось, и открывать рот совсем не хотелось. — Давай-давай, Тош, легче ведь станет, — Арсений потрепал больного по волосам, — это просто горячий чай с лимоном и медом, он вкусный. А еще тебе придется выпить сироп от горла и пару таблеток от жара, потому что у тебя, как мне кажется, температура. — Брюнет подсел ближе и коснулся губами лба Шастуна, чего тот совсем не ожидал. Вздрогнув от неожиданности, он вцепился в лежащую радом на одеяле руку отстранившегося мужчины, — ну вот, как я и предполагал. Где у тебя градусник? Так и не дождавшись ответа, Попов сунул русоволосому в руки кружку с изображением корабликов и пошел к аптечке, как ни в чем не бывало. А парня трясло то ли от осознания того, что мужчина чуть ли не поцеловал его в лоб, то ли от болезни. А может, и от всего вкупе, кто знает?***
Весь день Антон то спал, то просыпался и постоянно мерз, мерз, мерз. Он зарывался глубже в одеяло, завернувшись в него, словно в кокон, и пытался согреться, но раз за разом просыпался от того, что ему было холодно. Окончательно открыл глаза он ближе к одиннадцати часам вечера, поняв, что спать больше не хочется, и ужасная боль в спине практически прошла. Чуть повернув голову, он увидел, что Арсений — тот самый Арс, что частенько на обеденном перерыве заезжал специально за булочкой с корицей, что брал выходные посреди недели и помогал ему выпекать голубей с глазами-изюминками — сидит и, кажется, спит в изножье кровати. — Арс?.. Попов, — парень легонечко пнул брюнета по бедру, но, видимо, перестарался, и мужчина резко вскинул голову, — Арс, ты чего там? — Я задремал ненадолго. Как ты себя чувствуешь? — Арсений подсел чуть ближе и тронул ладонью лоб, — кажется, жар немного спал. — Уже лучше, — Антон чуть улыбнулся. В самом деле, сейчас он мерз намного меньше, чем во время сна, и голова перестала гудеть, словно в ней находился целый улей пчел, — а где Кьяра? — Я ее уложил в гостиной. Подумал, ты не будешь против. Тебе принести чего-нибудь? — Я пить немного хочу. Стоило это сказать, и брюнет мягко и бесшумно, словно кошка, пошел на кухню за водой. Интересно, он этому научился из-за дочки? Будет обидно и немного неприятно, если из-за какой-то другой женщины. Арсений пришел быстро и все так же бесшумно, словно он не шел по древнему скрипучему паркету, а ступал по воздуху. Эдакий Иисус, мать его, а не обычный человек. Хотя с другой стороны… Может, этот экспонат и был богом в обличье человека?.. — Полежи со мной немного, — раздался тихий шепот в оглушающей тишине, что стояла комом в этом помещении. Попов все так же бесшумно лег поверх одеяла и притянул Шастуна под бок, крепко-крепко обняв. Парень уткнулся лбом в плечо брюнета и умиротворенно вздохнул, наконец почувствовав, что больше не мерзнет. — Как же тебя так угораздило, горе ты луковое? — Арсений прижался губами к светловолосой макушке и тяжко вздохнул, в мыслях прикидывая, каких таблеток и сиропов еще нужно будет купить, чтобы выходить парня. — Как-как, — Антон недовольно фыркнул, пощекотав губами ключицу мужчины, — обычно. Я, на самом деле, довольно часто болею, — пробормотал парень, шмыгнув носом в доказательство, — вот и в этот раз. Думал, что в этот раз обойдется, но фиг там. Черт, как курить-то хочется… Попов издал непонятный звук, звучащий примерно как нервный смешок и негодующий возглас вместе взятые. — Так, молодой человек, никаких тебе ближайшее время сигарет, понял? Потому что курить ты, скорее всего, будешь либо в промерзшем насквозь подъезде, либо на балконе, где тоже не жарко, знаешь ли. Парень открыл уже рот, чтобы что-то сказать, но… но Попов просто-напросто самым наглейшим способом заткнул ему рот. Как оказалось, губы у брюнета поразительно мягкие, а руки могут сжать до хруста костей.***
Солнечные лучи заглянули в спальню в доме у детского садика с нелепым названием, запутавшись в волосах лежащей между мужчин девочки. Длинная рука русоволосого обнимает двух самых дорогих для него людей. На календаре уже лето, на часах — время, чтобы быть счастливым.
