Break the wall

I never wanted you to see, The darkest part of me. I knew you'd run away, I waited but you never came. So afraid to be alone, I tried to let you go, And still I find you lost inside the darkest part of me.

      — Леви, я люблю тебя... — она прижалась к нему, обхватив крепко за пояс, увидев, что парень мрачнее тучи. У него была отличительная особенность: его глаза становились темнее, злее и холоднее. Они около часа стояли у свежих могил. Остальные уже давно ушли. — Сильно-сильно, а ты меня?       — Я сильнее, — коротко ответил Леви, погладив девчушку по волосам.       — Пойдем домой? Мне холодно. Вдруг уже братик и сестричка пришли! — Алиса смотрела на него большими карими глазами.       — Хорошо бы, — он снял с себя куртку и одел её на девчонку. — Так лучше?       Она мотнула головой и широко улыбнулась, протянув ему руку. Леви удивился, а затем сжал маленькую ладонь своей рукой.       Ребенок не знал, что Фарлан и Изабель уже никогда не придут, а то, что от них осталось, сейчас здесь, на глубине двух метров под землей. Церемония захоронения прошла до неё, поэтому девочка понятия не имела, что происходит. Но зато она своим детским способом успокоила его на какое-то мгновение.

***

      Не смотря в большие осколки зеркала, Марта окунула их воду, сидя на пристани в округе Трост. Ее лицо было напряжено, она аккуратно промывала осколок за осколком и складывала их один за другим в темную ткань.       Река была широкая, спокойная с высокими каменными берегами и спусками к воде, на одном из которых сидела Марта.       Она намотала тряпку в несколько слоев, поднялась с колен, поправила юбку и направилась подальше от города. Марта пошла в поле с сухой травой. Она поманила пса, который лежал недалеко от нее. Он поднялся на ноги, зевнул и побрел за ней.       Аполлон был старым псом, еле таскал ноги. Помесь дворняги и самого настоящего лесного волка: массивное телосложение, серая жесткая шерсть, желтые мерцающие глаза, добрые и умные, словно он понимал абсолютно все. Люди по отношению к нему испытывали двойственное чувство, с одной стороны — страх и ненависть, ведь его родственники очень часто нападали на людей, и на них велась охота, а с другой — уважение и восхищение. Он часто заступался за людей, когда свора собак на улице начинала лаять и рычать на прохожих, ему стоило только сверкнуть глазами. Сразу начинал работать закон «субординации»: демонстрируя полное смирение, они поджимали хвосты, уши и падали перед ним на землю, после чего вовсе убирались с глаз долой.       Аполло был верным: сколько бы раз Алиса не злила его, он никогда не позволял себе рыкнуть, а тем более укусить её. Очень часто, добрые люди давали ему еду в знак почитания, и он делил ее с девочкой. Ведь настоящие волки, а, тем более, он зарекомендовал себя вожаком, должны заботиться о своей стае.       Был только разгар лета, а трава пожухла, будто дело близилось к осени. Даже вчерашний ливень не помог исправить ситуацию.       Над полем возвышалось одно единственное дерево, зато какое: из одного ствола оно расходилось на шесть других, причем равноудалённых и параллельных друг другу. Крона же образовывала почти идеальный шар, несмотря на то, что тонкие веточки свисали вниз, как у ивы. Дерево уже не раз пытались спилить местные фермеры, однако, как только удавалось привезти работников и инструменты, начиналась гроза, и люди со страхом покидали это место. Позже было окончательно решено оставить его, как есть, тем более крона давала огромную тень, в которой можно было отдохнуть после полевых работ.       Уже несколько сезонов это поле не трогают, как так считают, что земля заражена, как сказали врачи. Не возделанная земля густо заросла травой и превратилась в огромный пустырь.       Марта помнила, что Алиса приходит сюда и подолгу сидит у дерева, зная, что место безлюдно, иногда беседуя с ним, будто оно живое существо. Именно здесь она решила закопать осколки зеркала, подальше от людей.       Давным-давно девушка слышала, что если разбить зеркало, непременно случится что-то плохое, поэтому бубнила какие-то отговорки типа «беда уходи» всю дорогу, судорожно вспоминая атаку на Трост.       Солнце уже достаточно сильно припекало, и от травы, усеянной миллионами капель вчерашнего дождя, переливаясь всеми цветами радуги, словно бриллианты, поднимался жар. Было трудно дышать.       — Копай здесь! — произнесла Марта и села на корточки, указывая пальцем в землю. Аполло закрутил хвостом из стороны в сторону и подошел к ней. — Давай, малыш, чем быстрее мы это сделаем, тем меньше проблем будет. Если, конечно, еще не поздно.       Пес разрыл ей глубокую яму, выкладываясь по полной, и наконец, они похоронили битое зеркало.       Марта облегченно вздохнула, прихлопнула землю, уплотнив ее и вытерев пот со лба грязной рукой, повернула обратно в штаб.       На дереве зашелестели листья, а у Марты появились мурашки. Словно она чувствовала, что это делала напрасно.       Зло уже здесь.

***

      Леви набрал в ладони холодной воды и сполоснул лицо. Вода ручейками слилась вниз. Мужчина какое-то время стоял, упершись руками в раковину.       Ночью он чувствовал себя хреново, видимо, отравился: бегал к унитазу, пил соленую воду, но результата не было. Голова раскалывалась, а когда, наконец, приперло блевать, то это чудовище проснулось, да еще и с диким криком, надо было унять. Только вот каким способом... Ненавидит ли она его за его действия или опять все забыла? Это расстройство действительно начинало напрягать.       Надо было думать, как остановить сие безумие. Она буквально умирала от страха, срывая горло, действительно могла себя покалечить. Это уже серьезные вещи.       Он посмотрел на себя в зеркало и провел рукой по скулам.       Что же делать?       Дома были построены непутевыми специалистами наспех так, что на четыре квартиры давалось лишь два санузла, один из которых Леви забил для себя и никого туда не пускал. За что соседи его ненавидели. Тихо, но ненавидели. Выйдя из ванной в корпусе, он увидел Эрвина.       Командир махнул ему в знак приветствия, а затем произнес:       — Кстати говоря, плохо выглядишь... Как будто...       — Умер вчера вечером, — произнес Леви, приближаясь к двери. — Чем обязан в столь ранний час?       — Ты не забыл, какой сегодня день? — Смит оперся спиной о стену рядом с дверью.       — Я не приду на это мероприятие ни в этот, ни в какой-либо другой раз. Справляйся сам. Они все равно пойдут в гарнизон. А вот что делать с этой бестолковщиной, представить не могу, — сейчас перед Леви появилось лицо Алисы: как она задыхается, как судорожно пытается вырваться из его рук, а он сдавливает ей горло. — Сейчас пойду к ней. Марта забрала ее в больницу...       — У меня есть идея. Но я буду говорить об этом лично с ней, когда она поправится.       — Что за идея? — Леви провернул ключ в замочной скважине, но не торопился входить в комнату.       — Старая, но развернута по-новому. У Ханджи появились мысли о происхождении титанов и нужно кое-что проверить... — Эрвин тронул себя за подбородок и посмотрел вдаль коридора.       Они стояли одни, на лестнице никого не было. Долгое молчание прервалось.       — У этой очкастой много идей, но в основном они ничего из себя не представляют. Разве можно кидать Алису в пекло, основываясь лишь на теориях?       — Нет. Мы не кидаем. Мы просто не оставляем другого выбора... По крайней мере, она останется за стенами, как ты и хотел.       — То есть ты ставишь мои желания в приоритет? С чего бы это, Смит? Но ты не собираешься меня просвещать? Все-таки аристократия?       — Я хочу знать, чего ты ей желаешь. Быть рядом, подвергая её опасности, или отпустить её в свободное плавание, только бы подальше от титанов? Приоритеты я расставил — я, ты, Алиса — мы не стоим целого человечества, и если мне придется поставить все, я готов.       — Ты прекрасно знаешь, чего я хочу. Человечества нет... Оглянись, овцы согласны жить в хлеву, за кого ты собрался умереть? И какого хрена ты решаешь, кому жить, а кому нет? — Серые глаза Леви столкнулись с голубыми глазами Эрвина. Мужчина на мгновение замолчал, чувствуя напряжение собеседника.       — Я понял. Надеюсь увидеть тебя сегодня на отборе вечером.       — А я-то там к какому месту? Лучше высплюсь...       — Знаю, как ты спишь. Наверняка опять уборкой займешься. А так будешь контролировать новичков.       — Лучше бы придумал, как быстрее от титанов избавиться. Я не могу за одной проследить, а ты доверяешь мне свежак.       — Алиса непослушная, но ты прекрасно справляешься, несмотря на ее болезнь. Внимательно тебя слушает, в рот заглядывает… — Эрвин развернулся и пошел вниз по лестнице.       Леви закрыл дверь изнутри, оглядев комнату. Совсем скоро он снова будет один. Совсем один.       Чертов интриган. Надо будет Ханджи разболтать. А про Алису он ошибся. Непокорная, непослушная, несносная девчонка отравляла жизнь, но и терять ее из виду не хотелось, хотя бы из-за собственного беспокойства.       В разбитое окно залетал холодный воздух, и мужчина подошел к нему. Нужно вызвать мастера, снять мерки и установить новое.       Леви потянулся в карман и вытащил зажигалку, чиркнув ей пару раз, убедившись, что она работает, достал из тумбочки пачку сигарет.       Открыл окно нараспашку и, облокотившись на подоконник, выглянул на улицу. Давно он не курил. С того самого момента, как выбрались с чертового подземного города. Всю юность прожил в том гнилом месте, а как очутился на поверхности, забыл о привычке.       Сейчас же он чувствовал, что напряжение уже невозможно унять, а сигареты, говорят, расслабляют. Успокаивают они крайне редко, скорее это самовнушение, отвлекаешься на сигарету, вот и создается впечатление. Он это знал.       Вспышка зажигалки, легкий дымок рассеялся по комнате, нос уже вдыхал знакомый запах. Затяжка. Дым наполнил легкие, разошелся по телу, появилось состояние легкого дурмана — сладкого и пьянящего.

***

      — Тарифы не поменялись, а, Кушель? — с порога спросил мужчина, входя в дом.       Женщина вздрогнула и обернулась, смотря на него с презрением, а затем быстро подошла к порогу:        — Я сказала, чтобы духа твоего здесь не было! — крикнула она, взявшись за ручку двери, чтобы ее закрыть.       — А это только ко мне относится? Или ты завязала? Или я тебе настолько противен? — продолжал высокий мужчина. — Или тебе деньги не нужны? Ты хочешь, чтобы пацан умер от голода? Или ты еще обслуживаешь кого?       — Не вынуждай меня звать охрану… — зло прошептала она.       — Серьезно? — он поднял бровь, а затем сильно рассмеялся. — Никто не поможет дешевой проститутке!       — Убирайся! — крикнула вновь она. Мужчина ударил ее по лицу и зашел в дом. Женщина упала, на ее глазах навернулись слезы.       — Мама… — маленький мальчик, наблюдавший за сценой из темного коридора, подбежал к ней и помог подняться с пола. — Не трогай ее!       — И что же ты сделаешь, мелюзга? Слезу пустишь? — Мужчина оттолкнул пацана к стене, и тот, не удержавшись на ногах, рухнул на пол.       — Не трогай ребенка! Тварь! — Кушель поднялась на ноги. — Ты еще пожалеешь, что пришел сюда!       — Пойдем поговорим, — он потащил ее за волосы вглубь квартиры. Женщина пыталась всячески вырваться, но не получалось. — Только говорить в основном буду я. Твой рот будет занят…       Мальчик поднялся с пола, когда увидел, как дверь в комнату закрылась. Он побежал на кухню по темному коридору, схватив нож со стола, ринулся матери на помощь.       — Ну чего ты сопротивляешься?! Уймись уже! — мужчина расстегивал ремень штанов одной рукой, а второй придавил женщину к кровати. — Переступала через себя миллион раз, переступишь и в этот. Все ради мальца…       — Скотина! — женщина кидалась в него ругательствами и плакала от безысходности. Куда уж ей тягаться с огромным мужиком.       Ребенок тихо приоткрыл дверь, юркнул в комнату уже в тот момент, когда мужлан снимал рубашку и мерзко хихикал.       — Видела бы ты сейчас себя… Выглядишь жалко и убого… — его речь прекратилась, и он изменился в лице. Прошло около секунды, и он рухнул на кровать рядом с женщиной. Она отпихнула его от себя и поднялась с кровати, натягивая попутно одежду, которую он успел с нее стащить. Она увидела сына перед собой. Не прошло еще пяти секунд, когда она заметила кухонный нож в спине мужчины, лежавшего на кровати.       — Господи-боже, что же ты наделал?! — она схватилась за голову, а потом быстро вывела сына из комнаты. — Ты понимаешь, что убил человека?       — Ты сама сказала, что это животное…       — Да… Но что же теперь делать? — она посмотрела через порог, пытаясь придумать что-нибудь, ее глаза в панике бегали из стороны в сторону. — А что, если соседи узнают?       — О чем не должны знать соседи? — спросил еще один мужской голос. Кушель испуганными глазами посмотрела на него.       — Кенни, как хорошо, что ты пришел! — обрадовалась она, глядя на брата. — Нам нужна твоя помощь…       — Обычно, сестренка, ты отказывалась от моей помощи. Что стряслось? — она указала ему в комнату и он, глянув через порог, оценил ситуацию и, рассмеявшись, спросил:       — А он деньги заплатил?       — Просто избавься от него любыми способами. Не хочу, чтобы он был здесь. До завтра управишься? — она собрала волосы в хвост.       — Вечно вы, женщины, что-то требуете… — с этими словами он зашел в комнату и пытался понять, что к чему.       Кушель присела на одно колено перед сыном и, смотря прямо в глаза, сказала:       — Я поступала неверно, и я знаю об этом. Мне нет прощения. Но все же прости. Я испортила тебе детство и жизнь… Поверь, у тебя будет иначе. Все будет хорошо. Ты обязательно встретишь друзей и своего человека, — она попыталась изобразить что-то наподобие улыбки, но вышла какая-то горькая перекошенная физиономия.       — Встречу обязательно и не позволю ей быть, как ты. Она будет только моей, а если нет, то вообще зачем нужны предатели и изменники…       — Ты не понимаешь, мир жесток, у меня нет выбора…       — Нет. Ты не понимаешь. Если человек действительно любит тебя, он будет делать все, чтобы быть верным, — мальчик заметил, как Кенни вышел из комнаты и прислушался к разговору.       — Пацан, дело говоришь, но мать права. С миром сейчас огромные неполадки в виде жирных, любящих человечину, мерзких существ, — мужчина зажег сигару и выдохнул дым в комнату. — Отличный удар, кстати. Мне кажется, стоит тебя кое-чему обучить, Леви.

***

      — А что за синяки на твоей шее? — спросил Эрен обеспокоенно, и уже было протянул руку, чтобы прикоснуться к ним, но Алиса резко потянула одеяло до подбородка. Парень смутился, опустив глаза, но вида не подал. — Говоришь, шарфом..? Лето ведь...       Настало неловкое молчание. Он сидел рядом с кушеткой и смотрел в пол.       Алиса вообще понятия не имела, зачем он пришел. Она просто ждала, когда он уйдет и придет рыжая подруга, которая скажет ей, что все в порядке, и отпустит ее. Так или иначе, она сбежит отсюда вечером, ближе к ночи.       — Ты знаешь... Ну... — промямлил Эрен, сжимая свои руки, словно пытаясь успокоиться.       — Если ты сейчас начнешь о том, что было вчера, я обижусь и выгоню тебя. Мы же договорились не вспоминать об этом!       — Да, но послушай, — он взял ее за руку. — Неужели ты ничего не чувствуешь?       — Чувствую себя не в своей тарелке…       — Я вот ощущаю, когда беру тебя за руку, как от нее по моему телу распространяется тепло, как в прошлый раз…       — Так, я сказала, пошел вон! — прохрипела она и вырвала руку из его ладоней, указав на дверь. — Я не хочу слушать это.       — Я просто хочу разобраться, что это такое и почему я это чувствую, а ты нет, — Эрен обхватил ее руками и поцеловал.       Как в прошлый раз, он видел огромное темное пространство, наполненное каким-то розово-фиолетовым дымом. Миллионы ярких огоньков, холодный ветер, пронизывающий до костей, заставляющий тело то и дело покрываться мурашками, а в середине ярко-белый, с золотой кромкой огонек, от которого расходятся невидимые волны, искажающее то пространство.       Странно, что сама девушка видела только темноту, так как закрыла глаза и чувствовала горячие руки парня и влажные губы.       Дверь открылась и тут же с хлопком закрылась. Эрен оборвал поцелуй и посмотрел на деревянную поверхность. Через секунду залетела девушка с темными волосами и красным шарфом, повязанным у нее на шее, залепила пощечину Алисе и за воротник потащила парня вон из палаты.       В коридоре стояла рыжая подруга, нервно кусая губы, а рядом Леви со сложенными на груди руками. На подоконнике стоял поднос с хлебом, стаканом и банкой молока.       Мужчина проследил взглядом за Эреном и девушкой в шарфе, и после того как они скрылись из виду, он зашел в палату, поставив на тумбочку поднос, развернулся и пошел обратно.       — И тебе привет, Леви, — вздохнув, произнесла девушка, смотря ему в спину. — А, нет. Иди-иди куда шел, а то истерику закатишь…       — Я же говорил, что если к тебе прикоснутся чужие руки, ты для меня умрешь. Ты сделала выбор, удачи.       — Ты психованный какой-то. У нас с этим парнем ничего не было. Он захотел проверить теорию. Говорит, что в прошлый раз видел какой-то свет и огонь…       — В прошлый раз? — у Леви округлились глаза, и он оглянулся через плечо. — Так вот ты чем занимаешься, когда я повсюду тебя ищу! Зажимаешься с малолетками… Может, я еще чего не знаю?       — Он мой ровесник. И я не понимаю, почему ты так бесишься с этого? Подумаешь… Ты только что назвал меня потаскухой или мне показалось?       — Потому что мне важно. Мне важно все знать о тебе, — он пару секунд подумал и, направившись к двери, произнес: — Я переживу. Только по рукам не ходи.       — Леви, ты обиделся? Я ведь тебе ничего не должна! Ты мне даже не родитель! Между нами ничего нет, и с Эреном у нас тоже ничего нет… — она говорила правду, но почему-то чувствовала стыд и боль в районе сердца. Злость взяла верх и она закричала вслед: — А ты знаешь, каково мне, когда какие-то бабы вешаются на тебя?! Знаешь, что я чувствую?! Готова им глотки перерезать, потому что ты мой…