Last pain

В нашем мире, увы, большинство поступков необратимы. Даже если нам кажется, что мы исправили последствия какой-либо ошибки, это не значит, что ее след исчез. Нет, он стал частью прошлого, которого никогда не изменить. Иногда мы осуждаем себя за наши ошибки, за нашу неуверенность, за нашу трусость. Однако мы никогда не узнаем, как бы повернулась наша жизнь, если бы мы приняли другое решение. Поэтому, сделав какой-либо выбор, нужно всегда помнить, что он обязательно оставит след. И неважно, плохой поступок или хороший. Мы никогда не знаем, к чему все может привести. Иногда нам кажется, что жестокость может породить жестокость, но иногда она порождает силу. Добро может порождать только добро? Что же тогда делать с теми лицемерами, которые пользуются по-настоящему хорошими людьми? Мы, наверно, не скоро узнаем. Мы хотим быть хорошими для некоторых, однако можем стать игрушками для других. Чонгук теперь понимает, к чему может привести слепая преданность. *flashback* Чон Чонгук, глава криминальной организации, уже давно не был в ситуации, когда его жизнь и здоровье были в опасности. Однако сейчас он понимает, что один из его подчинённых ужасно слажал и теперь Гук не в лучшем положении. Чон уже третий день перебегает из одного убежища в другое, точнее, его перевозят. Из-за ошибки одного человека страдает практически вся организация, ведь кто-то случайно или специально слил всю информацию об убежищах и зданиях, которые прикреплены к его «дому». Чонгук даже не может вмешаться в ход событий, ведь именно он является главной целью. Убив главу, можно добиться немалой выгоды. За голову Чона назначена огромная цена, поэтому охотники до наживы ни за что не оставят такой шанс.  — Господин Чон, мы усилили защиту. Это место еще не нашли, поэтому здесь вы можете отдохнуть, — к Чонгуку подходит высокий крепкого телосложения парень, в руке которого находится пистолет. — И еще… Господин Но тоже направил вам своих людей, они уже здесь. — Лучше бы Господин Но сам пришел, — сквозь зубы с озлобленным лицом говорит Чонгук. — Пускай проходят в переговорную. — Хорошо, господин, — подчинённый уважительно кланяется, оставляя Чонгука в комнате одного. «Лучше не снимать бронежилет. Неизвестно, что эти ублюдки могли придумать. Даже не знаю, можно ли доверять им.» Чонгук проходит в большое помещение, заранее проходя взглядом по всей комнате, чтобы на всякий случай знать, что делать в случае нападения. Перед ним стоит шестеро неизвестных ему людей, с которыми он точно не знаком. Хотя узнает одного парня, которого он не раз видел в доме Господина Но. Чон даже задерживает свой взгляд на нем, ведь он уже когда-то смог обратить на себя внимание. Чонгук знал, что тот отлично владеет всеми типами оружия. И в целом хорошо дерётся, несмотря на свою маленькую комплекцию. Чон помнит, что его в шутку называют «пушинкой» из-за маленького телосложения. Чонгук и сам назвал бы его так, ведь сравнивая рост и мышечную массу, этот парень точно самый негабаритный здесь. Но Чон знает, на что он способен, и уверен, что этот парень сможет его защитить, если на то будет необходимость. Главное, чтобы Господин Но не приказал этой маленькой пушинке убить его, ведь тогда у Чонгука будет много проблем. Мужчины представляются, Чон же все равно краем глаза смотрит на парня, замечая, что у него волосы с розовым оттенком. Чонгук учтиво кивает, когда тот называет свое имя. Пак Чимин. «Теперь я точно уверен в своих доводах. Этот тот парень, о котором мне рассказывал Намджун. Ну, хоть что-то интересное.» — Простите за оплошность нашего подчиненного, нам искренне жаль, что это привело к таким последствиям. — Если бы вам было искренне жаль, то тогда здесь был бы Глава Но, а не вы, — Чонгук переводит свой взгляд на говорящего. — Он ведь понимает, какие последствия его ожидают? Если вы пришли сюда для того, чтобы вымаливать прощения, то можете уходить. — Никак нет, Господин Чон, мы пришли сюда защищать вас, поэтому позвольте нам остаться. — Пожалуйста, мне вы не мешаете. Чонгуку слегка надоедает разговор, ведь, возможно, кто-то из них является тем предателем, кто слил всю информацию. Этим человеком может быть кто угодно, но известно только одно, он находится в подчинении Господина Но. Поэтому все эти слова могут ничего не значить. Чон понимает, что верить можно только своим. — Оставьте одного человека рядом со мной, остальные же могут идти в подчинении Намджуна, — Чонгук смотрит на реакцию говорящего. Его лицо выразило негодование, но он быстро скрыл свое возмущение. — Один человек — это слишком мало. Идет речь о вашей безопасности, — Чонгук переводит свой взгляд в другую сторону, замечая, что за ним тоже наблюдают. Чон видит, как Чимин следит за каждым его движением, одновременно сильно сжимая свою руку, из-за чего остается красный след. — Я — не самая простая мишень в этом помещении. Оставьте самого способного среди вас, — Чон говорит наперекор каждому слову этого заносчивого парня, который раздражает одним своим присутствием. Чонгук просто хочет отдохнуть. Он успевает заметить, как волнительно бегают глаза собеседника, выбирая, кого же оставить в его подчинении. «Так долго думает» — проносится мысль в его голове, прежде чем он снова обратил свое внимание на Чимина. Пак вроде не заметил на себе взгляд, поэтому Чонгук мог внимательней рассмотреть его. У него очень уставшее лицо, которое почти не выражало никаких эмоций. Чон предполагает, что все эти дни они пытались добраться до него. Чим довольно сильно оттягивает кожу на своей руке, что для Чонгука выглядит как-то странно. Что за странное желание причинять себе боль? — Если вы не можете решить, то я сам это сделаю, — Гуку надоедает медлительность, но он даже рад, что все дошло до этого. Ведь теперь он может спокойно и пафосно, властно и уверенно указать пальцем на Пака, которые все же его интересует. — Ты останешься со мной, в случае чего поможешь мне скрыться и перебраться в другое место. Я могу быть уверен в твоих способностях? — Чимин, который до этого взволнованно дернулся от того, что его выбрали, теперь только с легким недоумением посмотрел на своего «наставника», который затравленно и с легкой злобой взглянул на Чона. — Да, я смогу это сделать, — Чонгуку любопытно наблюдать за немым спором и несогласованностью, которая рождается прямо у него на глазах. У них явно все идет не по плану. — Я пойду к себе, а ты, — снова внимательно осмотрит на Пака, — возьми весь план передвижения у Намджуна и иди в мой номер. — Так точно, Господин Чон, — Пак встает и учтиво кланяется, провожая взглядом уходящего Чонгука. Дождавшись, пока он и его небольшая свита из охранников выйдет, он повернулся в сторону наставника. — Я помню, что ты против убийства Господина Чона, но я прошу тебе еще раз подумать о том, что у нас больше не будет такой хорошей возможности, — у Пака проходит холодок по спине от этих слов. — Я уже вроде говорил, что не считаю рациональным его убийство. У нас будут огромные проблемы, если настроим против себя всю его семью, — лицо Пака становится более уверенным. — Я уже объяснил свое мнение насчет этого, и Господин Но знает его. — Может Господин Но и знает его, но когда же ты наконец поймешь, — парень хватает Чимина за воротник кофты. — Ты должен повиноваться его желанию, он твой господин, а не этот молокосос, который считает себя лидером. Пока такие идиоты как ты, борющиеся за справедливое наследство, живут, люди, заслуживающие власти, находятся в тени. Идиот. Если ты не убьёшь его, то Господин Но так и будет вечно служить ему. — Я не собираюсь убивать его, у меня есть другой приказ, который мы должны выполнять, пока Господин Чон является главой нашего альянса. Если хочешь убить его, то можешь попробовать, — Чимин хватает руку и отбрасывает ее. — Я уже сказал, я не вижу в этом никакого смысла. Если это будет не Господин Чон, то это будет кто-то другой из его семьи. А если он хочет захватить власть, то пускай ищет другие способы. *** Чонгук понимает, что его хотят убить, но не только охотники за головами следуют за ним. Те люди, которые заварили всю эту кашу сейчас рядом с ним. Поэтому их желание помочь кажется слишком опасным. Чон решил, что оставить рядом с собой одного из них самая лучшая мысль. Чимин интересовал Чонгука уже очень давно. Ведь Пак не раз исполнял его приказы, хоть и косвенно. Чон наслышан о его способностях, но и его биография ему известна. Родители неизвестны, однако продали его состоятельному криминальному лицу. Может, все не так уж и плохо. Но сложно сказать, что к таким детям относятся с любовью и лаской. Они становятся простыми объектами, которые в будущем становятся либо обслуживающим персоналам, либо рабочими руками, которые не должны брезговать даже убийствами. Чонгук не знает, как Мин попал в руки Господина Но, но тот явно увидел в нем потенциал. Да и сам Чон видит в нем хорошего подчиненного. Вот только сложно сказать, какие отношения у них могут сложиться. Чонгук уверен, что Пак негласно обязан следовать любому поручению главы, вот только кого он будет слушать? Человека, которого он считает своим наставником, или его? Он надеется, что хотя бы в эту ночь он этого не узнает. — Я могу войти? — Чонгук видит розоватую копну волос и все тот же уставший взгляд. — Да, входи, — Чон следит за каждым телодвижением Чимина. — Ты получил все указания? — Да, Господин, но вы уверены, что будет безопасно переходить из одного убежища в другое? Мы, конечно, не можем знать наверняка, все ли места были раскрыты, но неужели нет места, в котором вас могли бы не выследить? — Мы сейчас находимся здесь не потому, что нам некуда идти. Нам для начала нужно обойти все наши убежища и забрать все ценное, а только потом разбираться с теми, кто решил посягнуть на чужое. Я здесь по своей прихоти, но для вас это отличный способ показать, что вы ещё мои подчинённые. Я буду следить за тем, как вы оберегаете меня и после делать выводы, — Чонгук откинулся на спинку кожаного чёрного дивана. — Может я и не буду настолько жесток, насколько могу, — Пак видит ухмылку на лице лидера. Чимин замечает, что взгляд Чона слегка опьянен. И сложно сказать, что является причиной такого поведения. То ли мысль о том, что его хотят убить, то ли тот факт, что он может поймать предателя. — Я благодарен, что вы даете нам такую возможность, надеюсь, вы измените ваше решение, — Чонгук пристально смотрит на то, как Чимин кусает свою губу. Он видит, как они начинают краснеть, видит, как начинают проявляться капельки крови. Не то чтобы Чонгук сильно беспокоиться, но он ощущает некий… мазохизм? Чон всегда замечает склонность людей к насилию, поэтому не смог заставить себя выкинуть из головы эту мысль. Он точно уверен, что Пак пытается причинить себе боль. Но почему? — Ты, конечно, можешь не отвечать, но Господин Но или кто-то другой из твоей семьи, — Чон делает небольшую паузу. — Бьет тебя? — Что? — Чимин не может сначала понять, а после только отводит взгляд. — Нет, это не так, Господин. Чонгук видит, как Пак начинает волноваться, как его взгляд опустился в пол, как теперь от волнения он кусает губы. Он крепко сжимает рукав своего пиджака. Как странно, что такой умелый парень не может скрыть ложь. Чон думает о том, что этот вопрос был слишком неожиданным, но он доволен результатом. Пак не смог скрыть того факта, что по отношению к нему совершается насилие. — Ты так неумело врешь, что даже страшно представить, насколько ты честен пред Господином Но, — Чонгук берет в руку бутылку вина. — Может передо мной ты будешь таким же? — Чонгук понимает, что сейчас он является инициатором всей неловкости данной ситуации. Не каждый человек может признаться в том, что его бьют, еще меньше, что ему, возможно, это нравится. А сделать это перед тем, кого ты практически не знаешь, практически невозможно. Однако Чон любит давить на людей и чувствовать над ними контроль. Без этих качеств он не смог бы добраться до таких вершин. Ему льстит тот факт, что он может видеть скрытые желания или черты других людей. — Простите, но мне тяжело об этом говорить. — Вот как, даже если я смогу помочь? — Чонгук наливает в два бокала вино. — Я прямо сейчас рискую своей жизнью, ведь, возможно, тебе приказали убить меня. Я бы мог выгнать всех вас, однако это только усугубит наши отношения. Поэтому я терплю ваше присутствие. Может, отплатишь мне за это своей искренностью? — Чон протягивает один бокал. — Садись, тебе все равно нельзя ослушаться моего приказа. Пак выполняет указание, беря в руки бокал и садясь немного поодаль от мужчины. Чимину крайне неловко, он не собирался изливать свою душу перед незнакомцем только лишь потому, что тому так хочется. Ему вообще не хотелось обсуждать что-то с ним. Он должен защитить его, ведь тогда его «настоящего» господина не накажут. Да, он уважает Чонгука, но он не так зависим от него, как от Господина Но. Чонгук — не часть его семьи, поэтому ему не нужно знать его тайн. Но вот только он действительно не может ослушаться его приказа. — Тебя бьет Господин Но или…госпожа? — Пак чувствует на себе тяжелый взгляд. — Я не замечал за стариком каких-то признаков садизма, а вот жена у него хоть куда. Ты говорил об этом своему господину? — Для Господина Но я всего лишь подчиненный, которого с легкостью можно заменить. Он выслушивает мое мнение лишь потому, что я силен и способен, — Пак держит в руке бокал, но не пьет из него. — Госпожа Но для него важнее кого-либо, ее слово для нас закон. — Вот как, поэтому ты разрешаешь себя бить? — Чон незаметно пододвигается ближе. — Или тебе нравится, что она с тобой делает? — Господин Чон, — вырывается из уст Пака, когда тот понимает, что его хотят поймать в ловушку. Но он не успевает вырваться, или в большей степени из-за безысходности не может вырваться. Чонгук спокойно нависает над телом Чимина, которое он с легкостью может удерживать. — Что вы делаете? — Мне стало интересно, как ты отреагируешь, если кто-то попытается подчинить тебя, — Чон проливает немного вина, пытаясь поставить стакан на стол. — Тебе стоит сопротивляться хоть немного, я ведь прав? — Чонгук замечает, что Чимин не двигается, сдавленно дыша. Его глаза словно ничего не видят. — Тебе все-таки это нравится. Если спросить у Чонгука, для чего он это делает, то он бы не смог однозначно ответить на этот вопрос. Ему действительно любопытно, как может вести себя человек с таким взглядом на насилие. Чонгук не уверен, сам ли Чимин пришел к такому виду извращений или Госпожа Но сделала его таким, однако Пак действительно получает удовольствие от боли. Возможно ли, что эта женщина воспитывала себе игрушку, над которой она всегда могла бы издеваться? — Госпожа… — Чон вздрагивает, когда слышит такое обращение. Чимину явно нехорошо, но Чон все же не может понять, как такой человек как он может сохранять хладнокровие во время заданий, но не может вырваться из плена не «своего» хозяина. Он не видит разницы? Чонгук отпускает его, однако Чимин не сразу приходит в себя. Ему противно от того, что кто-то узнал его тайну, что кто-то смог так быстро раскусить его. Пак теперь не находит себе место, бокал, который он держал в своей руке, лежит на полу. Его руки слегка трясет, но он старается не показывать это. — Я не собираюсь осуждать и делать что-то насильно, однако, — Чон пододвигается ближе к Паку и шепчет ему в ухо. — Поверь, Госпожа Но не самый хороший хозяин. *** Не самые приятные мысли гуляют в голове Чимина. Наблюдая за тем, как объект его защиты спит, он даже на секунду задумался о том, что убить его не составит труда. Пак не понимает, для чего Чон сказал те слова, для чего решил, что может подчинить себе Мина. Он жалеет, что судьба оставила его рядом с ним, ведь он бы не чувствовал всей этой бури эмоций, которая сейчас медленно убивает его. Чимин не может не подчиниться, ведь ему с самого детства говорили, что его цель — это защищать хозяина и исполнять все его приказы. Словно как забитая команда в компьютерной программе, он не может думать по-другому. Но Пак не всегда выполняет приказы своего господина, ведь убить Чонгука он не может. Но это не потому, что он не предан, просто он доверят своей Госпоже, которая попросила его защитить Чона. Он разделяет ее взгляды, не только потому, что она имеет над ним власть. Чимин знает, что она более дальновидный и мудрый человек, который точно знает, как добиться успеха и власти. Чимин чувствует в Чонгуке непреодолимую силу и волю. Еще при первой встрече Пак почувствовал, что Чон непростой человек. Правда он не мог даже подумать, что их отношения могут повернуться в такое русло. Чимин не доверят словам Чонгука, но и фальши в них не чувствует. Он привык, что люди всегда пытались переманить его на свою сторону, однако никто никогда не догадывался, в каких отношениях он находился с Госпожой Но. Чимин не испытывает к ней романтичных чувств, для него она — хозяйка, чье слово дороже всего, даже его жизни. Пак и не помнит, когда у него появилась эта ужасная тяга к тому, чтобы получать удовольствие через боль. Еще его первый хозяин, богатый торговец, относился к нему как к вещи и частенько измывался над ним. Однако он не чувствовал себя удовлетворенным. Чимин не может понять, почему он не смог сопротивляться Гуку, ведь раньше он никогда не подчинялся кому-то другому. Но рядом с Чоном он ощущает те же чувства, что и при Госпоже. Вот только он даже не может осознать, почему Чонгук имеет над ним власть. Пак слышит, как в дверь стучат и тихонько входят. Моментально достав пистолет, он видит перед собой Намджуна, который в свою очередь не удивился такой молниеносной реакции. — Я бы сказал «хорошая работа», но надеюсь, что в следующий раз ты не выстрелишь мне в голову, — Чимин замечает, как Нам улыбается, из-за чего видны милые ямочки. — У меня есть новости. — Мне разбудить Господина Чона? — Не нужно, пускай спит. — Я почти не сплю, — Чонгук поднимает голову, лениво приподнимаясь. — Что-то случилось? — Разведка сообщила, что охотники поймали наш след, так что тебе стоит скрыться, — Джун поворачивается в сторону Чона. — Я могу тебя попросить довериться мне? — Можешь, — Чон садиться на кровати. — Правда надеюсь, что ты не хочешь намекнуть на мой побег. — Именно это я и хочу сказать. Если ты сейчас по-быстрому исчезнешь, то никто даже не заподозрит, что тебя нет. Лучший способ запутать преследователей, это запутать даже союзников. — Хочешь, чтобы я один спрятался? — Чон украдкой посмотрел на Пака. — Я могу забрать с собой эту маленькую пушинку? — Чонгук понимает, что Мин не любит это прозвище, но не может не назвать его так. Нам не отвечает Гуку, только поворачивает голову в сторону Пака. — Ты не против сопроводить его? — Никак нет, — Чимин еще как против, но не может отказаться. Ему действительно хочется держаться на расстоянии с Чоном, но задание есть задание. — Хен, — Чонгук обращается к секретарю. — Оставь нас на 20 минут, мы подготовимся и выйдем, — Намджун учтиво кланяется, умиляясь с того, что Гук обратился к нему так ласково и мило, и выходит из помещения. Чонгук встает с кровати, подходит к большому деревянному шкафу, доставая из него комплект одежды. Он протягивает его Чимину, наблюдая за тем, с каком недоумением Пак смотрит на него. — На твоей одежде может быть жучок, — Чонгук кладет одежду на колени Мина. — Мне дорога моя жизнь, поэтому переоденься. Я не могу доверять ни тебе, ни твоим наставникам. Поэтому оставь телефон и одежду здесь, нам нужно создать видимость нашего присутствия. Хорошо? — Чон легко хватает Пака за подбородок, чтобы тот смотрел на его лицо. — Я не люблю, когда мне не смотрят в глаза, тогда я не вижу твоих эмоций. — Я даже не знаю, для чего вам нужно их видеть, — Мин не убирает руку, но поднимает взор. Минута, когда Чонгук смотрит на уверенный и слегка нагловатый взгляд Пака, кажется Чимину ужасно долгой. Но Гук только любуется, его уголки губ поднимаются, из-за чего на лице появляется ухмылка. — Мне нравится твой взгляд, — Чон не перестает держать Чима за подбородок. — Я бы с радостью видел бы его чаще. — Не стоит так говорить, — Пак отодвигается. — Разве это не похоже на просьбу не убивать меня этой ночью? — улыбка Чонгука становится более мягкой. — Или ты видишь в этом личный интерес? — У меня с вами нет ничего личного, — Пак поднимается и вопросительно смотрит на Чона, ожидая, когда тот позволит ему переодеться и отвернется. — Можете не смотреть на меня? — Я хочу наладить контакт с тобой, а ты так быстро меня отталкиваешь? — Чонгук тоже отодвигается, но взгляд не убирает. Ему любопытно посмотреть на тело Мина, ведь, возможно, у него не будет такого шанса в дальнейшем. Хотя, Гук слишком заинтересован, чтобы оставить Пака в покое. Этот ужасный, спонтанный интерес может иногда порождать огромные неприятности. Чон не раз расплачивался своим здоровьем, своими деньгами и честью. Его желание не только властвовать, но и быть тем, в кого верят и кому преданы люди, всегда создавало проблемы. Но Чонгук достаточно силен и умен, чтобы выдержать это и с новыми силами искать поистине интересных людей. — Я не заинтересован налаживать контакт, моя задача, — Чон видит, как взгляд Пака становится более рассерженным и серьёзным. — сохранить вашу жизнь и добиться прощения моего господина. Пожалуйста, держите дистанцию. — Хорошо, — Чонгук грустно улыбнулся. — Прости, если тебя это так задело. Чимин ничего не отвечает, отворачиваясь и снимая кофту. Чону сразу же на глаза падают следы от ногтей и небольшие синяки. Гук со стороны большого опыта с легкостью просчитывает, что эти отметины были сделаны совсем недавно. Они не выглядят опасно, в голове Чонгука даже проходит мысль, что этот «рисунок» выглядит очень завораживающе. У него появляется желание провести пальцами от лопатки до поясницы, но Чон не хочет, чтобы Пак снова разозлился или стал себя хуже чувствовать. Чимин оборачивается, видя изумленный и пристальный взгляд, который словно окутывает все его тело. В этот раз ему не кажется ужасным то, что Чон видит его слабости. Ведь невозможно описать, насколько восхищенно он смотрел на него. Гук исследовал каждое место на его теле, и не важно, были там отметины или нет. Он смотрел именно на Чимина, а не на игрушку Госпожи Но. И Пак прекрасно это чувствовал. Но Чим не хотел отворачиваться, даже несмотря на смущение. Никто никогда не смотрел на него так, словно он чего-то стоит, словно в нем что-то есть, кроме его умений, словно он кому-то нужен не для убийства или исполнения желаний. Чонгук, не сказав ни слова, вышел. Для него было сейчас важно обдумать, насколько он сейчас серьезен. Чон не может осознать, когда он перешагнул ту грань дозволенного, когда он стал видеть в Мине больше, чем просто прекрасного подчиненного. «Мне следует остановиться прямо сейчас, иначе эта игра слишком далеко зайдет» — где-то глубоко внутри Чонгук хочет продолжить, он хочет узнать больше, хочет стать еще ближе, но его останавливает голос рассудка. Он не может просто так довериться ему. Пак слишком опытный боец и наёмник. Чонгук думает, что это поведение может быть только приманкой. Чон боится. Его волнует, что это не он может подчинить Мина, а Чимин его. Кровь бурлит от одной только мысли, что кто-то может стать выше него. «Блять» — Чон прислоняется к холодной стене. — «Почему я не вижу ничего плохого в этом?» *** «Чимин-и, этот парень, Чонгук, куда сильнее моего мужа. Он молод, но при этом невероятно талантлив. Я не смогу повлиять на ход событий, ведь у меня не так много власти. Но я знаю, что ты выполнишь приказ своей Госпожи. Для того, чтобы глава альянса не убил Господина Но за предательство, ты должен будешь защитить Чонгука. Ты непременно сможешь это сделать. Тогда всю эту махинацию с информацией мы сможем списать на случайность. Поэтому, Чимин-и, сделай своей Госпоже приятное.» Пак неожиданно просыпается, понимая, что слишком долго он спал. Он вспомнил, что они уже несколько часов едут, Чимин вел машину, но из-за усталости, они поменялись местами и Мин уснул. Вроде все нормально, но как же болит голова. — Ты проснулся? — Чим смотрит на водителя. — Ты бормотал что-то во сне, надеюсь, тебе не снился кошмар? — Никак нет, — Пак повернул голову в другую сторону, смотря в окно, — Я всегда говорю во сне. Вы не устали? Давайте поменяемся. — Осталось совсем чуть-чуть, и мы будем на месте. Там и отдохнём, — Чонгук довольно улыбается. — Все же я рад, что не всю недвижимость записал на свою семью. Эта вилла хороша подходит для прикрытия и отдыха. Подъехав к красивому двухэтажному большому дому, они быстро прячут машину в гараже, накрывая огромным полотном, чтобы не было видно номеров. Закрывают все окна, зашторивая их. Надежно запирают все двери. Чон, который во время глубокого сна Чимина, купил еды в маркете по дороге, теперь аккуратно раскладывает ее на столе. Пак отправился на чердак дома, чтобы проверить, нет ли там прохода. Чим спускается и идет закрывать огромные витражные окна, которые выходят во двор, слыша жалобный вздох Чона. — Когда все это закончится, сможете отдохнуть здесь нормально, — Пак подходит к столу, помогая разложить продукты. Рассматривая их, он также безнадежно вздыхает. — Вам, наверно, запрещают есть еду быстрого приготовления и фаст-фуд. — Много людей следят за моим режимом и питанием, да и не очень пафосно и влиятельно выглядит глава альянса, который на обеде вместо ресторанной еды ест куриные ножки и рамен, — Чонгук ставит небольшую кастрюльку на плиту. — Хотя я уверен, это только мне запрещают, сами небось постоянно балуются. — Думаю, сегодня можно забыть о вашем режиме, — Пак помогает раскрыть упаковки с лапшой. — Согласен, вдруг это мой последний день, — Чонгук видит немного рассерженный взгляд Чимина. — Ладно-ладно, больше не буду так шутить. — Не стоит так часто говорить о смерти, она и так всегда преследует вас, — Пак меняется во взгляде. — Ваша жизнь важна не только для вас, но и для огромного количества ваших подчиненный. Вы не плохой человек, поэтому умрите, когда будете готовы распрощаться с жизнью, а не сейчас, когда вы не сделали и четверти того, на что способны. — Это слова Госпожи Но или твои? — Чон кладет нож на стол, чтобы внимательней выслушать ответ. — Моя госпожа уважает вас, да и я вижу в вас хорошего лидера, поэтому это общие слова, — Пак не смотрит на Чонгука. — Ты опять не смотришь мне в глаза, — Чон не стал подходить к Мину. — Надеюсь, за этим не кроется ложь. Я буду очень расстроен, если ты соврёшь мне, говоря такие хорошие слова. — Чонгук все же надеется, что Пак не играет с ним и действительно не собирается выпотрошить ему кишки, пока тот спит. Гуку уже надоело притворяться спящим, ему по-настоящему хочется отдохнуть, иначе его тело сделает это насильно. — Если я скажу, что мне не за чем врать, то это не будет звучать правдоподобно в данной ситуации, — Мин специально поднимает свой взор на лидера, чтобы тот в меру своих умений смог увидеть, насколько Чимин искренен. — Но я действительно так думаю. У меня нет желания вас убивать, даже несмотря на то, что меня накажут за это. — Наверно, мне стоит помочь тебе справиться с этим. Если ты рискуешь своей жизнью ради меня, то я должен вмешаться, — Гук делает несколько шагов с сторону Пака. — Позволь мне забрать тебя. - Нет, — Чимин делает шаг назад, его взгляд становится напуганным. Чонгук не ожидал такой резкой реакции. — Мне не нужна ваша помощь. Если вы вмешаететсь, то ситуация может только усугубиться. Я не хочу предавать свой дом, — Чим опускает голову, Чон же подходит почти вплотную, хватая его за руку. — То есть то, что ты не хочешь убивать меня — это не предательство? — Гук повышает голос. — А то, что ты хочешь уйти из семьи, потому что тебя могут убить — это предательство? — его интонация с каждой фразой становится все выше и выше. Он не может контролировать это, ведь его волнение становится все больше. Он действительно сопереживает Мину, ведь тот согласен отдать за него жизнь. Но Чон не просит этого, уж лучше он станет частью его семьи, чем распрощается с жизнью. — Ты ведь сам только что сказал мне, что не нужно говорить о смерти. Тогда почему ты не следуешь своему же совету? — Вы — глава нашего альянса, от вас зависит слишком многое. Я не единственный, кто готов жертвовать ради вашего благополучия, — Чим и сам начинает чувствовать волнение, ведь ему непривычно слышать такое по отношению к себе. Зачем он говорит это? — Я — всего лишь ваш подчиненный, моя задача — защищать вас. Я такая же пешка, коих тысячи у вас. Поэтому, — Пак чувствует, как его руки начинают трясти. — Перестаньте вести себя так, словно вам действительно важно, что со мной будет. В голове Чона словно вспыхивает пожар от слов Мина. Он резко толкает его и вжимает в стенку, не контролируя своих эмоций. Его самого начинает трясти от переизбытка чувств, он крепко сжимает плечи Чимина, больно нажимая на них. Пак говорит жестокие вещи, но до боли правдивые. Может Чонгук и действительно хороший человек, который не отправит своего подчиненного на верную смерть, но он не может быть уверен, что кто-то не умрет на задании. За него люди готовы умирать, потому что он — лидер и глава. Чонгук принял это, ему больно переживать каждую смерть, но он сильный, он может выдержать это. Но когда человек хочет умереть за него, хотя есть другой выход — Чон не может понять это. Он готов рвать на себе волосы из-за Мина, ведь тот с таким спокойствием говорит, что он в этой жизни — никто, и всем будет плевать, умрет он или нет. Ведь они оба прекрасно понимают, что в сердце Пака никого нет. Никто не готов любить его и верить в него. И Чонгуку больно, ему стало по-настоящему нехорошо от одной только мысли, что с Чимином может что-то случиться. — Если я скажу, что я действительно беспокоюсь о тебе, то ты все равно не перестанешь думать о том, что ты никому не нужен. Поэтому, — Чонгук чувствует, как холодеет его лицо и он начинает успокаиваться. — Я не хочу, чтобы ты умирал. Я запрещаю тебе это делать. Хочу напомнить, что я стою выше твоего хозяина и даже твоей хозяйки. Поэтому, — Чон даже как-то привычно хватает его за подбородок. — У меня для тебя есть личное задание. Выживи. Я не прошу тебя быть рядом со мной, ведь ты все равно не останешься надолго. Но жить ты обязан. Чонгук отпускает плечи Мина, Пак смотрит ему в глаза, но не может ничего разобрать в этой буре эмоций. Хотя его мысли тоже путаются. Ему сложно осознать, что кто-то настолько сильно переживает о нем. Он не собирался умирать, но не переставал думать, что его точно жестоко накажут из-за его нежелания подчиняться. Но он не может предать свой дом…у него нет сил противостоять гневу его Господина, а заставить кого-то рисковать ему совершенно не хочется. Он справится сам. Чим не слабак, он выживет. *** Чонгук чувствует, что, возможно, переборщил. Он для Чимина действительно не имеет никакой ценности как человек. Ведь даже все эти жертвы он делает не ради него, а ради того, чтобы тот простил его господина. Почему такие люди как Чим преданы таким людям как Господин Но? Разве это справедливо? Ведь Но не составит никакого труда приказать отправить своего подчиненного на смерть. Чон знает это, но не разделяет его принципы. Практически все подчиненные семьи Но — это безвольные люди, которых купили. Да, возможно, эти люди нашли для себя дом и смогли выкарабкаться из пучины отчаяния реальности. Но это не значит, что нужно относиться к ним как к скоту. Чонгук не может осознать, переживает ли он за Пака или за всех, кто мог бы отказаться в подобной ситуации. Его настоящие чувства кажутся ему слишком сложными. Однако кое-что расставляет все на свои места. Чон понимает, что он не просто хочет помочь Мину, он хочет, чтобы тот стал частью его жизни. Чонгук искренне надеется, что у него получится забрать его. Он понимает, что возможно сам Чимин не захочет этого. Но никто ведь не запретит ему хотя бы надеяться на это? Чонгук заглядывает в гостиную, чтобы проверить своего защитника и видит, как тот мирно спит на кресле. Да, во сне Чимин действительно оправдывает свое прозвище. Он выглядит куда нежнее и счастливее. Да и Пак действительно легкий, ведь Чон смог без особого труда поднять его. Чимин моментально просыпается, несмотря на все попытки Гука перенести его на кровать максимально аккуратно. Он дергается от неожиданности, но быстро осознает, что это Чон и беспокоиться не о чем. Мин даже не вырывается на удивление Чонгука. «Хоть что-то позволил сделать, мелкий говнюк» — Гук кладет Чимина на кровать в своей спальне из-за чего Пак задается вопросом. — Нам лучше остаться в одной комнате, — Чонгук поправляет подушку над головой Мина. — В случае опасности, мы должны держаться вместе. — Тогда мне стоит спать на кресле, — Чимин хотел встать, но Чон ему не позволил. — Нет ничего страшного в том, что мы будем спать на одной кровати, — Чон хитро улыбается. — Хотя мне тяжело будет сдержаться и не натворить глупостей. — Я думаю, я смогу остановить вас, — Чим говорит это хриплым ото сна голосом. — В прошлый раз ты чуть голову не потерял, так что не говори так, — Чонгук смотрит с вызовом и видит, как в глазах Мина горит недобрый огонек. Чимин поджимает губу от волнения. Чон прав, Паку будет сложно сдержаться в настолько интимной обстановке при том, что у Гука действительно есть непонятная для Мина власть над ним. — Может, проверим, насколько ты крепкий? Пак быстро сообразил, что пора бежать. Чон чуть не упустил его, однако успел сделать захват, крепко удерживая за плечи. Гук сильно вжал Мина в кровать, чтобы тот не смог пошевелиться, но Чим все же смог хотя бы улучшить свое положение, перевернувшись лицом к оппоненту. Чон не собирается сдаваться. Ему как никогда раньше нравится то, что он может властвовать над кем-то. Кожа Чимина нежная, мягкая, даже несмотря на шрамы не только от плети, но и от ножей. Пак молчит, он не просит отпустить его и ждет момента, когда господин отвлечется и сможет убежать. Но Чонгук не собирается делать это. Под таким ракурсом Чимин кажется еще более удивительным. Гук давно не следовал своим желаниям, ведь они зачастую противоречили его роли главы. У него никогда не хватало времени и сил, чтобы сделать что-то безрассудное. Но что ему мешает сейчас? Он хочет этого, но что-то словно бьет его по голове. Чимин закрывает глаза, чтобы успокоиться и выкинуть из головы все ненужные и непристойные мысли. Однако его невероятно сильно заводит вся эта ситуация. Пак мысленно дает себе уйму пощёчин, чтобы перестать думать о Чонгуке как о сексуальном объекте, но ему плохо это удаётся. Чон несмотря на то, что силой держит его, все равно не делает это больно. Или Чим просто перестал сопротивляться? В руках Чона не чувствуешь себя игрушкой, когда тот смотрит так желанно. У Мина начинает кружиться голова, когда Гук отпускает его руки и садится на его бедра. Да, нужно выбираться, нужно дать понять, что они совершают ошибку. Но сложно вымолвить хоть одно слово, когда Чон начинает проходить пальцами вдоль его тела, бережно касаясь, когда он губами проводит от ключиц до шеи. — Я готов принять поражение, если ты позволишь мне поцеловать тебя, — Гук шепчет на ухо, одновременно протягивая руку к лицу Мина и касаясь его щеки. Чим набирает в легкие воздух, чтобы ответить. — Если я позволю это сделать, не будет ли это значить, что я проиграл? — Тогда, — Чонгук неожиданно резко и больно тянет кожу на боку, из-за чего Чим изогнулся вперед, навстречу господину, немного прикрыл глаза и тихо издал сдавленный стон. Нежно приоткрытые губы Пака взбудоражили все мысли Чона. — ты проиграл. — Гук накрывает губы Чимы своими, продолжая истязать кожу своего подчиненного. Мин реагирует на каждое прикосновение очень чувствительно, сильно извиваясь и прогибаясь, не в силах сдержаться. Чон даже крепче прижимает его к себе и слегка прикусывает губы Пака. Чонгук видит, как рассудок Чимина уже давно где-то потерялся, оставив бедного парня лицом к лицу с его потаенными желаниями. Однако рассудок Чона на месте, но даже Гук чувствует, насколько сильно его желание. И понимает, что это странное чувство сделать Пака своим появилось с самого начала. Чонгук понимает, что ему хватило одного взгляда, чтобы понять, что Чимин ему нужен. Но он нужен ему не как игрушка, Пак привлекает его взгляд, он не выходит у него из головы. Чон действительно готов рискнуть ради Мина, чтобы тот стал полностью его. Их поцелуи с каждым разом становились все горячее, их тела были настолько близко, что они чувствовали дыхание и тепло друг друга. Чимин крепко прижимал к себе Чонгука, Чон же страстно и очень довольно оставлял на бедрах, на ягодицах, на животе и спине множество отметин, от которых Пак ощущал себя по-настоящему довольным. Но он впервые почувствовал, как его жадно и приятно целуют, как его нежно гладят. Теперь он боится, что захочет еще и не раз проиграть Господину Чону. Он не хотел, чтобы все зашло слишком далеко, но его интерес и желание стали выше, чем внутреннее самообладание. Для Чимина эта ночь была полна чувств и эмоций, который он испытывал впервые. «Но больше я не смогу их повторить» *** — Я рад, что вы целы, Господин Чон, — Чонгук кланяется, однако его взгляд прикован к Чимину, который сидит рядом с говорящим Господином Но. Чонгук проснулся один, рядом уже был Намджун, который говорил, что вся зачистка завершена и что теперь можно спокойно вздохнуть. Чон удивленно пробормотал, где Чимин, на что Мон ответил только, что он встретил его и отправился к Но. У Гука слегка кипит кровь от злости за то, что Пак так просто ушел. А еще и теперь он спокойно сидит и видит, как Госпожа Но положила на Мина свою руку. Вроде обычный жест, но не в их отношениях. — Я тоже рад, что не умер, — голос Чона крайне недовольный. — Надеюсь, вы уже нашли для себя оправдание за такую ошибку. — Мне очень жаль, что так случилось, я готов принять любое ваше решение, — Но уважительно в знак извинений кланяется. — Ваши защитники хорошо отработали, быстро решили ситуацию и были очень преданны, — Чон всеми силами старается не смотреть на Пака. — Безнаказанными я вас не оставлю, но разрешу вам остаться в альянсе. — Я искренне благодарен. — У меня есть два варианта действий. Первое: я накладываю штраф и лишаю вас голоса на следующих десяти собраниях. Второе: я накладываю штраф и забираю вашего подчиненного, который помогал мне сбежать. Чон видел не только удивление Пака и Господина Но, но и видел как настороженно на него смотрела Госпожа. Он чувствовал опасение в ее взгляде. — Вы говорите о Чимине? — господин посмотрел на Мина, который мог только опустить голову. — Вы даете такую большую цену всего лишь за моего подчиненного, наверно, он хорошо поработал, — Но делает небольшую паузу, а после хитро улыбается. — Но, я не могу согласиться отдать вам моего подчиненного, — теперь пришло время Чонгуку удивленно смотреть. — Потерять шанс отстаивать свой голос — это действительно ужасно. Вы лишили меня возможности выбора на ближайшие три года. Но если бы не Чимин, то я бы вообще не смог бы иметь возможности быть в вашем альянсе. Поэтому я не могу отдать его, он слишком ценен для нашей семьи. Хотя, Чимин, — он неожиданно обращается к нему. — Я забыл спросить твоего мнения. Может, ты хочешь уйти к Господину Чону? — Я… — их глаза впервые наконец-то встречаются, Чон не может разобрать, какие мысли находятся в голове Чимина. Он видит его волнение, его испуг. Пак одаривает Чонгука взглядом, полным боли и отчаяния. — не хочу…этого. — Вот как, тогда простите, Господин Чон, но я согласен на первый вариант. — А… — Чон растерянно и убито отвечает, словно его совершенно все перестало волновать. — Тогда я сделаю все так, как планировал изначально. Чонгук в последний раз смотрит на Чимина, который смотрит на него с сожалением. Чон встает, однако не выдерживает и поворачивает к Мину. — Ну что, Чимин-и, — Пак дергается от того, насколько холодно звучит его голос. — Преданность важнее чувств, я прав? *end of flashback* Чонгук закончил важное совещание, которое лишило его всех сил. Ну, хоть теперь никто не пытался его убить. Хотя соперников у него хоть отбавляй. Но за два года он стал только сильнее. Хотя его союзники отмечали, что Чон стал куда серьезнее и осторожнее после последнего серьезного покушения. Но на это у Чонгука были свои причины. Что чувствует Чонгук после того, как Пак сказал, что не хочет идти в его семью? В целом, ничего плохого. Безусловно, первое время он был ужасно расстроен и озадачен таким выбором. Но он осознал многое этим поступком и даже решил, что Чимин в какой-то степени правильно поступил. Да, правильно, ведь Чонгук все же не был ему близким человеком, поэтому легко можно было перепутать пустую мгновенную страсть с чем-то серьезным. Да и невозможно оборвать связи с теми, кому, возможно, обязан жизнью. Чон и сам стал понимать, что это нормально. Человеку сложно отвыкнуть от привычного образа жизни. Чимин испугался, но Чонгук не осуждает его. Ведь именно спустя долгое время Чон осознал, что интерес к Паку у него не пропал. Даже несмотря на то, что за два года он не разу с ним не поговорил. Гук множество раз видел его, видел грустный взгляд Мина, но не смог обмолвиться и словом. Чонгук осознает, что Паку есть что сказать, но ему тяжело говорить с ним. Как бы Чон не понимал его поступок, он все же не выбрал Гука. Чон понимает, что он, возможно, единственный, кто видит в Мине что-то кроме его умений и способностей. Он знает, насколько несчастен Пак, который не чувствовал искренних, настоящих чувств. Ведь Чимин не знает, что такое товарищество, любовь, дружба. И это угнетает. Для людей, которым он искренне предан, он всего лишь игрушка, которую можно выбросить. — Госпожа Но хочет увидеть вас, — Чон словно ослышался, его лицо выразило недопонимание. — Она попросила аудиенцию с вами. — Пускай войдет, — Гук откладывает бумаги. Вошедшая женщина, возраст которой сложно определить, выглядела очень прилично и элегантно. Однако лицо ее было очень унылым, уставшим и измученным. Она поклонилась, Чонгук предложил ей сесть, но она отказалась. — Я ненадолго, просто хотела сообщить кое-что, — она достала из сумки небольшой листок бумаги. — Возьмите это. — Для чего мне это? — Чонгук поднял недоверчивый, но любопытный взгляд. — Наша семья немного сдает позиции в альянсе, нам нужны средства, поэтому мы устроили аукцион, — она указывает на листок. — А это приглашение на него. — Я вроде не заинтересован в таких мероприятиях. На аукционах продают либо редкие виды оружия, либо людей, зачастую молодых женщин и мужчин для сексуального рабства, — Гук взглянул на лист. — Моя семья не выкупает людей. А редкого оружия и антиквариата у нас достаточно. — Вы верно подметили, что мы продаем молодых людей, — она с очень серьезным лицом посмотрела в лицо Чонгука. — У нас на этот раз есть один талантливый и способный парень, который смог бы вас заинтересовать, — выражение лица Чона стало в одну секунду куда серьезней. — Я вас правильно понял? — Да. Господин Но отдал приказ, что Чимин будет продан на этом аукционе, — ее голос слегка задрожал. — Видите ли, у моего мальчика было много врагов внутри нашей семьи, да и то, что он выполнил мой приказ вместо задания моего мужа сильно пошатнуло его репутацию в глазах глав и старейшин. Поэтому я пришла к вам. — У Чимина была возможность присоединится к моему дому, но он решил, что будет следовать за вами до конца, — в голосе Гука слышится издевка. — Вы называете его «мой мальчик», но даже не можете защитить его. Зачем вы вообще делали из него своего слугу, если теперь со спокойной душой продаете его? — Чон нервно перебирает пальцами. — Вы уж простите, Господин Чон, но для человека, который лишил меня моей власти над подчиненным, вы говорите слишком грубо. Я просила его быть более покладистым, но я больше не контролирую его. — О чем вы? — ВЫ думаете, я не догадалась, что вы делали той ночью? — на ее лице появилась ухмылка. — После встречи с вами он смотрит только на вас, он стонет только ваше имя, — ее голос стал более жестким и громким. — ВЫ думаете, что Чимин забыл вас и живет припеваючи? Или вы думаете, что я не видела тех взглядов, которые вы кидаете друг другу? Я сделала все, чтобы Господин Но не убил его, теперь я обращаюсь к вам за помощью, потому что это единственное, что я могу сделать для Чимина и для вас, Господин Чон. Чонгук внимательно вчитывается в каждую строчку приглашения, переваривая все сказанное. Должен ли он снова послушать свое желание или его ждет очередное предательство? Чонгук не может знать этого. Он не выдержит, если Пак еще раз оставит его, если он еще раз бросит. Ему будет слишком больно, невыносимо. — Спасибо, Госпожа Но. Я услышал ваше желание. *** Чонгук никогда за свои двадцать девять лет не надевал маскарадную маску на лицо. В целом, он никогда и не был на аукционе, где продают людей. Ему всегда казался омерзительным тот факт, что можно продавать тех, кто искренне верил в тебя и был предан. Потухший свет только больше угнетает, он слышит, как люди обсуждают, кого бы они предпочли и понимает, что здесь он точно больше никогда не появится. Или можно быть чаще в таких заведениях, чтобы спасать бесправных людей от лютых извращенцев. — Я слышал, что «пушинка» будет продаваться, — Чонгук навострил ухо, услышав знакомое прозвище. — Он ведь так и не смог убить Главу Чона, да и там всякие разные неприличные слухи стали ходить о нем, но это даже к лучшему. Такой экземпляр редко на аукционах появляется. У него и внешность, и тело, уверен, и способности что надо. Чонгука выворачивает от одной только мысли, что он не может вправить мозги этим дегенератам. У него аж чешутся костяшки пальцев, но он не должен себя выдавать. — О, мистер, вы впервые здесь? — Чон отвлекается. — Вы пришли за чем-то конкретным или просто любопытствуете? — Я здесь впервые, так что просто интересуюсь. — Вот как, тогда удачи вам, вы найдете здесь много интересного. Свет становится еще слабее, всех приглашают на свои места. Чон видит уйму карточек, замечает, как по очереди выносят какое-то оружие. Но ему это неинтересно. Он ждет нечто другое. Он становится более внимательным, когда приводят первого человека. Он сильно напрягается, наблюдая за тем, как небрежно его ведут. Девушка ничего не видела из-за повязки, но это, наверно, даже лучше для нее. Чонгук смотрит по сторонам, видя, как люди неохотно делают ставки, как они оценивают ее, делают замечания фигуре. Гук делает в последнюю секунду ставку больше, из-за чего выигрывает. Чонгук слышит за своей спиной, как его называют новичком, а после только неразборчивый шёпот, когда он выкупает всех людей, кроме одного, который был рассчитан в программе. Он ждет Чимина, но его совесть не позволила оставить остальных в таком положении. Чон замечает, что Чимин похудел с последней их встречи. Его щеки впали, ребра стали более заметными. Хотя идет он спокойно и даже умиротворенно. Словно его уже ничего не волнует в этой жизни. Гук понимает, что все сидящие в зале агрессивно настроены против него. Но его ухмылка не сходит с лица, ведь кого, но Чимина он больше не упустит. Хоть Пак и наступил на огромные, болезненные грабли, название которых слепая вера, Чон не допустит, чтобы он еще раз совершил нечто такое. «Теперь, когда ты будешь моим подчиненным, я не позволю тебе рушить свою жизнь.» Чон переживал весь розыгрыш, ведь ставки были очень большими. Он даже заметил, как люди объединяли ставки. Но Чонгук мог только нервно перебирать табличками, каждый раз повышая ставки. Он слышал позади недовольный гул, что так нельзя, нужно дать возможность и другим. — И…побеждает номер 13, — Гук спокойно выдыхает, когда называет его номер. Теперь все станет лучше. *** — Надеюсь, вы позвонили мне не для того, чтобы сказать, что я испортил ваш аукцион. — Нет, хотя соглашусь, ты его знатно испортил. Но я не хочу говорить об этом. — Тогда что вы хотели сказать? — Я хотела сказать спасибо, ведь я уверена, что мои бывшие подчиненные попали в хороший дом. — Не за что. Я сделал это не для вас, Госпожа Но, но не против услышать от вас благодарность. Надеюсь, что больше вы не будете устраивать такие мероприятия. — Как Чимин? — Не могу сказать точно, я дал ему время выспаться. Когда проснется, буду общаться с ним, — Чонгук чувствует неловкость от такого разговора. — Я не обижу его, так что можете не волноваться об этом. — Тогда, еще раз спасибо, вы действительно помогли мне. Чон устало вздыхает, когда слышит гудки. И без того ужасный день стал еще более выматывающим и тяжелым. Он аккуратно заходит в комнату, куда привели Мина. На глазах Пака повязка, его руки и ноги связаны. Чон замечает, что дыхание у него неспокойное, значит, он наверняка не спит и просто притворяется. Чонгук может только гадать, насколько плохо себя чувствует Пак. Ведь он не знает, кто купил его. Наверняка в его голове не самые радужные мысли. Когда Чон садится на кровать, то Чим нервно дергается, пытаясь сделать вид, что глубоко спит. Гук понимает, что успокоить Мина — самая главная задача на данный момент. Он ложится рядом, просовывает руку под тело Пака, обнимая и прижимая к себе. — Не бойся, — Гук поворачивает лицо Чимина в свою сторону, не снимая повязки. — Разве я могу сделать тебе что-то плохое? — Чон чувствует, что дыхание Мина стало учащаться, его рот удивленно приоткрылся, издавая изумленный возглас. Он тянется к повязке на лице, но Чонгук останавливает его. — Я вроде не разрешал снимать ее. — Господин Чон, — Гук приблизился к лицу Пака. — Это ведь вы? — Да, теперь тебе нечего бояться, — Чон легко касается щеки. — Теперь я буду защищать тебя и оберегать, — он опускается вниз, останавливаясь на губах. Чонгук оттягивает нижнюю губу, однако останавливается, видя, как из-под повязки катится слеза. — Ты чего? Чимин не отвечает, только опускает голову, тихо всхлипывая. Он кладет свою голову на плечо Чонгука. Гук придерживает ее, перебирая пальцами волосы. Чон понимает, что для Мина это был большой стресс и теперь он чувствует облегчение. — Господин… — Тише, не плачь, все позади. Чон не может сейчас чувствовать обиду за тот поступок. Он искренне рад, что смог лишить его всех страданий. — Теперь только я твой господин, Чимин-а, и я тебя не обижу, — Гук крепко сжимает его, целует в шею, вдыхает приятный аромат кожи Пака. Мин начинает успокаиваться, но ему тяжело что-либо делать, он скован, но Чон не разрешает вырываться. — Ты уж прости, но я все же хочу сделать кое-что неприличное, — Чимин давится воздухом от этих слов и от того, что Чонгук резко рвет на нем рубашку. — Ты ведь помнишь ту нашу ночь? — Да… — Чим громко и глубоко дышит. — Но тогда я не был связан. — Я хочу попробовать по-другому, но тебе понравится, — Гук такими же резкими движениями стягивает брюки и развязывает ноги. Чон решает оставить только руки и глаза, чтобы Чим почувствовал большее удовольствие от процесса. — Тебе ведь нравится такое, да? Чонгук кусает Пака за плечо, больно и сильно, отчего голос Пака срывается на звонкий крик. Да, Чимину нравится, когда Чон оставляет на нем метки, ему нравится, когда он делает его своим, когда он крепко сжимает руки, притягивая ближе к себе. Чон делает так, как Мин любит. Он нежно гладит его, после чего жестко кусает. Чон переворачивает Чимина на живот, надавливает рукой на спину и садится на бедра. — Иногда я задумывался, что мне стоит сделать, чтобы наказать тебя за тот поступок, — Гук пальцами проходит по ягодицам. — И решил, что наказать тебя в твоем же стиле будет самым хорошим вариантом. Ну что, детка, скажешь мне, кто твой хозяин? Чон не дожидается ответа. Он оставляет первый удар, из-за которого Чим издает сладкий и звонкий стон. Чонгук задумывается о том, что это безумие, получать удовольствие от ударов. Однако ловит себя на мысли, что ему нравиться делать больно Мину. Не избивать его, делать эмоционально и морально больно. Но оставив еще несколько красных следов на прекрасной и подкаченной попе своего возлюбленного, он понимает, что начинает возбуждаться. Его заводит этот вид, его возбуждение растет только от одной мысли, что такой человек как Чимин ждет его внимания, ждет его шлепков. Чонгук не оставляет ни единого живого места, он кусает бедра, яростно шлепает, что только подливает масло в огонь. Пак жалобно стонет, но не просит прекратить данное занятие. Он шепчет имя Чонгука, но не чтобы позвать его, просто его мысли заняты только им, а рассудок уже давно перестал присутствовать. Глаза Мина прикрыты, он мало что понимает, только отдается порывам чувств и эмоций, ощущая настоящий экстаз. Чон, не собираясь прятать или смущаться своего возбуждения, начинает растягивать Пака. Гук вспоминает, как нежно и глубоко насаживался Чим на его пальцы в прошлый раз, несмотря на ужасную боль. Но сейчас картина выглядит еще лучше. Чонгук снова перевернул Мина, чтобы смотреть на то, как он стонет его имя. Губы подчиненного искусаны в кровь, на теле множество синяков и царапин вместе с испаринами. Чимин увлеченно участвует в данном процессе, он красиво и уверенно двигается, проталкивая пальцы глубже. Из-за того, что он не видит и ощущения становятся более яркими, его член уже давно стоит, однако Чим просит не прикасаться к нему, потому что понимает, что он не продержится долго такими темпами. Чон не стал просовывать член, не смазав его. Даже несмотря на то, что Чимин испытывает от такого удовольствие, Чонгук не может решиться на такое. Ведь он уверен, что сможет довести Пака до оргазма и без таких ужасных мер. Чимин уже чувствует себя окрыленным, он уже не скрывает, насколько ему приятно, он хнычет, чтобы Гук разрешил снять повязку, но тот все же против. — Пожалуйста, я хочу увидеть…твое лицо, прошу, — голос Пака кажется таким жалостливым и нежным, что Чонгук все же сдается, одним движением снимая ее. — Блять, — единственное, что Гук может выговорить, ведь этот взгляд сводит его с ума. Чимин выглядит порочным, пошлым. Его разъярённые волосы, его красные глаза, а вместе с тем вздымающаяся грудь, алые соски, которые совсем недавно истязал Чон, все это убивает в нем любое появление адекватности. Движения Чона стали более резкими, толчки грубыми. Он словно сорвался, как голос Мина, когда Чонгук прошел во всю длину. Они оба потные, красные от жары. Лицо Чона выглядит напряженным, немного грубым, он руками сильнее развел ноги Пака, придерживая за бедра. Чимин же окончательно закрыл глаза, отдаваясь всецело напору Чонгука. Он, чувствуя, что его господин на пределе, не оставляет без внимания свой член. Чон также протягивает руку к достоинству подчиненного, одновременно распутывая руки Пака и, беря одну его ладошку, надрачивает ему. Чимин изливается, но продолжает насаживаться, чтобы его господин смог кончить. Чон же, напротив, вытащил член, чтобы закончить самостоятельно, но Мин остановил его. Мин потянул его за собой и, неожиданно нависнув сверху, стал спускаться вниз. Чон смог только прикрыть ладонью свои глаза, чтобы не выдать свое желание, когда Пак неожиданно хватает своими пухлыми и покрасневшими губами его член. Чимин бережно облизывает ствол, посасывая головку, от чего у Чонгука происходит всплеск эмоций. Он смотрит на то, как Мин берет его член в рот и не выдерживает, изливаясь на Пака, оставляя рот и шею партнера в своей сперме. Их тела расслаблены, Чимин смог только подползти к Чону и устроиться рядом. Гук бережно обнял Пака, вытирая его следы с челюсти и шеи парня. Мин мог только что-то бормотать, его ноги стали ватными от сильного напряжения, а в целом он стал ощущать немного тянущуюся боль. Чон целует его в висок и тихо спрашивает. — Все нормально? — Пак только кивает, он не может ничего сказать и без того сорванным голос. — Тогда чуть позже продолжим. Чимин поднимает изумлённый взгляд, отчего Чонгук только смеется. — Сегодня мы наслаждаемся друг другом всю ночь, завтра нас отвезут на Окинаву на встречу, а после нужно будет поехать в Гванджоу на одно мероприятие, — Чон поцеловал Мина в лоб. — Теперь ты мой личный телохранитель. Если хочешь, могу тебе заказать красивую униформу. — Не нужно, — Пак смущённо опускает голову. — Это так мило, сначала ты получал удовольствие от того, что я шлепаю тебя, под конец отсосал мне, а сейчас смущаешься, что я предложил тебе сшить униформу, — Гук проводит по щеке Мина. — Я же сказал, что все будет хорошо. Так что не переживай, ты всегда будешь рядом, и я тебя не брошу. — Чонгук нежно целует Чимина в уголок губ. Мин протягивает руки в сторону Чона, обвивая руками его шею и глубоко, чувственно, но очень аккуратно целует его. Чонгук кладет руку на талию Чимина, совсем уменьшая расстояние между ними. — Давай отдохнем и, наконец-то, вместе.