Pizza delivery.

      — Я думаю, что люблю тебя.       — Когда думаешь — креститься надо.       — Юнги, мне сейчас не до твоих шуток. Отложи их на потом, прошу.       Джин тяжело вздыхает и опускает голову вниз, смотря на немного трясущиеся от волнения руки. Он долго думал, как он признается Юнги, строил в голове план, хотел купить цветы, сводить его в ресторан и сильно краснеть от своих же слов, а в итоге получилось так, что он сидит в грязи и проговаривает все уверенным тоном, не капли не смущаясь.       — Я люблю тебя.       — А я ненавижу себя. Смешно получается.       Юнги тихо смеется и смотрит себе под ноги, обдумывая в голове что-то, что не доступно Джину. Что-то, что он хранит в коробочке, спрятанной глубоко в своей душе.       — За что ты ненавидишь себя? — Джин удивляется его словам и поднимает голову, внимательно всматриваясь в темную макушку.       — А за что ты любишь меня? — Юнги ухмыляется и поднимает взгляд полный насмешливости. — Я слишком мягко характерный, похож на анорексика, у меня дома домик Барби и около двенадцати кукол. Не ржи, пожалуйста, иначе я выбью тебе зубы, — Юнги переводит злобный взгляд на развалившегося на земле Джина, который очень громко смеется. — Продолжим. Слишком быстро привязываюсь к людям, так что если ты решишь от меня сбежать — я посажу тебя на цепь. Еще я жуткий собственник и ревнивец, поэтому тебе будет полнейший пиздец, если ты посмотришь на кого-нибудь другого.       — А если на Чонгука?       — Даже, если на Чонгука, — Юнги громко вздыхает и закатывает глаза. Теребит край футболки и отворачивает голову в сторону палатки Чонгука и Тэхена. Из нее, к слову, виднеется небольшой свет, скорее всего от телефона, поэтому Юнги, как любящий и заботящийся о здоровье младших брат, должен дать им пиздюлей и уложить спать. Но вот только перед ним сейчас сидит небольшая проблема, которая призналась в любви. — Уверен, что любишь меня? Даже с такими недостатками?       — Ты идиот?       — Почему сразу идиот?       — Потому что именно за эти твои «недостатки», я тебя и люблю, придурок.       Джин встает с земли и медленно подходит к ошарашенному Юнги, находящемся в небольшом трансе из-за сказанных, невероятно греющих душу, Сокджиновых слов. Блондин останавливается прямо напротив Мина и немного сгибает колени, чтобы оказаться примерно на одном уровне и смотреть в карие глаза, в которых плескается шок разбавленный капелькой радости.       Блондин кладет руку на щеку Юнги, мягко поглаживает, смотря прямо в глаза и улыбается. Он ощущает себя самым счастливым человеком на свете.       — Знаешь, мне кажется, что я влюбился в тебя именно тогда, когда впервые появился на пороге моей квартиры. Визжал словно девчонка и сильно смущался вида Джинни-младшего.       — Не давай своему члену имя, это смущает еще больше!       — Хотя, наверное, я влюбился тогда, когда ты заорал на весь дом, — Джин подставляет руку под подбородок и задумчиво чешет нос. — Между прочим, соседи после этого на меня еще неделю странно косились!       — Ты сам виноват!       — Что? В чем?       — Почему ты вообще без трусов по квартире ходишь? — Юнги кричит и активно машет руками, показывая все свое недовольство.       — Члену тоже нужна свобода! Он не может постоянно быть в заперти этой долбанной тряпочки!       — Так надел бы хотя бы шорты! В них ему было бы комфортнее!       — Зачем надевать шорты, если можно просто ходить без трусов и дать ему безграничную свободу? Да и вообще-то, я был у себя дома! Дома могу делать все что захочу! — Джин отворачивает голову и складывает руки на груди, победно ухмыляясь.       — Вы серьезно обсуждаете свободу члена?       Из соседней палатки высовываются два тела с растрепанными волосами на голове и без единого атрибута одежды, кроме красных труселей в сердечки.       — Вы почему, блять, не спи…       — У вас парные трусы?       Реплику брюнета прерывает щенячий визг Джина и его счастливые подпрыгивания на месте. Выглядит он словно ребенок, которому купили дорогую игрушку.       — Тебя серьезно это интересует?       Юнги кривит лицо и смотрит на блондина взглядом а-ля «Джин — ты придурок».       — Отстань! Ты ничего не понимаешь в этом! Парные трусы — это самый пик моды.       Юнги делает вид, что хоть-что-то понимает, а затем переводит взгляд на младших, уже закутавшихся в одеяла.       — Если вы мне скажете, что собирались ебаться, я вас прибью.       — Хорошо, тогда не скажем. Бай-бай, Юнги-хён.       Замок на палатке закрывается и два выглядывающих парня пропадают из взгляда парочки, выясняющей свои любовные отношения. Мин поворачивается к блондину и нервно смотрит, стараясь прожечь во лбу дырку в форме сердечка.       — Ты так дырку во мне прожжешь…       — Ты не поверишь, но именно этого я и добиваюсь.       — Ох, чудесно.       На этом разговор пары заканчивается, оставляя после себя приятно колющее сердце у Джина и смешанные чувства внутри Юнги.       Всю жизнь он мечтал о девушке красавице, с длинной волос не ниже, но и не длиннее нормы, сына, из-за которого он будет срываться с работы, только лишь для того, чтобы провести с ним больше времени. Мечтал о большом доме, в котором они смогут жить дружно и счастливо. Но вместо всего этого получил обжору клиента их пиццерии, и по совместительству парня, в которого он успел влюбиться по самое не балуй.       У Джина мягкие пухлые губы, целовать которые хочется каждую чертову секунду. Карие глаза, в которых Юнги каждый раз тонет все сильнее и сильнее. Ему кажется, что он уже давным-давно пробил дно и находится в каком-то непонятном месте, где существует только Сокджин. И никто больше. Мягкие блондинистые волосы, аромат которых сводит Юнги сума. Яблочный запах обвивает его тело словно ядовитая змея, отравляющая сознание и не пускающее из своих крепких сетей.       Мина тянет к Джину словно он самый сильнейший в мире магнит. Притягивает и намертво прижимает к крепкому телу, от которого исходит лишь тепло и домашний уют, которого так не хватало ему последний год. После появления Тэхена, все тепло, что Чонгук так усиленно давал Юнги, пропало. Потухло. Теперь это тепло принадлежит другому человеку, разделяющему с Чоном всю радость и печаль.       Даже после того, как они начали проводить время вместе, ходить в различные клубы, кафе или же просто на прогулки, тепло вернулось совсем маленькой каплей, которую Юнги спрятал в маленькую коробочку глубоко в душе. Тепло, которое Чонгук дарил ему до появления в его жизни русоволосого парня, больше никогда не вернется.       Поэтому Юнги хватается за Джина, как за спасательный круг и крепко сцепляет руки на спине, создавая своеобразное кольцо, выхода из которого нет. Но он отрицает, что именно его инициатива послужила началом отношений, которые находятся на стадии «дружба на грани ебли», как выразился Сокджин в их первую годовщину. Отрицает, что чуть не поцеловал его в первую встречу и не отдался ему на мягком белом ковре.       Упорно отрицает, что влюбился, как идиот, даже тогда, когда мягкие губы Джина, целовать которые Юнги готов каждую чертову секунду, целуют в его собственные, а шершавые пальцы рук ласково поглаживают нежную кожу на щеках.       Ему хочется выставить руки и оттолкнуть такое родное тело, но руки не слушаются, а лишь путаются в волосах Сокджина и слабо тянут вверх. Джин улыбается сквозь поцелуй и кладет руку на задницу брюнета и сильно сжимает, вызывая у Юнги тихий писк, разносящийся по стенкам рта.       Отрицает и тогда, когда сильные руки приподнимают хрупкое тело, его собственные ноги крепко обхватывают талию, а руки обвивают шею, притягивая к себе еще ближе.       Сокджин отрывается от таких сладких губ и тяжело смотрит в глаза напротив. Улыбается словно идиот и прикасается своим носом к чужому. Слабо дует на губы и шепчет что-то не разборчивое. Юнги понимает лишь «как же меня к тебе тянет» и опускает голову, краснея. Ким лишь смеется на это.       — Я люблю тебя, Юнги, — Джин выглядит очень счастливым, даже просто проговаривая такие смущающие для Мина вещи. Он смотрит на покрасневшего парня и ждет хоть какого-нибудь ответа. Ему даже кивка головой будет достаточно, лишь бы понять, что Юнги принял его чувства.       Но Юнги не отвечает.       Он лишь молчит и неуверенно смотрит на открытую и загорелую под палящими летними лучами солнца, шею Джина. Обдумывает что-то, о чем позже он может пожалеть, но приходит к решению, что сейчас — это сейчас, а то, что будет потом, его совершенно не волнует. Точнее, Юнги просто убеждает себя в этом.       Он немного отодвигается от тела, так сильно пропитанного лаской и уютом, и снимает с себя черную футболку с фотографией Чонгука, которую Тэхен сегодня на него надел и сказал, что они его фан-клуб с названием «Фан-клуб какого-то зазнавшегося уебка, которого мы любим». Он поднимает голову и смотрит на Джина уверено, хватает блондинистые волосы на затылке и прижимается своим носом к его. Легонько целует в губы, и откидывает голову на бок, открывая молочную шею без единого изъяна.       — Возьми меня, пожалуйста.       Джин смотрит крайне удивленно, ведь он совершенно не ожидал такого смелого поступка со стороны Юнги. Он мог лишь в своих пошлых мечтах представлять, как весь такой хрупкий Мин, с кожей, от цвета которой у него звездочки мелькают перед глазами, а во рту сохнет, сидит перед ним практически голый и просит «взять» его.       — А ты уверен?       — Возьми меня, Джин-хён.       На последнем предложении Сокджину окончательно срывает крышу.

***

      Джин целует белоснежную шею и вырисовывает пальцами различные узоры вокруг пупка. Легонько прикусывает кожу, оставляя небольшой красный след, который позже обязательно станет небольшим синяком. Сокджин очень гордится собой. Он зализывает место укуса, словно провинившаяся собака, пытающаяся таким способом извиниться. Подушечками пальцев мнет бедра, оставляя там красные следы, и легко закидывает себе на талию. Юнги слишком легкий, и именно поэтому у Джина совершенно не возникает проблем с тем, чтобы поднять и усадить его задницу на свои собственные бедра.       Влажные губы касаются выпирающих ключиц, а язык обводит каждый сантиметр кожи, пачкая слюной. Губы опускаются ниже, к твердеющему от ласк соску, язык обводит ореол, а с губ Мина срывается первый тихий стон, сильно ласкающий слух Джина.       Юнги выгибает спину и подставляет белоснежную шею с одним, еще едва заметным засосом, прося большего.       Джину два раза намекать не нужно, именно поэтому в следующее же мгновение губы соприкасаются с дрожащей от залетевшего в палатку холодного воздуха кожей. Юркий язык обводит каждый сантиметр, а губы оставляют красную россыпь пятен, которые позже обязательно станут фиолетово-багровыми. От всего этого, крыша Джина улетает далеко-далеко.       Дыхание Мина сбивается, когда шершавые руки стягивают нижнее белье и отбрасывают куда-то в сторону. Он сводит ноги и боязливо поглядывает на мягкий взгляд Джина, твердящего, что Юнги прекрасен и такого красивого парня он еще никогда не видел. Он обещает, что все будет хорошо и боли Юнги совершенно не почувствует.       Мину хочется верить.       Джин кладет руку на член Юнги, проговаривает что-то вроде «привет, Юнги-младшенький» и начинает водить пальцем по головке, поглядывая за Мином, закатывающим глаза от подступившего наслаждения и терзающего губы, целовать которые Джин готов бесконечно.       Юнги хрипит, когда два пальца, смоченные слюной, вторгаются внутрь и приносят вместе с собой лишь дискомфорт и боль. Но он терпит. Терпит ради Джина, которому хочется сделать приятно. Боль не проходит и с третьим пальцем, а лишь усиливается, заставляя Юнги выгнуть спину и захныкать еще сильнее.       Джин резко входит и страстно целует, пытаясь заглушить вырвавшийся наружу громкий крик и боль, мгновенно расползающуюся по телу. Прижимает руки, отталкивающие и пытающиеся прекратить столь мучительную пытку. Юнги мычит в поцелуй, а с глаз скатываются несколько слезинок, когда Джин медленно начинает двигаться. Он чувствует, как внутри него что-то рвется. Что-то, что приносит неописуемую боль       Блондин отстраняется от губ и вглядывается в напряженное лицо под ним. Целует шею и скулы, пытаясь отвлечь. Юнги закусывает нижнюю губу, наровясь прокусить до крови и запачкать струйкой подбородок. Но блондин снова целует и просит не сдерживаться, кричать, если хочется, бить, если невыносимо больно, но ни в коем случае не сдерживаться. Успокаивающе гладит по бокам и бедрам и снова шепчет, как Юнги прекрасен.       Юнги лишь слабо кивает и впивается пальцами в крепкие плечи Сокджина, когда темп немного ускоряется. Он царапает спину и тихо стонет, от постепенно накрывающего ощущения наслаждения. Брюнет подмахивает ягодицами в такт блондину и слабо улыбается, замечая на его лице удивление.       Но Джин молча целует в лоб.       Юнги вовлекает его в поцелуй, а затем тихо шепчет, обжигая ухо жарким дыханием. Просит чуть ускорить темп и не волноваться о его состоянии. Ему сейчас очень хорошо, хоть боль и не ушла совсем. Ему очень нравится лежать под Сокджином, и наблюдать за капельками пота, стекающих с его шеи. Нравится гладить мягкую кожу и зарываться руками в блондинистые волосы, оттягивая их назад, срывая с губ гортанное рычание. Ему нравится вид такого пошлого Кима, что рука медленно ползет к собственному члену.       Вот только Джин бьет по руке и говорит, что сегодня удовольствие доставляет только он. Кладет руку на вставший член Юнги, обводя пальцем каждую выпирающую венку. Водит медленно то вверх, то вниз, а затем ускоряется и начинает быстро надрачивать, стараясь слиться с темпом своего собственного члена, утопающего в Юнги.       Старший ощущает, как стенки обхватывающие его член сжимаются, означая лишь, что Юнги на грани оргазма. Шепчет тихое «Блять» и срывается на бешеный темп, желая слиться, достичь пика одновременно.       — Я с тобой еще не закончил, — Даже в такой ситуации Джин не забывает фирменно подмигнуть и слабо шлепнуть Юнги по заднице. Он берет Мина за руку и наклоняется страстно целуя в губы.       Юнги откидывает голову и ловит видимые лишь только для него одного, звезды. Тяжело дышит, и улыбается как дурак, посматривая на такое же улыбающееся лицо Сокджина.       Они дошли до пика вместе, держась за руку и целуясь. Дошли до этого вместе.       А теперь лежат в объятьях и наслаждаются видом друг друга, тихо хихикают и играются с короткими волосами друг друга. Блондин прижимает ближе хрупкое тело, укладывая голову Юнги к себе на грудь. Наматывает на палец выкрашенные в каштановый цвет волосы и ухмыляется, вспоминая, что при их знакомстве, он был с волосами, цвета морских кораллов.       — Так ты станешь моим парнем?       Юнги поднимает голову и недоверчиво смотрит на ухмыляющегося Сокджина, который почему-то тихо хихикает.       — Ты серьезно решил спросить это, после того как трахнул меня?       — Да.       — Да.       — Что ты сказал?       — Ай, блять, ничего. Отвали!       Юнги отворачивается на другую сторону и кладет руки под голову, создавая образ своеобразной подушки, но вмиг оказывается прижатым к горячему телу, от которого исходит, как Юнги и раньше успел заметить, лишь тепло и уют.       — Я люблю тебя, Юнги.       — Я люблю тебя, Джин-хён.

***

      Джин крепко спит и чему-то улыбается во сне, сильно прижимая подушку в форме сердечка к своему телу и обнимая ее двумя руками, когда на всю квартиру разносится противный звонок в дверь.       Ким лениво потягивается и под нос матерится на человека решившего потревожить его сон, нехотя встает с кровати почесывая макушку и натягивает на себя валяющийся под кроватью желтый халат. Запинается об косяк шкафа и вприпрыжку доскакивает до входной двери.       Смотрит в дверное окошечко, чтобы увидеть посетителя его обители, и расплывается в улыбке, когда видит лишь руку закрывающую обзор.       Медленно открывает дверь и натыкается на парня, с выкрашенными волосами в цвет морских кораллов, в черной безрукавке и накинутой поверх черно-красной рубашкой, держа в руках две коробки пиццы.       Парень все так же смущается и неловко поднимает взгляд, натягивая на лицо довольную ухмылку.       — Пиццу заказывали?