Вдох

POV Нура Блядски депрессивное начало года. Магнуссон вечно вертится вокруг меня, как тем временем каждую неделю, в среду ровно в 00:00 приходит письмо от одного и того же анонима. «Нура? Так ведь? Ах Нура, жизнь так жестока с такими, как ты. Хотела извиниться за убийство твоего брата. Хотела, но не буду. Твоё блядское отношение ко мне… Помнишь, Нура? За всё в этом мире надо платить. И ты заплатишь. О, поверь, твоя мать и брат далеко не конец. Ты будешь страдать ещё больше, обещаю!» «И снова я, Сатре. Хочу напомнить снова и буду напоминать вечно. Я рядом, я могу отказаться за твоей спиной. Я могу задушить тебя ночью, могу тебя кинуть в колодец. Ты хороший учитель, а я буду плохой ученицей. Ты научила меня быть жестокой, какой была и ты. Помнишь меня? Думаю, нет. Но ты обязательно вспомнишь, я ведь всегда рядом. Я твоё отражение, знай.» И такое постоянно. Я даже не понимаю, кто это может быть… Кто? Кому я так насолила? Разве что, в псих. больнице, но это не может быть Сэм. Я всего лишь-то… Нет, это не она. Я н-не хотела тогда, это не моя вина. Нет! Не думай об этом, Нура. Прошлое остаётся в прошлом. Сэм нет в живых, нет…

***

Обычная пятница, когда все на вечеринках, я пишу доклад по истории, ведь завтра я хочу начать разбираться с этим анонимом. Почему я так херово живу? И у меня нет ответа, ни у кого нет. Опять сообщения от Магнуссона, я так не могу. Он меня заебал. Хоть я и вернула обратно свои способности чувствовать, но это не означает, что мне нравится Вильгельм. Нет, он ужасный ублюдок, имеющий армию шлюх. Звонок в дверь, настойчивый звонок. Семь часов вечера, ладно, испытай свою удачу, Сатре, вперёд. Я подхожу к двери и открываю её. Пусто… Никого. Блять, никого нет, понимаете? — Дауны, — говорю всё, на что меня хватает и закрываю входную дверь на замок. Ужинаю лёгким салатом из овощей, так как я не ем мясо. Вегетарианец почти, я люблю молочные продукты.

***

Утро субботы Блять, я что будильник не отключила? Ладно-о, дайте поспать. Смотрю на часы. Шесть утра, серьёзно? 1 час 2 часа 3 часа 4… Встаю с кровати. Вот теперь я выспалась! Слов идти гулять. 10 утра, то что нужно. Джинсы и футболка, кеды. Ничего сверхъестественного. Утренний парк просто великолепен. Ну как утренний, я обычно гуляю часов в 8-9, но и так неплохо. После часа прогулки, мне приспичило в уборную. Я зашла в кафе и прошла в туалет. Выйдя из кабинки, я наклоняюсь умыться и моему взору попадается красная надпись на зеркале «Morderen allti» («Убийца всегда рядом»). Я резко отскакиваю и, в панике, выбегаю с этого проклятого места. Отдышавшись на лавочке неподалёку, чувствую чьи-то тяжёлые руки у себя на плечах, но обернувшись, никого не увидела…

***

«Нет… нет… Пожалуйста, нет. Не надо! Не-ет, не убивай его. Я люблю его. Папа…, пожалуйста, нет.» И снова на глазах слёзы. И снова сон. И снова расчленение. Я вся в слезах сижу на кровати в 3 часа ночи, не понимая ничего. Меня мучают вопросы. Кто хочет убить меня? Моих близких? А главное это, за что? Пусть убьют меня, но не смеют трогать их. Самых дорогих мне людей.

***

За это время пребывания в школе, для меня действительно стали родными Эва и Сана. Сана может дать мудрый совет, но, к счастью или сожалению, в таких я не нуждаюсь. Остаётся Эва. Шлюха, влюблённая в Шистада. Да, моя подруга — шлюха. Блядь, она самая настоящая блядь. Но она мне нравится, с ней весело, по настоящему. Может, я так говорю сгоряча? О, определённо нет. Мне не нужны подруги-подстилки.

***

Сейчас 10 часов вечера, среда. Письмо должно вот вот прийти, но я гуляю по аллее. Темнеет, постепенно становится меньше людей, и вскоре, они исчезают, расходясь по домам. Я одна тут. Да что уж говорить, я одна везде и абсолютно повсюду. И как бы банально это не звучало : «Жизнь меня сделала такой и разломала на кучу мелких частей». И это от части правда, да. Увы. Полумрак, любимое время. Я спотыкаюсь, и вижу перед собой растекающуюся красную воду по асфальту. «Что за хрень тут происходит?» — проносится в моей голове. Я срываюсь с места и бегу домой, закрывая всё, что вообще возможно. Ложусь на кровать, закрываю глаза. Как-то не по себе. Открыв глаза, я обнаружила надпись на потолке, прямо над своей кроватью. «Закрываю глаза — в предвкушении сна В этом сне убиваю — расчленяя тебя. Разрезаю ножом — твой заплывший живот И из чрева течёт — нефтью алая кровь. Ты лежишь на снегу — в этом сне ведь Зима, А я рядом стою и кругом тишина. Ноги странно твои — растопырены врозь Из коленок твоих — видно белую кость. В этом сне стала я на тебя нападать, И лежишь молча ты — и глядишь на меня, И мне хочется мозг — вынуть весь из тебя. „ Она написана, как кровью… Я начинаю кричать и бегу в ванную, закрываюсь наедине с собой и телефоном. Умываясь, звоню папе. — Блять! — я швыряю телефон на кафель. Абонент недоступен. Что за фигня, что происходит? Я плачу, умываюсь, плачу, умываюсь и снова плачу. В дверь стучат. Подбегаю с битой и смотрю в почтовый ящик. Письмо. ‚Я — мрак безлунной майской ночи, Я — тень заброшенных домов, Пятно чернил и многоточье В стихах покойных мастеров. Что недослышал — это я, Что недопонял — я, быть может. Я — тишина подземных вод, Я — дрожь по телу, зуд по коже.‘ Я выкидываю это письмо, прежде сжигая… Меня окутывает страх. Ни к чему хорошему это определённо не приведёт