Слышать (Listening)

Я должен запомнить всё. Как звучит его голос. Как раздаётся его смех, резкий, с придыханием, когда он волнуется, — и глубокий, с хрипотцой, когда утром он только открывает глаза. Как он слегка хмыкает, когда сосредоточен или почему-то на меня сердит. Я должен суметь в любой момент вспомнить, как возмущенно он выдыхает: "Шерлок!" — когда раздражен, и как иначе звучит мое имя, когда он устал или если внезапно его разбудить. Как говорит все эти фразочки: "Чаю?", "Поспи!" и "Пожалуйста, съешь что-нибудь". Я хочу помнить, как меняется его голос, когда он встревожен или отстаивает свою правоту. Ведь однажды я больше не смогу этого услышать. Процесс уже начался. Постепенное угасание моего слуха — результат сочетания скверной генетики и громкой игры на скрипке. Я уже упускаю какие-то мелочи, упускаю его тихие реплики, даже не подозревая, что он вообще их говорил, и это причиняет мне боль оттого, что сам он пока ни о чём не знает. Он не заметит этого ещё несколько лет — года три или четыре пройдут, прежде чем он начнёт понимать, что я не отвечаю на часть его фраз вовсе не из грубости, а оттого, что просто не могу их услышать. И тогда его взгляд — та неуверенная жалость в его глазах — подкосит меня сильнее, чем весь мой утраченный слух. Потому что отныне и он будет знать: близится день, когда я не смогу услышать ни слова из того, что говорит мне мой Джон. Поэтому я всё запомню сейчас. Чтобы, состарившись и уже давно оглохнув — когда слова Джона будут пустой шелухой оседать в мои бесполезные уши — я бы мог вспомнить, как звучал его голос, пока мы были молодыми и крепкими. Как мой Джон говорил, и как я его слышал.