Можно, я поживу в твоем сердце?

Коробов со всей силы сжимает мою руку, но мне не больно, Даня никогда не причинит мне боли, и я это знаю, как никто другой. Тянет за собой, вовлекая в темный переулок, я еще ни разу тут не гулял, поэтому немного тревожусь насчет безопасности этих мест, мало ли гопников развелось, быть отпизженным желания не было. В ушах шумит ветер, осень потихоньку вступает в свои права, и холод пробирается под куртку, заставляя тысячи мурашек плясать тектоник на моей коже. Руки давно потеряли тепло, зато Данины ладони согревали мои, делясь своим, будто бесконечным, жаром, сигарета в зубах медленно тлела, и огонек потихоньку приближался к губам, грозясь обжечь их. Запах никотина плотно впитался в мою одежду, Данила любит это, любит лежать на моей груди, носом утыкаясь куда-то в плечо и вдыхая этот самый запах. А я люблю, когда он лежит на мне, нет, я не о сексе, я о простых валяниях на кровати, вечером, когда уже стемнеет, мы тушили свет и в почти полной темноте молча лежали, пока не уснем. Знаете, в такие моменты часто приходит чувство заполненности, когда ты полностью погружаешься в эту атмосферу уюта и тепла, которое исходит от рядом лежащего тела. И ты понимаешь, что вот это все то, о чем ты и мечтать не мог, то, к чему ты стремился все эти годы, то, за что по гроб благодарен всем богам. Обрел ли я свое счастье, когда встретил Даню? Да, я счастлив, типично и глупо? Да мне все равно. Алфавит исчез, сразу после концерта уехал на такси, не сказав ничего, а я ничего и не спросил. Мне это что-то напоминает, какую-то историю из детства, очень грустную историю, когда мой лучший друг пропал, оставив меня с самим собой. Страдания.. как же мне это знакомо, я много пережил, много предательств, много обид и побоев, но самые горькие чувства меня посещали лишь дважды, причем дважды от предательства, причем дважды от предательства лучшего друга. Месяц депрессии, месяц переживаний и даже слез в особо тяжелые моменты, месяц – этого достаточно, чтобы чуть не сброситься с крыши (повторюсь – второй раз в жизни), достаточно, чтобы перейти на постоянное курение, когда ты тратил лишь одну сигарету в неделю, достаточно, чтобы узнать о своем друге немного больше, узнать то, о чем он бы тебе никогда не сказал, не посмел бы. А что же я? Как не заметил постепенного угасания человека, который был со мной на протяжении десяти с половиной лет? Не заметил того, что он стал реже выходить на улицу, реже видеться со мной, реже улыбаться, и вообще, сам стал каким-то редким. Мне сейчас хоть книгу издавай, «Как пережить предательство», в двух частях, между прочим. Посылая нахуй всех и вся, я и не заметил, как сам был послан, да только не людьми, а жизнью, прямым текстом. Одно лишь оставалось неизменным – Син все еще был рядом. Ему бы в пору точно так же послать меня, или избить, или самому сбросить с крыши нашего дома, но нет, наоборот – он тащит меня дальше от края, крепко держа за руку. Точно так же он тащил меня из пропасти, в которой я бы сдох, пропал навсегда, разбился бы на миллионы мелких осколков, словно зеркальце, пропасть, к которой я с каждым днем становился все ближе и ближе, с каждой бутылкой дешевой водки, с каждой пачкой «Мальборо», с каждым срывом. Даня позволял мне делать все эти вещи, но не позволял в них забыться. - Куда мы идем? – голос окончательно продрог, и теперь я сипло хрипел, когда хотел что-то сказать, слишком легко оделся, поэтому слишком быстро замерз, ну и дурень. Син же отделался порозовевшими щеками и красным носом, ладно, хотя бы он не замерз, и то хорошо. В ответ на мой вопрос он лишь улыбнулся и коротко сказал: - Увидишь, - шмыгнув носом, он засунул одну руку в карман, а второй все еще крепко сжимал мою, не отпуская ни на секунду, будто боялся того, что я исчезну. Ноги начинали ныть из-за столь долгого хождения, ну а что я сделаю, сейчас Данилка командует ситуацией, волей-неволей, нужно подчиняться. Слепо шагая за ним, я не запоминал дорогу, в память врезались лишь самые важные детали – здесь урна, а тут кустик, но по ним я вряд ли смогу найти дорогу домой в одиночестве, и полагался только на своего проводника. За размышлениями я и не заметил, как Коробов остановился, и, врезавшись в него, я тоже остановился, на мой недоуменный взгляд он с улыбкой прошептал, - пришли. Я поднял голову и увидел небольшое здание в два этажа, на втором горел свет, и скорее всего, туда нам и нужно. Над дверью была расположена неоновая вывеска красного цвета с надписью «ROY», никогда не был здесь, даже любопытно стало. Все еще держа мою руку, Данила уверенным шагом направился к входу, потянув меня за собой. Пробежав один лестничный пролет, мы оказались на втором этаже, где было всего три комнаты, и Даня выбрал ту, что была расположена справа. Открыв дверь, мы увидели небольшое помещение, стены были расписаны непонятными символами и обклеены различными черно-белыми рисунками, в центре стоял стол, заваленный бумагами, рядом – бежевое кожаное кресло с истертым сиденьем, у стены стояла кушетка такого же цвета. Собственно, за столом сидел парень лет двадцати пяти, с неординарной прической (ирокез какой-то), и многочисленными татуировками на руках, лице и шее. Я, кажется, понял, куда привел меня маленький пиздюк – тату салон. - Ну и нахуя? – устало спросил я, и правда – нахуя? Я никогда не делал тату, даже у Альфы не видел, понятно же, что Данила привел меня сюда не для того, чтобы набить себе что-то, его целью был я. Вот же блять. Проигнорировав мой вопрос, он подошел к тому парню и, обнявшись с ним, начал о чем-то договариваться, в то время как я рассматривал рисунки на стенах. Нет, это все красиво, конечно, но на кой хер, спрашивается, я писал «Черную Метку», высмеивая тату? Чтобы через восемь лет самому прийти в салон и забиваться? Логика – добро пожаловать отсюда. - Раздевайся и садись, - Даня рукой указал на кресло и снова отвернулся к парню, перебирая эскизы, эй, а не я случаем должен себе тату выбирать, нет? Блять, во что я только вписался.. повинуясь приказу, я послушно снял куртку и сел рядом с Коробовым, стараясь разглядеть, что он мне там присмотрел. Вскоре, когда рисунок был выбран, Даня повернулся ко мне и, наконец, ободряюще улыбнулся, - готовься, сейчас будет больно, - ободрил, блять, - но результат стоит того. - Ты уверен? – мне все еще категорически не нравилась эта затея, не то, чтобы я боялся боли, ДА, БЛЯТЬ, Я БОЮСЬ БОЛИ! А еще того, что татуировщик где-нибудь накосячит, а мне с этим всю жизнь ходить, так что поводов для беспокойства было достаточно. Парень же в свою очередь сел по другую сторону стола, рядом со мной, и, обнажив белые зубы в широкой улыбке, представился: - Я - Миша, все будет хорошо, я опытный мастер, - мысли что ли мои читает? - Гена, - перед тем, как брить мою руку, он ее пожал и принялся за дело. Син стоял возле меня, еле ощутимо сжимая мою руку, так, чтобы Миша этого не видел, но чувствовал я. Он хотел меня поддержать, и, когда я жмурился от боли, его лицо тоже принимало обеспокоенный вид, пальцы сильнее давили мне на ладонь, он будто разделял все мои страхи со мной. Я сидел с закрытыми глазами, и еще не знал, что именно мне сейчас выводят, вгоняя темную краску под кожу. Не считал, сколько времени мы забивались, но точно больше двух часов, потому как сидел я довольно долго. - Ну что ж, принимайте работу! – засмеялся Михаил, неужто все? Я дожил до этого момента, ура! Открыв глаза, первым делом я посмотрел на свою руку, тату делали на левой, и, мягко говоря, ахуел. На предплечье, черной краской было нарисовано сердце, человеческое сердце, с какими-то шестеренками внутри, а снаружи было скручено цепями. Выглядело это просто ахуенно. Я в немом возгласе смотрел поочередно то на руку, то на Мишу, то на улыбающегося Даню. Было видно, что ему тоже нравилось набитое тату, и он был рад за меня. Мастер же просто довольный наблюдал за моей реакцией, а позже спросил, - Как тебе? - Это.. пиздец какой-то. Очень круто, серьезно, спасибо, ребят, - не в силах справиться с желанием потрогать, я протянул другую руку и осторожно коснулся рисунка подушечкой указательного пальца, тут же одернув руку. Парни заржали, смотря на мое лицо, ну и что? Мне можно, это моя первая татуировка. - Не за что, сейчас я обработаю ее и заклею, недельку-другую руку лучше не тревожить, чтобы не было заражения, а потом можно снять пластырь, - заключил Миша, вставая с места. Он и вправду чем-то помазал мне предплечье и заклеил пластырем. – Буду рад увидеть тебя снова! – сказал мастер, когда мы прощались. - Может, и приду, - усмехнулся я, - до встречи. - Пока! – махнув нам на прощание, он закрыл дверь, а мы с Даней отправились домой. Снова идти по темной улице, и Коробов снова берет мою руку в свою, сплетая наши пальцы.