«Разбавленная кровь»

Поднявшись в кабинет, Ацуши еще минуту стоял под дверью. Что-то нервы у него часто стали шалить. Неужели, близится полнолуние? Только этого сейчас не хватало! — Вы звали меня? — Да, звал. Проходи. — Акутагава стоял перед плотно зашторенным окном, спиной к столу, на котором лежали какие-то документы. Кабинет был небольшой, но очень уютный. Очевидно, что Акутагава-сан предпочитает тихое уединение и одиночество. Он часто проводит свои вечера в кабинете, сидя в любимом кресле с книгой в руках или с ноутбуком на коленях. — Тебе уже известно, что я задумал провести в своем доме небольшой ремонт? — Да. — Я давно планирую снести старую теплицу. Ненавижу растения. Она занимает слишком много места. Ты можешь сесть. — Он вдруг резко повернулся и строго посмотрел на Ацуши. — Компьютер вон там. — Он указал на свой стол. — Виноват, — забормотал юноша. Затем он переместился к письменному столу, сел за ноутбук, и когда Рюноске продолжил объяснять детали, его пальцы ловко запрыгали по клавиатуре. Поспевать за беглыми мыслями босса для Ацуши оказалось тяжелее, чем он себе представлял. Акутагава говорил в полголоса, его нельзя было останавливать или перебивать. В его плане было указанно всё до мелочей. От напряжения у юного секретаря заболели пальцы. Акутагава замолчал, так как пытался вспомнить что-нибудь еще. Ацуши воспользовался минутным затишьем, чтобы отдохнуть. Он заметил на стене картину. На фоне дома под черным зонтиком стоял черноволосый мальчик и девочка. Между собой они были очень похожи, наверное, брат и сестра. Дети обнимали друг друга и улыбались. Мальчик был одет в черный смокинг, а девочка в бархатное темно-серое платье. Она нежно прижималась к любимому брату, как к своему храброму защитнику, а он держал в руке черный зонтик, который защищал детей от зла, как показалось Ацуши. — Пока это всё, — сказал Акутагава. Потом он открыл шкаф и вытащил небольшой бумажный пакет. — Тебе задание. — Он подошел и положил пакет на стол. — Отвезешь это в больницу. Отдашь лично доктору Айко-сан, и скажешь, что я передаю ей пламенный привет. Пусть поторопится, ибо я не намерен долго ждать. Запомнил? — Да. — Успеешь доставить пакет до 12? — Постараюсь. — Тогда, чтобы не попасть в пробку на всех парах дуй в больницу! — резкая смена в настроении, как удар по голове. Секретарь схватил пакет, вскочил и скрылся за дверью. ~ Сверток оказался тяжелым, и из любопытства, Ацуши заглянул в него: внутри лежали деньги, очень много. Доставив посылку, секретарь процитировал слова хозяина, отчего лицо доктора изменилось: её губы сжались в тонкую линию, а глаза расширились от удивления. Дрожащим голосом она сказала, что заказ будет готов только в самом свежем виде. И осмелилась добавить, чтобы господин не переживал. На обратном пути, Ацуши позвонили. — Доставил? — Так точно. — Что она сказала? — Сказала, что всё будет в самом свежем виде. И еще попросила передать вам, чтобы вы не переживали. В трубке немного помолчали, а потом Акутагава спросил: — Ты еще в городе? — Да. — Купи мне цветы. — Что? Ц-цветы? — переспросил Ацуши, ему показалось, что он ослышался. — Ты глухой? — Виноват. — Только не вздумай покупать розы. Гин их совсем не переносит. Что-нибудь на свой вкус выбери. — А… Окей. Что-нибудь еще? — Да. Давай поживее! — наорал на него босс. Купив цветы (шикарный букет кроваво-красных пионов), Ацуши вернулся в особняк, более того, на свою радость, он успевал к обеду. Переступив через порог, он встретился с Акутагавой и тот нетерпеливо отобрал у парня цветы. — Хм? … Ужасно. Но красивые. Думаю, ей понравятся. — Он мрачно взглянул на Ацуши. — Сам выбирал? — Да. — Ладно, отдыхай. — Рюноске развернулся и его черный плащ, подхваченный воздухом, красиво извиваясь, слился с чернотой коридора. Накаджима пожал плечами и направился в обеденный зал. ~ Найти общий язык со строителями (китайцы) оказалось довольно просто. Люди они были трудолюбивые и креативные, однако Ацуши показалось, что они были чем-то напуганы. Когда один из дизайнеров показывал ему циркулем на чертежи, рука у него порядком тряслась. В подробности их тревоги парнишка решил пока не влезать. Зачем? Может люди просто рады. За их работу должны были хорошо заплатить, вот у них и трясутся руки от нетерпения начать. ~ Вечером Ацуши вздохнул с облегчением. За свой первый рабочий день он здорово устал, не было сил даже на раздеться и принять душ. Свалившись на кровать, он забыл запереть дверь (он решил прислушаться к советам Тачихары — запирать перед сном дверь. Ведь в первую ночь за стеной кто-то постанывал, и Ацуши подумал, что это может быть собака). В комнате царила тьма. Было слышно лишь тихое сопение беловолосого юноши, развалившегося на мягкой постели. По лестнице, не спеша, кто-то поднимался. Кто-то невысокого роста и босой, проверял дверные ручки, одна из которых повернулась и открыла дверь в спальню Ацуши. Вампирша обрадовалась. Гин отлично видит в темноте и слышит трудноуловимое биение чужого сердца. Она как ниндзя, не издаёт ни шороха при ходьбе и ловко сливается со стенами во мраке. Стоя у кровати Ацуши, она улыбается сквозь бинтовую маску и, наклонившись, рассматривает свою жертву, обращая внимание на аппетитную шею и тонкую жилку, по которой в данный момент течет кровью. Теплая, а на вкус сладкая, как клубничный джем. О боже, на свете нет ничего вкуснее для голодного вампира! Убрав с лица маску, Гин ласково проводит подушечкой пальца по нежным губам, высвобождая на волю свои острые клыки. Расстегнув пуговицу на воротнике белой рубашки, она склоняется еще ниже, и её дыхание попадает на его шею, посему Ацуши лишь делает глубокий вдох, но не просыпается. — Опять ты за своё! — раздаётся низкий раздраженный голос брата. Акутагава в бешенстве. Как смеет он прерывать её долгожданную трапезу?! — Уйди, Рю. Не мешай мне, — сказала она, но брат подошел к ней так быстро, что она и глазом моргнуть не успела. Схватив сестру за руку, он дернул её на себя и яростно зашипел: — Ах ты безвольная, ты же мне обещала! Не смей трогать никого в этом доме! — Не тебе меня воспитывать. — Да? А кому тогда? — Они вышли из спальни Ацуши и продолжили выяснять отношения в коридоре. Видимо Накаджима так сильно вымотался, что сон у него был очень крепким. — После нашего сегодняшнего разговора, ты опять взялась за своё. Я твой старший брат, Гин, и ты должна меня слушаться! — Брат говоришь?! — возмутилась девушка, резко высвободив свою руку из несильного захвата. — А где ты был, когда мне нужна была твоя поддержка? А?! Где ты был?! Ах, да, точно. Ты впал в глубокую депрессию, как я могла забыть. — Ты просто многого не понимаешь… — Чего я не понимаю? — Да всего! — Не корчь из себя черт пойми что! Ты хотел сдохнуть с голоду, и оставить меня в одиночестве?! Этого я не понимаю? Я всё знаю, Рю. — Замолчи! Я решил этот вопрос. — Я не хочу молчать. Ты нефига не решил, ты ненавидишь себя, и из-за этого страдаешь… — Нет, это не так, — яростно зашипел он. — Мы живем в аду, Рю! Хватит! Я так не хочу!! — Не правда. Я из кожи вон лезу, чтобы… — Правда! — перебила его Гин и заплакала. — Это не жизнь, а ад. Подделка! Не хочу я так жить! Я устала от тебя! От этого дома. Что это - тюрьма?!! — Я же пытаюсь как лучше. — Тогда разреши мне пойти на охоту. Я хочу выйти отсюда! — Чтобы тебя убили? Нет уж. Даже не мечтай. Мне завтра привезут свежую кровь... — Опять донорскую?! Я что по-твоему инвалид?! — Гин… — голос брата немного смягчился, — ну перестань. Не плачь. Пожалуйста. — Не трогай меня и не подходи ко мне! — Она дернулась в сторону, увернулась от руки брата, и убежала к себе в комнату.