Утренние привычки

Соло курит не выбираясь из постели. В действительности, американец умудряется относится к тому незначительному числу населения земного шарика, которое не зависимо от табака и не испытывает ломки, проведя на час больше без сигареты чем обычно. Наполеон курит качественный, дорогой табак, начиная свое утро с горького, ароматного дыма, в котором можно различить несколько нот разных трав. Тех самых, что Илья буквально ненавидит. — Suka, — открывая глаза и морщась от запаха, почти неслышно выдыхает он. Соло рядом весело фыркает и выдыхает дым в сторону. Не спасает ни это, ни даже открытая настежь балконная дверь, в сторону которой, за легким сквозняком, стремится сизый дымок. — И тебе доброе утро, — американец даже не пытается поцеловать недовольного любовника, что бросает на него мрачный взгляд и выбирается из постели, отправляясь первым в ванную. Соло провожает его крепкую спину и теснее сжимает губами упругий фильтр, делая предпоследнюю затяжку. Он намерен присоединиться к Курякину в душе через несколько минут, как раз, когда тот соизволит раздеться и включить горячую воду вместо холодной. После душа, утренних ласк, и того, как Наполеон избавляется от запаха табака, архитектор все же целует его, проходя на небольшую кухню, где есть лишь один правитель, тот самый, что встает у плиты варить им кофе. Соло подает ароматный напиток, разлитый по бокалам, через пятнадцать минут, вместе с заготовленным с вечера брауни, и хмурит свои ровные брови, недовольно смотря на русского, что не вынимая ложечки из бокала, отпивает кофе, довольно прижмурившись. — Сделай мину попроще, Ковбой, — посмотрев все же на него, с намеком на улыбку, замечает Илья и делает еще глоток, отставляя свой бокал, чтобы приступить к десерту и еще раз посмотреть пришедшие прошлым вечером на почту документы с планшета. — Я спрячу все ложечки в доме, если ты не научишься доставать их из бокалов, прежде чем начинать пить, — грозится, практически привычно, антиквар и самолично достает злосчастную ложечку из чашки Ильи, отправляя ее в раковину, прекрасно зная, что природная лень не позволит Курякину выбраться из-за стойки и вернуть отобранное. — Ты это каждое утро говоришь, — фыркает он, проследив за перемещением прибора в пространстве, чувствуя себя неловко, когда снова берет в руки бокал. Не то, чтобы ложечка в нем имела смысл, в действительности это такая же дурацкая привычка, как сигареты Соло, но Илья на столько свыкся с этим, что чуть ведет плечом и хмурится, прежде чем продолжить завтрак. Наполеон открывает лавку на первом этаже к десяти, получасом позже Илья уезжает на объект. Они расходятся на день, запечатав последнюю встречу за утро мягким, коротким поцелуем и спокойными улыбками. Соло занимается своей работой, Курякин своей, один думает о том, что приготовить на ужин, другой о том, какой напиток к нему купить. Они оба помнят о приближающейся годовщине в десять лет и старательно прячут друг от друга портсигар и серебряную ложечку с гравировкой. Возможно, им и не нравятся вредные привычки друг друга, но по сравнению с тем, что они вместе прошли это такие сущие мелочи, что они достойны лишь тихих недовольных матов и хмурых взглядов, и только по утрам, на несколько минут, до того, как они снова улыбнуться друг другу, перед тем, как разойтись в новый день.