Пьянство, скотч, мечты и дрочка

Гарри толкнул тяжелую дубовую дверь и заглянул в спальню Люциуса Малфоя. В просторной комнате никого не было. Поттер пьяно усмехнулся и шагнул вперед, покрепче сжав в руке бутылку скотча, опасаясь разлить её содержимое на дорогой индийский ковёр. Даже будучи совершено пьяным, он прекрасно понимал, что мистер Малфой не скажет «спасибо» за испорченную вещь, сколько бы та не стоила. Дверь с глухим ударом захлопнулась за спиной. В комнате царил полумрак; тусклый свет стоящих на прикроватной тумбе свечей падал на стены, даря этой застывшей комнате немного тепла. Тяжелые бархатные шторы водопадом стремились к полу, обрамляя ночной пейзаж. С первого этажа доносилась музыка. — Устраивать такой пышный прием в честь своей фарфоровой свадьбы, как это в стиле Малфоя… Внизу, в Парадном зале, собралась вся магическая элита Великобритании. Леди были в шикарных вечерних мантиях, с высокими прическами и бриллиантами. Джентльмены, разодетые в пух и прах, отнюдь не уступали в изысканности своих нарядах. светским львицам. На расписной ширме, которая стояла у шкафа, перелетали с ветки на ветку нарисованные соловьи. Художник постарался на славу - птицы выглядели как настоящие, и казалось, что, прислушавшись, можно уловить их нежные трели. Но Гарри было абсолютно наплевать на соловьев. Вяло перебирая ногами, он дошел до тумбы, взгромоздил на нее практически опустевшую бутылку и усмехнулся, погрозив скотчу пальцем, пьяно пробормотав: — Видишь, я практически трезв! Я поставил тебя, и ты сейчас стоишь здесь... А не на полу... Гарри покачнулся и схватился за тумбу. Рука задела скотч, и тишину нарушил звук бьющегося стекла. — Вот же блядь, — усмехнулся он. Происходящее вдруг показалось ему настолько забавным, что он не сдержался и рассмеялся. Гарри выскользнул из зала на первых аккордах вальса для «молодоженов». Да, Нарцисса знала о романе ее мужа со Спасителем Магического мира Гарри Поттером и давно смирилась с этим. У нее самой имелся молодой любовник-француз, Николя, от которого она пребывала в восторге. Гарри часто появлялся в Малфой-мэнор. Даже Драко теперь почти спокойно реагировал, когда по утрам встречал полуголого заспанного Гарри, ковыляющего к камину. И хоть все, что осталось между Люциусом и леди Малфой - это многолетняя и крепкая дружба, смотреть, как они, обнявшись, крутятся в танце, Поттеру было неприятно. Гарри доковылял до широкой кровати и, с размаху на нее плюхнувшись, уткнулся носом в мягкое одеяло. От постельного белья пахло лавандой и чем-то еле уловимым: Гарри прекрасно знал этот аромат и никогда бы не спутал его ни с каким другим; назвать его иначе как "запах шампуня Люциуса Малфоя" он не мог. Пьяный разум подкинул Гарри образ моющегося Люциуса, окруженного десятками маленьких желтых резиновых уточек. Поттер улыбнулся, перевернулся на спину и, раскинув руки, уставился в потолок. На первом этаже заиграли мазурку. Заметит Люциус в своей спальне незваного гостя, так своевольно раскинувшегося на кровати? Впрочем, Гарри решил, что сегодня ему не о чем беспокоиться, нынешнюю ночь мистер Малфой, по традиции, должен будет провести со своей женой, а, если все же заглянет в комнату, то в полумраке он и не заметит его. «Но разлитый скотч он заметит точно», — хмыкнул Гарри. — Зачем приглашать своего любовника? — непонимающе спросил он у висящего на стене портрета Люциуса. Мужчина на полотне недовольно смерил взглядом нагло развалившегося на кровати Гарри и отвернулся. — Зачем? Чтобы он смотрел, как ты изображаешь примерного семьянина? — не унимался Гарри, садясь и поворачиваясь к портрету всем корпусом. — Твоя игра выглядит нелепо. Я знаю, каким ты становишься, если опустить ладонь на пах, поглаживая, а потом, резко оттянув резинку брюк, взять твой член в рот... О да, тогда ты совершенно другой! Нарисованный Люциус ничего не ответил, он продолжал игнорировать его. Гарри обиженно показал портрету язык и, пьяно икнув, вновь опрокинулся на спину. — Да, совершенно другой, — пробормотал Гарри, лениво двигая губами, — стоит только провести языком по головке твоего охуенного члена… О, какой у тебя охуенный член… Он так растягивает меня, когда ты входишь в мою задницу… В паху становилось все жарче, и Гарри протянул туда руку, поглаживая плоть сквозь ткань брюк. Не переставая пьяно бормотать, он закрыл глаза, представляя все, о чем он сейчас говорил. — Да, ты одним движением срываешь с себя ремень, потом брюки, трусы… Ты раздвигаешь мне ноги… Какой у тебя тогда взгляд! Люциус Малфой, вы прекрасны! Ты закусываешь губы... Ты так часто их закусываешь, что, наверное, после нашего секса они становятся все тоньше и тоньше. Вот ты уже стоишь голый передо мной, а твой член, твой охуенный член смотрит прямо на меня. Я хочу его взять, его головка так и просит, чтобы ее приласкали. Я тянусь к ней, но ты прерываешь… Ты прижимаешь меня к кровати и целуешь… Ах!.. А потом одной рукой ты гладишь мои бедра, поднимаясь выше, и потом заходишь пальцем в мой анус, да, он хочет, чтобы ты поимел его!.. Люциус, да! — Она и впрямь так желает этого?.. — прервал его знакомый низкий мужской голос, от которого очень захотелось кончить. Гарри не заметил, как успел уже спустить свои брюки до щиколоток, а теперь, согнув ноги в коленях, ласкал себя, выкрикивая имя Малфоя так громко, что не дай Мерлин кому-то проходить мимо двери спальни. Он открыл глаза. У дверного проема стоял Люциус Малфой. — Почему ты остановился? — поинтересовался он, подходя к раскинувшемуся на кровати Гарри. — Мне крайне интересно, что именно хочет твоя задница. К тому же, моему охуенному члену очень понравилось, каким… эпитетом ты охарактеризовал его. Он хочет послушать продолжение… Гарри затаил дыхание, наблюдая, как Люциус подходит к кровати, уже только в брюках, мантию он успел когда-то снять, забрался на кровать и навис над ним. Малфой действовал плавно и медленно, как тигр перед прыжком. Гарри замер, ожидая этого броска. — Не думай, что я не заметил того пятна на ковре, — произнес свистящим шепотом Люциус, — но об этом мы поговорим позже, ведь сейчас нам надо вновь познакомить твою нетерпеливую задницу и мой охуенный член… Он наклонился, потерся пахом о бедро Гарри. Белья… Нижнего белья на Люциусе не было. Гарри задохнулся от ощущения такой близости. — Моя задница хочет… — начал он и сглотнул, под внимательным взором Малфоя сосредоточиться было непросто, — она хочет, чтобы ты погладил ее… Сразу же, прохладная кожа рук обожгла горячее кольцо ануса, Гарри вздрогнул. Пальцы начали медленно гладить, дразнить его. — Продолжай, — шепнул Люциус. Гарри сделал глубокий вдох. — Погладил ее… А потом зашел одним пальцем… — Гарри не смог договорить. Из его горла вырвался жалобный стон, когда он ощутил, как чужие пальцы раздвигают кольцо мышц и проникают в него, надавливая на стенки, разминая… — Потом несколько… А потом, когда я буду готов… Мы познакомим… Твой охуенный член… И мою задницу… - Поттер стонал, не сдерживаясь. - Ты войдешь в меня своим… Охуенным членом… Пальцы, в это время, дотянулись до простаты и надавили на нее. — Черт-Мерлин-Моргана-блядь! — сквозь зубы простонал Гарри. Люциус опустился на него, придавливая к кровати своим телом. — И когда ты будешь готов?.. Пальцы внутри Поттера творили что-то невообразимое, заставляя его метаться под Люциусом. — Сейчас! — застонал Гарри, — я готов, давай, трахни меня! Он протиснул руки между их телами, желая сжать свой член, хотелось хотя бы какой-то разрядки, но Люциус не позволил. Он спешно стянул с себя брюки, завел его руки за голову и приставил головку охуенного члена к анусу Поттера. — Будем знакомы, — выдохнул Люциус, опаляя горячим дыханием шею Гарри, сделал первый толчок.