We've been missing each other

Они больше походили на двух увлекшихся друг другом любовников, чем на пару, у которой все серьезно. Такие разные на первый взгляд — безумный ураган и легкий бриз — они были вместе, не задумываясь особо ни над чем. Точнее, один со своей активностью просто жил сегодняшним днем, второй все же иногда задумывался о будущем — слишком большой процент серьезности в его крови не позволял поступать иначе. Но таких тем не поднималось, вся жизнь была еще впереди, так что стоило ли беспокоиться о том, что ныне не давит? Всего, что требовалось для обыкновенного человеческого счастья, у них было в достатке — взаимные чувства, общие интересы, противоположные друг другу характеры. Их жизнь не была мирным домиком на озерном берегу, а контраст личностей добавлял столь важного пылу в отношения. Оживленный и готовый к активным действиям Ростислав делал Ожогина более эмоциональным, живым, вытягивал из любовника все те чувства, которые тот играл на сцене. Мужчина же в свою очередь немного присмирял этот дикий огонек лишь для того, чтобы тот не сжег все к черту. И было довольно. По утрам так часто не хотелось вылазить из постели просто потому, что рядом лежал самый удивительный человек. И большую часть его удивительности каждый мог заключить в дьявольски сложный вопрос: «И как я мог полюбить это?». Обычно вопрос приходился на ум тому, кто первый поднимался. Не стоило особо ломать голову над тем, кому же этот вопрос доставался чаще. Иван всегда вставал по будильнику, скидывал с себя наглую ногу, осторожно выпутывал пальцы из чужой гривы волос и с неизменным вопросом шел собираться. А когда выходил из ванной в любимом халате — его уже дожидался завтрак, горячий чай и неожиданно бодрая и живая туша, так недавно валявшаяся без признаков жизни в постели, да еще и ухмылялась так самодовольно. И ведь нельзя было его не любить, нельзя не притянуть к себе, а не увлечь в поцелуй — так вообще преступление. Они были вместе, стараясь снисходительно относиться к привычкам друг друга. Хотя в чем-то действовали назло. Ожогин, например, зная как сильно смущают любовника любые проявления чувств в общественных местах — в том же театре или клубе без зазрений совести мог прижать к стене и поцеловать, обнять за талию или шепнуть что-то на ухо. Особенной красоты картине добавлял чей-то случайный взгляд, не понявший ничего, но заставлявший Ростислава паниковать. И ведь не грызла за такое совесть — сам ничуть не стыдился. Разумеется, что за такую выходку вскоре ожидал эмоционально насыщенный разбор полетов, но, как правило, заканчивался он в постели. Так что поводов прекращать, право, не было.