Кошка

      Гермиона любила тишину.       В гостиной Гриффиндора было спокойно. Лишь потрескивания догорающих поленьев в камине, чьё-то дыхание и шум страниц нарушали это молчание в помещении. На подоконнике сидела девушка, поджав колени к себе, читала книгу и порой обращала свой взгляд на погоду за окном. На улице была кромешная темнота, в которой танцевали тысячи снежинок, к которым хотелось прикоснуться кончиками пальцев. Медленными шагами к замку подступила зима и окутывала Хогвартс белоснежным покрывалом. Гермиона приулыбнулась от возникнувших в голове приятных мыслей и продолжила читать, не замечая больше ничего вокруг.       Она вспомнила Рождество, которое встречает каждый год в кругу своей семьи. Запах мандаринов и еловых веток пьянили не слабее сливочного пива — Гермиона уже почувствовала этот вкус на своих покусанных губах. Для неё в детстве этот праздник всегда был каким-то волшебным, да и сейчас, находясь в мире магии, она продолжала верить в эти, казалось бы, ребяческие чудеса. Каждую зиму девушка словно возвращалась в прошлое, становилась младше и наслаждалась снегопадом, гирляндами, развешенными по дому и на витринах магазинов, и тонула, тонула в этих огоньках.       В этом году на праздник семья Уизли пригласила её в Нору и Гермиона с радостью согласилась, не думая ни минуты — в этом доме настолько тепло и уютно, что девушка уверена: она вдохнёт атмосферу Рождества так, что лёгкие и сердце наполнятся приятным покалыванием.       Правда, в гостиной она была не одна. Пару минут назад Фред зашёл сюда через портрет Полной дамы и застал девушку одну. Некоторое время он не осмеливался нарушить всю идиллию, потому молча наблюдал за ней. Как она задумчиво прикусывала нижнюю губу, улыбаясь от нахлынувших мыслей, и заправляла спадавшую прядь за ухо. Издалека парень видел искру в её глазах, и это заинтересовало его.       Гермиона думала.       Улыбалась.       Парила.       В конце концов, через несколько минут Фред решил раскрыть своё присутствие и привлечь к себе внимание.       — Грейнджер, что ты здесь делаешь ночью? Все хорошие и послушные дети должны спать в постелях, — он выглянул из-за угла и свободной походкой прошествовал к девушке. Она лишь на секунду отвлеклась и скосила взгляд на подошедшего к ней Уизли, а после снова уткнулась в книгу. — Поверь мне, собеседник в лице меня будет намного интереснее этой книжки по истории магии.       Теперь он уже прислонился боком к каменной стене и внимательно прослеживал каждое её движение. Гермиона пыталась не обращать внимания на его слова и читать строчку за строчкой, но под его взглядом приходилось перечитывать по несколько раз одно и то же. Буквы путались и сплетались между собой в непонятные цепочки. В итоге она сдалась и отложила книгу в сторону, вложив закладку на нужной странице. Фред самодовольно ухмыльнулся и скрестил руки на груди.       — И что же интересного ты можешь мне рассказать? — спросила Гермиона и наклонила голову набок: когда-нибудь Фред Уизли может давать хоть минуту спокойствия и тишины?       Наверное, нет.       В последнее время близнецы Уизли слишком часто затевали различные вечеринки в башне Гриффиндора, собирая вокруг кучу народа. Большинство веселились и отрывались, как могли, некоторые выпивали стащенное гриффиндорцами с кухни сливочное пиво — а старшекурсники и несколько смелых ребят с четвертого курса прикасались к бутылкам с огневиски, — другие устраивали шумные игры, и в такие моменты никому не было скучно. Разве что, Гермиона нередко уходила с подобных мероприятий Фреда и Джорджа в библиотеку или просто бродила по замку. Обычно ей нужно было готовиться к занятиям, а порой девушка просто хотела подумать обо всём и поразмышлять. И в этих мыслях проскальзывал старший из близнецов.       — Знаешь, мы с Джорджем создали новый товар и…       — Так ты решил меня заставить вам помочь? — Гермиона нахмурилась. Она предполагала, что рано или поздно близнецы придут к ней за помощью в их бизнесе. Правда, он её совсем не устраивал и она постоянно грозилась рассказать обо всём профессору Макгонагалл. — Если это так, то что ж, спешу расстроить — в этом деле я вам не помощник.       Фред усмехнулся на этот ответ, глядя на строгое лицо с морщинкой на лбу, слегка надутые губы и прищуренный взгляд. Он загадочно улыбнулся и присел на край подоконника с другой стороны от Гермионы, засунув руку в карман потёртых брюк.       — Не совсем.       Что в этот раз у него в голове?       Не успела Гермиона подумать об этом, смотря в ночное небо за окном, как Фред вытащил ладонь и раскрыл её: на ней лежало несколько разноцветных конфет. И Мерлин знает, что это может значит. И девушке это не нравилось.       Очень.       — И что ты придумал на этот раз? — повторила свои мысли Гермиона, вопросительно выгибая бровь. Она надеялась лишь на то, что эти конфеты не взорвутся прямо сейчас и не окрасят всё поблизости во все цвета радуги: однажды что-то подобное уже случалось. Повторов не хотелось бы.       — Не так грозно, Грейнджер — от этого напряжения замок всполыхнёт, — Фред тихо засмеялся под неодобрительный взгляд девушки. — Скоро Рождество, у нас новый товар для продажи...       — Я не буду это пробовать, даже не думай об этом! — Гермиона отмахнулась от парня и, спрыгнув с подоконника, прошла в центр гостиной, к камину.       Он грел даже своим видом, давал тепло на душе. Как и человек, который всё ещё стоял рядом с окном. Хотя сейчас Грейнджер понимала, что Фред, скорее всего, пришёл поиздеваться «по-доброму». Только она вспоминала случаи, когда ребята с начальных курсов частенько стали наведываться к мадам Помфри после того, как приобретали изобретения близнецов: у кого вырастет длинный нос, мешающий проходить сквозь толпы — лишь бы не ударить никого, — кто-то начнёт скользить по полу, как по льду, из-за чего дети нередко получали ушибы и синяки.       Другие бы повелись.       Но не Гермиона.       — У меня иммунитет уже не воспринимает наши изобретения, — отшутился он, подходя ближе к девушке. Фред с вызовом взглянул на девушку и протянул ей ладонь. — Слабо? — тихий смешок прокатился по углам гостиной, впитываясь в помещения. На лице появилась лёгкая улыбка.       В глазах — искры.       На губах — вызов.       В её руке — конфета.       — Клянусь, Фред, — она рассматривала драже и после прикусила его, с подозрением смотря на Фреда. — Если со мной что-то случится...       — Я же не убивать тебя собрался! — парень развёл руками, хотя понимал, к чему клонит Гермиона. Ему нередко доставалось за лежащих в больничном крыле детей, и некоторые из них были даже с других факультетов, что ещё больше злило старосту Гриффиндора. — Это весело!       — Сомнительное веселье.       — Да не переживай, Грейнджер! В крайнем случае, на час-второй звёздочки вокруг тебя покружатся или тучка повисит над головой, — немного подумав, Фред добавил, услышав недовольное фырканье напротив. — Я бы тебе не навредил.       Гермиона улыбнулась, признавая, что по-настоящему он этого никогда не делал, и только получив ответную, солнечную улыбку, уловила перемену в его лице — Фред еле сдерживался от смеха. Девушка старалась понять, в чём дело, но одна мысль вилась в голове вихрем — действие конфеты. И, по правде говоря, это немного напугало Гермиону. Она подорвалась с места, подбегая к окну, на котором поблёскивало отражение комнаты, и девушка подпрыгнула.       За её спиной был заметен длинный полосатый хвост, среди копны волос проглядывались серые, чуть опущенные кошачьи уши, а на лице появилась мордочка с длинными усами. Мигом нахлынули неприятные воспоминания второго курса: оборотное зелье, которое неудачно отразилось на ней. И теперь это вновь вернулось, и чёрт знает, надолго ли — у близнецов никогда ничего не бывает предсказуемым. Злость распирала Гермиону изнутри и двигала к виновнику происшествия, который сгибался пополам от беззвучного смеха. Глаза метали молнии.       — А... А тебе идут эти усики, Грейнджер, — еле-еле проговорил Фред, смотря исподлобья на девушку и указывая на её лицо, задыхаясь от собственного смеха.       — Заткнись, Фред! — Гермиона готова была метать всё что угодно. Она наблюдала за весельем парня и злилась ещё сильнее, буравя его взглядом. Огонь в камине будто стал слабее — холодок пробежал по коже. Через мгновение девушка подбежала к дивану и схватила в руки — которые удачно не превратились в кошачьи лапы, — огромную подушку. — Или я заставлю тебя съесть эту подушку, — Фред почувствовал приближение подушечной войны, заметив надвигающуюся на него Гермиону, и выставил руки вперёд в оборонительном жесте.       — Посмотрим, как у тебя это получится.       Через секунду парень понял, что говорить ему этого не стоило, когда подушка прилетела прямо в его лицо. С губ сорвался тяжёлый вздох. Фред поднял её с пола и стал обороняться. Гермиона схватила вторую бордовую подушку, лежавшую в кресле, и в гостиной завязалась нешуточная битва. Поднявшийся шум, казалось, мог разбудить всех в гриффиндорской башне, однако никто не выскакивал из комнат с неодобрительными голосами. Так что бой продолжался и в стороны летели крошечные перья. Гермиона сдула одно перо со своих волос и продолжала ударять мягкой подушкой по рукам Фреда. Парень попятился назад и споткнулся, упав на пол, и потянул Грейнджер за собой. Первые секунды девушка пыталась осознать происходящее и краснела, а после засмеялась, заразив своим смехом и Уизли.       Он сдул с её лица пушинку, глядя в тёмные глаза на расстоянии нескольких дюймов, и щёлкнул Гермиону по носу, освещая своей улыбкой гостиную. В ответ он увидел строгий взгляд, который мгновенно сменился на тихое хихиканье. И Фред готов был идти на такие риски почаще, лишь бы видеть счастливую веселую девушку.       — Ладно, сдаюсь, победа твоя, — сказал Фред и поднял руки вверх в знаке капитуляции. Девушка победно улыбнулась и приподнялась, помогая встать Уизли. — Но теперь Грейнджер-кошка мне будет сниться ночами, — он ухмыльнулся и мгновенно получил слабый толчок в плечо от девушки, которая поняла по этим словам, что действие конфеты спало. Хотя на всякий случай провела ладонью по своим кудрявым волосам. — Уже жду не дождусь встречи с ней.       Парень направился в сторону спален мальчиков и обернулся, поднимаясь по лестнице, желая сказать что-то. Но мгновенно откинул эти мысли и бросил с едва заметной улыбкой в слабом свете огня:       — Спокойной ночи, Грейнджер.       Гермиона любила тишину.       Но она была не против, когда в неё врывался рыжий веснушчатый Уизли.