Alles Gute

Пруссия сидел в своей тёмной комнате в поместье Советского Союза. Был день Святого Валентина, но ему было абсолютно всё равно. Так или иначе, быть одному - это круто. Раздался мягкий стук в дверь. Он не стал вставать, чтобы ответить; скорее всего, это был просто Россия. «Привет?» – Пруссия узнал голос Украины по ту сторону двери; он по-прежнему оставался на месте. – «Пруссия?» – Она всё ещё стояла там. Альбинос смотрел в окно на то, как лёгкий снег падал с тяжелого серого неба. Он услышал, что Украина что-то оставила в холле и ушла, всхлипывая. Он подождал, пока единственной его компанией не станут пыль и холод. Дверь открылась со скрипом, который огласил пустой холл. В холле была тарелка с приблизительно шестью печеньями на ней, а также маленькая записка: Alle gut für der Valentinstag[1]. Пруссия поднял брови; Украина не говорила по-немецки... или говорила, но не слишком хорошо. Он откусил кусочек от одного из печений; они полностью компенсировали недостатки записки. Украина прошла через кухню. Её брат копался шкафчиках. «Сестра, – позвал он её, как только увидел, – Ты не видела муку и сахар? Я не могу их найти». – Она замерла на месте и начала плакать, после чего убежала в свою комнату, понимая, что это именно она потратила все муку и сахар на печенья для Пруссии. После того, как стена пала[2], он вернулся домой, и Украина была очень расстроена, потому как её друг ушёл не попрощавшись.

---

«Мне нужно, чтобы ты завтра ушёл куда-нибудь из дома,» – во время ужина проинформировал своего брата Германия. «Почему это? – спросил Пруссия с набитым ртом, прежде чем уловил связь между завтрашними событиями, – Оу, погоди, приезжает твой парень, не так ли?» «Да, – лаконично ответил Германия, – Займи себя чем-нибудь». Пруссия сидел в своём убежище в подвале; он думал о печенье и отвратном немецком, он думал об Украине. Он вообще когда-нибудь благодарил её за это? Он наверняка забыл сделать это, потому что постоянно отвлекался на то, каким крутым он был. Ему действительно стоит вернуться и поблагодарить её должным образом; она была бы счастлива увидеться с ним, в конце концов, кто бы не был рад? Пруссия провёл всю ночь, придумывая самые крутые планы на утро.

---

Он стоял перед её домом, после того, как постучал в дверь несколько раз. Её там не было; теперь план никогда не сработает. Пруссия дёрнул дверь и обнаружил, что она не была заперта. Сверху раздавался звук, похожий на звук работающего душа. Бывшая нация подкрался к ванной комнате и бесшумно толкнул дверь. Над раковиной висело запотевшее зеркало. Прекрасно. Пруссия ухмыльнулся и прокрался внутрь. Он опустил палец на стекло и начал писать. Вдруг вода остановилась, и раздался шум отодвигаемой в сторону ванной шторки. Пруссия пристально смотрел в зеркало и в начертанных на стекле линиях над его плечом он смог увидеть, что Украина стояла не шевелясь, и была очень голой. Покрасневшая и задыхающаяся, она тяжело втянула воздух и быстро скрылась за шторкой. Пруссия выбежал из комнаты с лицом таким же красным, как и его собственные глаза, надеясь, что Украина не станет кричать и не поднимет всех на уши; он не был уверен, что смог бы льстивыми речами избежать неприятностей, если бы его поймали. Через некоторое время Пруссия остановился; он стоял на обочине дороги, тяжело дыша. Мальчик, проезжающий мимо на велосипеде как-то странно на него посмотрел. Альбинос полез в свою куртку за мобильным телефоном и клочком бумажки с номером на нём.

---

Украина осмотрела пустую ванную комнату. Она взглянула на надпись на зеркале: Alles Gute zum Val[3] Она не знала, что такое Val, но надеялась, что это означало что-то хорошее.

---

«Боже, Запад, – рыкнул Пруссия, сидя на ограде у обочины, – Возьми эту чёртову трубку!» – закричал Пруссия, в пятый раз попав на автоответчик, и выкинул мобильный телефон на грязную дорогу. Он опустил свою голову на руки, затем выпрямился с нахальной улыбкой на лице. «Хех, в любом случае, мне не нужна его помощь; я так крут, что могу и сам разобраться с этим». – Он перепрыгнул через ограду и направился в сторону дома Украины. Уходя, Пруссия услышал звонок своего выкинутого мобильного телефона. Он переступил через себя, чтобы поднять его и ответить: «Да?» «Здравствуйте, – ответил парень на другом конце, – Мистер Шмидт?» «Байльшмидт,» – поправил Пруссия. «О, простите, Вы заказывали скайрайтера[4] сегодня утром, правильно?» «Да,» – Пруссия посмотрел на небо, чтобы узнать, вылетел ли самолёт. «Эм, ну, я боюсь, у нас есть небольшая проблема—» «Авиакатастрофа или типа того?» – Пруссия прервал говорившего. «Эм, нет, просто 'С Днём Святого Валентина, Екатерина' очень длинное сообщение. Они обычно короче, вроде 'Выйди за меня', или что-то наподобие этого». «Хорошо, ладно, – крикнул Пруссия; этот парень просто придумывал оправдания на ходу, – тогда напишите это». Парень молчал несколько секунд, и Пруссия смог услышать слабый шелест передвигаемой с места на место бумаги. «Есть ещё одна проблема, эм, никто из нас не знает украинского, и, э, мы проверили прогноз погоды в месте, которое вы нам предоставили, там слишком облачно для того, чтобы можно было что-то увидеть». Пруссия вновь посмотрел вверх; небо было стальным серым, заполненным облаками. «Разве у вас нет никакого цветного дыма на такой случай?» «Ну, да, есть, но это не ничего не меняет, облака слишком низкие и—» – Пруссия щелчком отключил телефон.

---

«Ты нанял ей скайрайтера?» – голос Германии эхом отдавался по другую сторону линии. «Ну, да, – ухмыльнулся Пруссия, – Я имею в виду, это сделало бы её день таким крутым». – Он до сих пор стоял на обочине; пара людей останавливались и спрашивали, надо ли подвезти его до города. Он слышал болтающего о чём-то Италию на фоне, пока Германия думал. «Что же она такого сделала для тебя, что ты был готов совершить это?» «Она, эм, – Пруссия держал печенья в секрете с тех самых пор, как вернулся; ему не хотелось признавать тот факт, что это много значило для него. – Она испекла мне печенья». «Хмм, – это всё, что ответил ему Германия; он не смеялся над ним, как того ожидал Пруссия. – Почему бы тебе не отблагодарить её? Что-нибудь простое может быть таким же крутым, как ты обычно говоришь, как и что-нибудь значительное». Пруссия обдумал предложение, после чего повесил трубку, не поблагодарив брата за идею.

---

Когда Пруссия ногой постучал в дверь, на улице уже становилось темно. Он держал несколько подсолнухов в одной руке и тарелку с печеньями в другой. Украина подошла к двери и покраснела, увидев Пруссию, наполовину скрытого за ней. Она сказала: «Оу, п-привет, Пруссия. Я надеюсь, тебе—, – Бывшая нация протянул ей цветы. – С-спасибо». – Она взяла их с улыбкой, избегая смотреть Пруссии в глаза. «Я, эм, я просто хотел, – Он смотрел на всё подряд, ровно как и она, пытаясь высмеять любую неловкость, которую он испытывал, – Я не вел себя, как извращенец или кто-то в этом роде; тогда я просто был, гм, в доме». – Пруссия протянул печенья. Сверху на них лежала маленькая записка: "Alles Gute zum Valentinstag". «Спасибо тебе, – Украина улыбнулась, прижимая цветы к груди, – Это так мило». – Пруссия улыбнулся; это было больше, чем просто мило, это было круто. Осмелев, он решил отклониться от простого плана с цветами и печеньями. «Не хотела бы ты поужинать со мной?» – спросил он, протянув ей свою руку. Она покраснела, но нежно улыбнулась. «Конечно,» – Украина переплела свою руку с рукой Пруссии, и они вместе направились в город.