Something just like this / Что-то вроде этого

Тарьяй злится на Хенрика. Хотя, по сути, тот не сделал ничего ужасного. Тарьяй обижается на него. Но на последней вечеринке они оба решили поставить точку в их недоотношениях. Тарьяй очень по нему скучает. Тем не менее, они уже больше месяца не созваниваются и не переписываются. Тарьяй считает, что уже сделал достаточно первых шагов к примирению: попёрся с Давидом к его маме в ресторан, демонстративно заявился на Прайд, провокационно состриг свои волосы. Вот только на Хенрика это ни коем образом не действует. Холм не предпринимает никаких попыток пойти на контакт. Его ностальгический вброс «Часть 1» Тарьяй не впечатлил. Ну почти. Тарьяй уже практически нажал «отправить» в сообщениях, но стремительно полившиеся после этого «гетеро-отчеты» с мадам Мейер напрочь убили это желание на корню. Тарьяй устал. И очень расстроен. Это оказалось намного тяжелее, чем он думал. Но хвала всем богам у Тарьяй есть самые прекрасные друзья в мире! Которые в курсе всего дерьма, что происходит в его жизни и готовы поддержать при любых раскладах. — О, Ти-Джей, вижу вы тут без меня совсем приуныли! — загорелый и довольный жизнью после недель отдыха на морях Давид, не церемонясь, прижимает друга за плечо к себе. — Так, ничего не знаю. Собираете все свои вещички и валим в Копенгаген!.. Идею мгновенно поддерживает вся компания. — …Не только же твоему Холму бороздить просторы Европы, — говорит уже тише только самому Тарьяй и подмигивает. Давид всегда понимает печаль друга с полувзгляда.

***

Поездка реально идет на пользу. Уже в поезде настроение Тарьяй поднимается немного выше отметки «дерьмово». И хотя о «нормально» говорить ещё рано, всё несомненно лучше, чем было с утра. О Хенрике он практически не думает (в полтора раза меньше, чем обычно) А пиво, которое он теперь может позволить себе в любом количестве, действует на него особо расслабляюще. * Они снимают квартиру прямо в центре Копенгагена. И хотя она однокомнатная, а спать приходится по несколько человек на кровати, это намного дешевле, чем они предполагали, поэтому никто не жалуется. И долго не заморачиваясь, парни сразу же пускаются во все тяжкие. * — Ти, можно я надену твою джинсовку? А ты — мою куртку? Якоб немного несмело зависает в дверном проёме. — Окей, бро! Никаких проблем! И проблем действительно нет. Только Тарьяй настырно пытается подавить в своем мозгу воспоминания о том, как во время съёмок третьего сезона он переносил половину гардероба Хенрика. Тот факт, что обмен одеждой — довольно интимный момент, для Тарьяй имеет значение лишь в применении к толстовкам и футболкам Холма. О смысле этого обмена для Якоба Тарьяй предпочитает не думать. * — Твою ж мать! Да это просто рай на земле! Давид не скрывает своего восторга от ночной жизни Копенгагена: алкоголь, оглушающая музыка, красивые девушки (парни) и бесконтрольная свобода. Тарьяй тоже доволен. По крайней мере, доступностью и нескончаемостью выпивки. Он уже просто устал постоянно себя контролировать. * — О, срань господня, да ты в хламище! Кристоффер угорает, пытаясь вытащить друга из рук таких же пьяных девчонок и вывести с танцпола на свежий воздух. — Крииииис… бляяяять… как же я его ненавижу… Ненавижу этого мудака!.. — Кажется, я уже тоже начинаю его ненавидеть. Если из-за него ты так ужираешься! Они пытаются пробраться через толпу, но пьяная тушка Сандвика совсем этому не способствует. — Нет, бро, я не хочу на улицу! Потанцуй… потанцуй со мной… Тарьяй еле передвигает ногами. Но танцы — это святое. Кристоффер ухмыляется и ловит массовую танцевальную волну. * — Пацаны, у меня шикарный план! Шоун — великий стратег, и наблюдая за «эротическими» танцами своего лучшего друга с… другим своим лучшим другом и… ещё каким-то левым пацаном, мгновенно генерирует идею: — Сейчас мы запилим такой компромат в инсту! Твой Холм просто позеленеет от ревности! — Не думаю, что это хорошая идея… Тарьяй на мгновение от подобного заявления, кажется, даже трезвеет. — Да я тебе отвечаю! Он сразу же тебе позвонит! Зуб даю! Да что там зуб! Я, блять, выложу фотку своего голого зада, если это не сработает! * Тарьяй выпивает ещё три бутылки пива, стакан адской смеси, название которой он даже не выговорит и уже просто физически не может контролировать то, какое видео его благородные друзья целенаправленно сливают в интернет. * — Парни, успокойтесь! Прошу, прошу, прошу… Якоб кажется самым трезвым во всей этой безумной компании. — Зачем такое говоришь? Тарьяй реально так дорывается к Кристофферу. Актёр он и вправду от Бога. — Зачем? Я тебе сейчас отвечу… Крис давит смех, потому что он, в отличии от некоторых, хорошо играть умеет только на нервах. — Ты мне не нравишься, Кристоффер! — О, моё сердце разбито! — О! Оо! О! Протяжные стоны Тарьяй. И сцена сыграна с первого дубля. — Вы — мои любимые придурки! Давид затягивается в сторонке с яркой улыбкой. Ночка удалась на славу. * Они заваливаются на квартиру в третьем часу ночи. Давид, Шоун и Крис доползают до кровати и сразу же отключаются. Тарьяй же сидит в обнимку с унитазом ещё с полчаса. Всё-таки пить он ещё не научился. Якоб преданно сидит с ним, протирая влажным полотенцем измученое лицо друга. — Он тебя не достоин… Его слова звучат тихо. А лицо заливается румянцем. — Якоб… не надо. Тарьяй еле дышит и у него сейчас совсем нет желания выслушивать подобное. Он взрослый мальчик и сам решит, кто кого достоин. Но не в момент, когда его усердно выворачивает наизнанку. — Прости… Я просто… просто хотел сказать, что не стоит так напиваться. Тебе же только от этого хуже… Тарьяй больше не перечит. Он умывается холодной водой и по стеночке добирается до кровати. Всё, что ему сейчас нужно — уснуть мертвецким сном. Поэтому когда он чувствует, как его осторожно обнимают со спины, он никак не реагирует и просто проваливается в царство Морфея. Хенрик в эту ночь так и не позвонил, и не написал. * В принципе, как не сделал это и на следующее утро. И обед. — Сука, придётся выставлять свой зад! Шоун не может поверить в провал своего грандиозного плана. — Я на это смотреть не собираюсь! А Давид демонстративно закрывает рукой глаза и ретируется на кухню. * К пяти часам вечера голый зад Шоуна светится в инстаграме. Тарьяй уже в стельку пьян. А Давид усердно разрабатывает новый план «мести» Хенрику-мудаку-Холму. * — Откуда ты их знаешь? Может не стоит всё же с ними встречаться? Якоб ещё не теряет надежду сохранить их чисто мужскую компанию. — Чувак, расслабься! Оливия — моя… какая-то-там-юродная сестра… Давид глубоко призадумывается, вспоминая свое генеалогическое древо. — …Тем более, не забываем для чего мы это действительно делаем: мы помогаем нашему дорогому другу сделать стоящий «гетеро-отчет»! Если уж с «гомо-отчетом» план провалился… — Агрх, вы уже достали… Тарьяй измучено закатывает глаза, но в глубине души безмерно им благодарен. * — Батюшки, прям воссоединение семьи! Блондинка заключает Давида в крепкие объятия и одаряет светлой улыбкой всех остальных. Вечер обещает быть горячим. * Девушку зовут Сири. Она миленькая, чем-то похожа на Зоуи Дешанель, и её волосы пахнут персиком. И если бы Тарьяй пил сегодня что-то покрепче вина, то вполне возможно, что ночь он провел бы не в своей постели. — Ты такой милый… Девушка солнечно улыбается, проводя рукой по его щеке. — Просто компания хорошая. Обычно, я ворчливый бука. Тарьяй немножко смущается. И этот милейший момент с подачи друзей-«спецагентов» сразу же летит в инстаграм. * Объятия в общем фото. Перешёптывания на ушко за столом. Вино, вино, вино. Рука Сири на его колене. Ещё пиво. Робкие взгляды Якоба. Прохлада улицы. Стакан кофе, чтобы немного прийти в себя. Еще вино. Чужие губы на его губах… — Ти Джей, думаю, нам уже пора домой. Давид уберёг Тарьяй от многих ошибок в этой жизни. Сегодня он спас его в очередной раз. * Утро совсем не доброе. Возможно, потому что оно наступило в два часа дня, тем самым сбив все привычные Тарьяй режимы. А возможно, причина куда более прозаичней: даже после таких провокационных фотографий с ДЕВУШКОЙ, Хенрик всё равно не позвонил и не написал. Ничего. * — Вы вдвоём смотритесь очень мило! - Давид комично гыгыкает. — Я бы даже сказал, что лучше, чем Холм со своей Мейер. Шохолт усердно бороздит просторы инстаграма, исследуя последствия ночных вбросов и попивает кофе за столиком на балконе. Тарьяй молча сидит напротив него, ничего не комментируя. Его взгляд пустой и устремлён куда-то вдаль. Копенгаген — прекрасный город. Но он не оправдал надежд Тарьяй. Он всё также безумно скучает по Хенрику. И его сердце предательски ноет от одного лишь упоминания его имени. — Он тебе не звонил? — Нет. — Он по-любому видел эти фотки, у него тысячи отметок. — Значит ему насрать. Голос Давида серьёзный. А ответы Тарьяй максимально коротки. — Он выложил тут пару историй… С фанатами… Давид продолжает листать страницы в телефоне. — …Посмотришь? На самом деле, Тарьяй уже месяц усердно пытается этого не делать. Слишком больно. — Нет. Не хочу. Он нервно крутит в руках свой телефон. Но с каждой секундой его боевой настрой падает всё ниже и ниже, услужливо уступая место настрою депрессивному. — О, фи фан! Это пиздец! Внезапный возглас Давида разносится на пол-квартала. А сердце Тарьяй начинает стучать с бешеной скоростью, ожидая самых шокирующих новостей. — Бляяять… — шокированный пока только Шохолт. И он неуверенно поворачивает телефон к Тарьяй, где на весь экран красуется фото Хенрика с Леа. Полуголых, после водных утех. Тарьяй молча смотрит. И от этого молчания у Давида идёт холод по спине. — Ти, спокойно. Да он специально выложил это! В отместку за вчерашнее. Но лицо Тарьяй остаётся каменным. И при всей своей любви к Холму, Давид впервые не знает, что еще сказать в его оправдание. Шикарнейший план по вызову ревности сработал. Только вот побочные эффекты слишком больно бьют под дых. А сердце Тарьяй опять вдребезги. * Просто, возможно, уже действительно стоит начать новую жизнь? * Весёлая компания совсем уже не весёлая. Каждый поглощен своими мыслями. Тарьяй хочется разрыдаться прямо посреди аэропорта. — Ти, ты идёшь? Якоб смотрит обеспокоено, и в его глазах море нежности и грусти. Вибрация телефона. Входящий вызов:

« Хенрик-сволочь-Холм»

«Принять» / «Отклонить»  — Да. Я иду… ОТКЛОНИТЬ. * Нужно учиться ставить точки. И начинать что-то новое. Что-то вроде этого. Но с взаимностью. И обязательно со счастливым финалом.